Боковым зрением я заметил стушевавшегося брата. Недавно Садара вышвырнул труп из чайной, а теперь запросто обнимает меня. У Фудо в голове не укладывалась такая смена настроения кумитё.
– Вернулся. – Сэнсэй похлопал меня по плечу.
– Я не мог иначе.
– Ну что ж, послушаем друг друга. – Он кивнул.
Садара переключился на Фудо.
– А что это за милый мальчик с тобой? Брат по оружию? Как зовут?
– Единокровный. – Стало неловко. Я почесал затылок. Знакомство может кончиться дурно. – Его зовут Фудо, но…
– Вот как. Фудо, значит, – перебил Садара, слушая вполуха и закусив нижнюю губу. – Какое красивое имя. Со смыслом! Эй, Фудо-сан, слышишь меня?
Кумитё пощёлкал пальцами перед его носом. Брат витал в облаках. Опомнившись, вздрогнул и резко поклонился.
– Здравствуйте, Садара-сэнсэй, – пропищал он.
– Здравствуй-здравствуй... Ну выпрямись ты уже! – засмеялся якудза, выставив руки в боки.
– Прошу прощения.
Глава борёкудана был первым важным человеком, с которым он говорил после ухода из Отобе. Слишком много волновался, как по мне.
– Не за что извиняться, парень, – Он чуть наклонился к нему, как великан к карлику, и по́шло улыбнулся. Дело пахнет жареным. – Скажи, не хочешь сегодня сходить со мной в о́нсэн[4]? В Масуде отличные горячие источники. Расслабишься хоть. А то видок у тебя измученный. И поешь по-человечески. Худой, как соломинка. Что скажешь?
И снова эта улыбочка. Играя заботливого папочку, Садара всё равно походил на приторного мужеложца.
Фудо пришёл в полное замешательство. Его растерянный скулёж призывал меня действовать. Брата нужно было спасать. Нельзя допустить, чтобы из Ёми посреди города вылез Ацурами, почуяв опасность. Шуму будет до небес.
Я вцепился в руку сэнсэя, приложив символ золотистой ветви – знание. Через него образы донесли до Садары всё, что приключилось в Отобе. Должно было хватить.
– Ох, – протянул Садара. – Тогда ладно. Извиняйте.
Его похоть поутихла. Можно было расслабиться.
– Лучше поговорить о насущном, – напомнил я, ожесточившись.
– Как пожелаешь, Рю-кун, – не стал спорить босс Дзиротё-гуми. – Но в онсэне. – Он был неумолим. – От вас воняет. Да и мне надо освежиться.
Садара повернулся спиной и пошёл прочь от чайной, будто там его никто не ждал.
– У тебя же вроде как заседание, нет? – бросил я ему вслед.
Сэнсэй остановился, выпрямил спину, захохотал, дрожа туловищем, и ответил мне через плечо, пряча глаза и виновато улыбаясь:
– Там полный разгром!
[1] Под маковым зельем подразумевается опиум.
[2] Юки-онна – персонаж японского фольклора.
[3] -кун – вежливый именной суффикс, используемый равными по положению людьми: друзьями, при обращении старших к младшим, начальника к подчиненному вне работы.
[4] Онсэн – японский горячий источник.
Часть пятая. Зверь из Масуды (5-3)
Глава девятнадцатая. Требования Кумитё
Спустя два часа
Я, Фудо
Садара произвёл… смешанное впечатление.
Я обрадовался, что они с Рю так ладили даже спустя две тысячи лет. Ничего подобного у меня никогда не было.
Но при виде полукровки душа уходила в пятки – от они кумитё взял слишком много. Разве что рога не росли. И он… вожделел меня. Это отчётливо бросалось в глаза. Все внутри сжималось, а по коже носились мурашки.
Я надеялся, что ни один муж больше не посягнет на меня. Старался не вспоминать Отобе. Будто бы так моя честь вновь воссияет. Нелепо…
Садара сразу дал понять, к чему клонит. Плавали – знаем. Возникло такое чувство, что прошлое будет преследовать меня, пока не умру.
Меня опять спас Рю. Тысячи «спасибо» ему за это.
Общество кумитё я претерпевал с трудом. Но здесь моё слово не имело вес. Я не ощущал равенство с братом. Пришлось смириться и тихо следовать за ними… В онсэн, где его сэнсэй не откажет себе поглазеть на меня.
