Через минуту я уже ловила такси. Ехать совсем недалеко, но я торопилась поскорее разобраться с проблемой, не хотелось бы потратить всю ночь.
Согласно указаниям, полученным от месье Маршанда, кем бы он ни был, я должна обойти трехэтажное здание, сияющее нарядным фасадом, как и большинство домов на этой улице, с заднего входа подняться по отдельной кованой лестнице на третий этаж, чтобы попасть прямиком в контору, где он меня встретит. Выполнив все указания, я вошла в небольшое помещение вроде кабинета, и предстала перед очень симпатичным моложавым господином средних лет, приятно улыбающимся. Если это близкий друг брата, странно, что мы раньше не встречались. Он очень напоминал самого Джори, элегантно одетый, аккуратно причесанный, обходительный в манерах.
С порога он поцеловал мне руку, предложил присаживаться в мягкое кресло и подал бокал шампанского. При этом он все время внимательно рассматривал меня, казалось, со всех сторон и как-то одобрительно кивал, будто на рынке товар выбирал. Начиная чувствовать себя неуютно под этим взглядом, я поспешила перейти к делу, покончить с ним и вернуться домой, поэтому отказавшись от шампанского, обратилась к хозяину:
— Месье, как я уже сказала ранее, меня к вам направил Джори. Он уверял, что вы в состоянии помочь.
Не прекращая улыбаться, месье Маршанд присел напротив. Неяркий мягкий свет выгодно оттенял его красивое лицо с правильными чертами.
— О, разумеется, мадемуазель, не сомневайтесь! Если сам господин Ансело рекомендовал вас, я ни на секунду не усомнюсь в его совете. Кто лучше него разбирается в данной сфере?
Мне показалось, что вопрос риторический, да и смысла его я не поняла, поэтому ограничилась кивком. Наверное, мой визави лучше знает, о чем говорит, главное, что не отказал. А он тем временем продолжал:
— Видно вам несказанно повезло свести знакомство с моим добрым другом, и других рекомендаций не требуется. К тому же, я тоже мужчина, и глаза у меня на месте. Все совершенно очевидно и в доказательствах не нуждается. Но, все же, хотелось бы получше познакомиться для начала. Как вас зовут?
Я опомнилась, что забыла представиться и, поражаясь своей невоспитанности, назвалась.
— Энджэль, — довольным голосом посмаковал месье. — Прекрасно, даже менять не придется. Звучит очень красиво, похоже на хрупкую изысканную снежинку, кружащуюся в воздухе. Бесподобно вам подходит. Вы искали работу где-нибудь еще?
Сбитая с толку, я начинала подозревать, что мы говорим на разные темы, но обрывать невежливо. К тому же, кстати, вспомнились финансовые трудности и желание найти подработку, а вдруг заодно и с этим повезет? Поэтому хоть и нерешительно, но я честно ответила «нет» и пояснила, что пока только занимаюсь с преподавателем. Озадаченно приподняв бровь, мужчина переспросил:
— Учитесь, мадемуазель? То есть, у вас есть личный наставник? Серьезный подход. Как необычно.
— Конечно, у меня есть ментор, — заверила я, все больше удивляясь, ведь моя проблема так и оставалась нерешенной, а время шло. — Он превосходно владеет языком и учит тому же меня. Это важно?
Маршанд просиял, радуясь чему-то, понятному лишь ему.
— Разумеется, крошка моя, это очень важно! Работа языком — едва ли не самое сложное в вашем деле. Далеко не все могут похвастаться выдающимся мастерством. Ясно, почему Джори отправил вас ко мне, — он встал, едва не потирая руки от удовольствия. — Не желаете осмотреться? Это заведение — одно из лучших в городе. Раз уж вы от моего друга, то вполне заслуживаете остаться тут. Пойдемте знакомиться с хозяйкой, вы ей понравитесь.
Я усиленно соображала, опасаясь попасть впросак и опозорить Джори. О чем он толкует? Как понимать эти разговоры? Зачем мне тут оставаться? Как прекратить поток слов, смысл которых для меня загадка, и перейти к беспокоящему вопросу? А мужчина уже вежливо, но твердо увлек меня к двери, противоположной той, в которую я вошла.