Я чувствовал на коже его пристальный взгляд. Мылся стыдливо, отвернувшись к стене. Жался к ней, подрагивая, будто был выкинут голым на мороз. Рю и Садара всё видели, но пренебрегли, продолжая говорить о своём.
Мы переместились в горячий источник под открытым небом. Всех посетителей в спешке выдворили. В воде сидели только старший брат и Садара бок о бок, да я поодаль.
Кумитё не поскупился и приказал хозяину не пускать никого, пока он и его гости не уйдут. Разговор не терпел посторонних. Похоже, якудза решали все мелочи деньгами.
Даже в воде по подбородок я не чувствовал себя защищённым. Горячий источник не доставлял удовольствие. Куда бы я ни плыл, зрачки-точки преследовали меня.
В беседу я не встревал. И рассказы брата уже знал наперечёт. Садара старательно внимал, но по-прежнему следил за мной, подмигивая и добродушно улыбаясь.
Глава Дзиротё-гуми делился и собственными приключениями попеременно. Но я был слишком занят собой и внутренними переживаниями, чтобы слушать.
Наконец, настала пора полукровке высказать своё мнение насчет заговора против бакуфу. Прояснить, чью сторону он займет.
– Да-а-а, Рю-кун, в ссылке ты явно не скучал. Пока я строил бакуто, и в половину так не забавлялся. Я так горд за тебя. Любой опустил бы руки. А ты справился. О себе я и вовсе молчу – за границей пропал бы сразу.
Звенящий смех кумитё устремился в небеса.
– Я польщён, – заговорил брат. – Но каков твой ответ? Ты снова с Урагами?
– Как бы мне выразиться? – Садара почесал ногтём кончик острого длинного носа. Затем глубоко вздохнул. – Сам понимаешь, сколько лет прошло. Не то что бы я свыкся. Но и вправду многое изменилось.
– То есть?
Рю напрягся.
– Я тоже ненавижу сёгуна. Больше, чем ты. Лично бы раздавил Дзунпею башку. – Садара сжал кулак до дрожи крепко. – У меня есть сотня причин убить его.
– В чём дело тогда?
– Ты будешь смеяться. Но время берет своё, и я… остыл, что ли. Мне удалось вклиниться в новое общество. И теперь я живу, как хочется.
– Звучит так, будто ты думаешь только о себе. Но ведь это не так.
– Твоя правда. Но мир, который меня бы устраивал, уже создан. Здесь, в Масуде. Он маленький, но мой собственный. Со своими прелестями и неприятностями.
– Хочешь сказать, ты не в деле?
– Отнюдь, – усмехнулся кумитё и потрепал Рю по плечу. – Просто теперь это предложение для меня – лишь работа. Твоё дело – правое, как по мне. Но прости, прежний огонь в моей душе погас.
– Тогда назови свою цену. Я торговаться не намерен.
– Будто мне оно надо, – хмыкнул тот. – Скажи сам, сколько готов заплатить.
– Я не знаю, какие деньги крутятся в бакуто. Могу предложить тебе десять тысяч обанов. Как первый взнос. А после – ещё по одной за каждый месяц войны. Если она не закончится, где и объявится.
– Золото – всегда хорошо. Но я и так богат до безобразия.
– Тебе ещё что-то нужно, – понял старший брат.
– Ага.
Глава Дзиротё-гуми смерил меня хищным взглядом. Я вздрогнул.
– Видишь ли, бакуто – вся моя жизнь. Меня больше беспокоит, выгодно ли восстание гокудо. Сёгун увидел в нас пользу. А как поступит новое правительство?
– Я сделаю всё, что в моих силах, и обеспечу неприкосновенность, – с легкой руки пообещал Рю. – Не забывай про новые рынки, о каких в Мэйнане и слыхом не слыхивали.
– Звучит заманчиво.
Нисимото Садара окунулся с головой. По поверхности воды пошли круги. Затем он с громким всплеском вынырнул обратно.
– Это всё? – спокойно спросил брат.
– Похоже, я уже попросил много, – виновато заметил кумитё. – У меня есть ещё одно требование. Очень личное. Думаю, ты не откажешь.
– Спрашивай.
К счастью, обо мне речи не шло.
– Мне не даёт покоя эта алмазная личина. Сила, которая кроется в ней. Хоть и выглядит вещица, как обыкновенная дорогая безделушка.
– Что-то нелестно ты отзываешься о ней, – отметил Рю. – Протяни руку. Ты узнаешь о ней всё, что знаю я сам.