Положившись на судьбу, я не сопротивлялась, пока он вел меня на второй этаж. Мы оказались в коридоре, устланном пушистым бордовым ковром, где на стенах висели картины, слегка подсвеченные, абсолютно недвусмысленного содержания. Чувствуя, что краснею, я уставилась на скульптуры в альковах такого же направления. Из-за закрытых дверей с медными массивными ручками доносились подозрительные стоны и вскрики, и до меня наконец дошло, что я очутилась не там, где следовало.
— Что это за место? — резко остановившись, задала я вопрос, который мне, идиотке, нужно было озвучить с самого начала.
— Элитный бордель, конечно, — ответил немного удивленный Маршанд. — А что это может быть, по-вашему? Разве не здесь вы желаете работать?
Понимая, что выгляжу наиглупейшим образом, ощущая себя еще грязнее, чем, когда вылетела из подвала с мертвецами, я решительно развернулась и понеслась обратно в кабинет тем же путем, которым пришла. Тяжело дыша не от бега, а от возмущения, с горящими щеками и растрепавшимися волосами, я повернулась к подоспевшему хозяину:
— Вы что, за блудницу меня приняли? — едва не взвизгнула я.
Мужчина, смущенно кашлянув в кулак, неловко переминался с ноги на ногу.
— Прошу вас, мадемуазель, примите искренние извинения. Совершенно очевидно, что произошла ошибка, — пошел он на попятную.
Все еще дрожа от гнева, я схватила ранее предложенный бокал с шампанским и залпом выпила в надежде справиться с обуревавшими эмоциями, не переставая при этом метать молнии.
— Вы сбили меня с толку сообщением, что пришли от месье Ансело. Но позвольте заверить, что абсолютно точно, никоим образом вы не похожи на девушку легкого поведения, — продолжал заверять Адама.
— Я его сестра! — поставила я жирную точку, но не могла не спросить: — И что, Джори часто вот так присылает вам женщин?
Это ужасно, даже подумать страшно, что приходится испытывать бедняжкам, продающим за деньги тела любому желающему. И то, что к этому причастен дорогой мне человек, втройне неприятно.
— Очень редко, — поторопился с ответом месье, из чего следовал вывод, что он врет. — Еще раз прошу прощения и очень сожалею, что нас не представили раньше.
Ну да ладно, я тут не за этим. Их мужские заботы меня не касаются. Вряд ли я могу что-то изменить. И хотя это крайне отвратительно и гадко, но, если вспомнить разговор с падшей уличной труженицей, она нисколько не тяготилась своим положением. Женщины разные бывают, я давно в этом убедилась. Вряд ли их здесь принуждают. Вон, этот Маршанд поначалу вообще считал, что осчастливливает меня.
— Итак, если вы не затаили в душе глубокую обиду, позвольте поинтересоваться уже серьезно, какое затруднение привело вас ко мне? Поверьте, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, мадемуазель, — внимательно посмотрел Адама, решивший свернуть к тому, зачем же я все-таки явилась.
Такой подход понравился мне намного больше. и Уже гораздо спокойнее я рассказала о трупах и о том, что Джори относится к таким вещам очень строго, если они касаются меня.
— Да, действительно, ситуация не из приятных, — подтвердил мужчина. — И вы правы, что не обратились в полицию. Я немедленно займусь этим. Не волнуйтесь, вас не побеспокоят. Никто не узнает, что вы живете в том доме и явились случайным свидетелем.
Наконец-то я смогла расслабиться и с признательностью улыбнуться этому располагающему человеку с доброй улыбкой. Несмотря на недоразумение, я чувствовала, что он заслуживает доверия, пусть и не лучшего рода деятельности. И раз уж он человек Джори, у меня не возникло сомнений, что парень говорит правду.
— Только не могли бы вы, месье, не беспокоить сейчас брата? — спросила я все-таки, помня о своем первоначальном решении.
— Не волнуйтесь, Энджэль, я обойдусь своими силами. Проблема не из разряда неразрешимых. — И он доброжелательно подмигнул.
Распрощались мы если не друзьями, то, по крайней мере, на ноте взаимной симпатии. Он вызвал такси и усадил меня в машину, оплатив поездку. Меня это смутило, но я посмотрела на него с еще большей признательностью. На обратную дорогу денег не оказалось. В спешке я не подумала, как буду возвращаться. А пока, по совету нового знакомого, мой путь лежал в Бельвиль.