Ночью возле коттеджей было темно и практически безлюдно. Дети туристов сидели по номерам и смотрели телевизор, а их родители и другие взрослые постояльцы отеля «Гайети» торчали в казино или группами сидели в кафе, хвастаясь друг перед другом, как им замечательно отдыхается. Сухой воздух пустыни слегка охладился и казался почти приятным, но единственными, кого можно было встретить сейчас снаружи, были многочисленные сотрудники отеля и прибывшие на усиление охранники. И еще ночь кишела грабителями.
Источая уверенность официального лица, находящегося на важном задании, с папкой подмышкой, Герман по неосвещенной дорожке направился к единственному пустующему в данный момент коттеджу номер три, расположенному по диагонали от задней стены дома, из которого только что вышел. (Все остальные коттеджи, расположенные вокруг Пушечного озера, были набиты охранниками).
В подобных отелях уже давно нет обычных ключей. Каждая дверь имеет электронный замок, реагирующий на определенный магнитный импульс. Все старые навыки взломщика, с привычными ломиками, отмычками и поддельными ключами, канули в Лету. Но новые технологии для того и появляются, чтобы их обманывать. Магнитная карта, которой Герман открыл дверь коттеджа номер три, не принадлежала кому-то из персонала отеля, а была изготовлена криминальными умельцами в Нью-Йорке. Она была чужаком, коварным лазутчиком, птенцом кукушки в чужом гнезде. Но Герман уверенно подвигал сю туда-сюда, на замке загорелся зеленый огонек, и дверь открылась.
Коттедж номер три был поменьше первого. Поскольку здесь давно никто не жил, воздух в нем имел легкий химический запах, исходивший от лежащего па полу ковролина, Герман быстро прошелся по дому, включая свет и делая пометки в своей папке. В конце концов, он оставил дежурное освещение только в кухне, над белым разделочным столом рядом с раковиной.
У входной двери Герман задержался, вытащил из кармана жилетки рулон скотча и тщательно заклеил магнитный замок, чтобы не дать ему сработать. Он не собирался тратить всякий раз время, чтобы открывать дверь с помощью своей волшебной карты. Шпионы, политические деятели и прочие любители помещают на дверь скотч горизонтально, чтобы знать заранее, не проник ли кто-нибудь в дом в их отсутствие. Германа это абсолютно не заботило, и он наклеил ленту вертикально, так, чтобы снаружи она оставалась незаметной.
Подготовив коттедж номер три, Герман направился вокруг Пушечного озера по дорожке, которую подсвечивали тусклые наземные фонари в форме цветков. Обогнув озеро, он подошел к охраннику, который стоял, заложив руки за спину, с умиротворенным видом человека, который наслаждается царящими вокруг тишиной и покоем. Честно говоря, это был никакой не охранник, а еще один знакомый Джона Дортмундера, которого звали Ральф Демровски. На нем красовался еще один комплект униформы, украденной из химчистки.
Когда Герман приблизился, Ральф улыбнулся и протянул ему правую руку. Чтобы не обижать партнера, Герману пришлось с неохотой переложить папку в левую руку и обменяться рукопожатием. Отойдя подальше и оказавшись в тени от деревьев, он тщательно вытер руку о смокинг и снял бейдж. Теперь Герман Джонс выглядел как красивый темнокожий мужчина в смокинге, один из гостей отеля, просто одетый лучше остальных. Даже сегодня изредка еще можно встретить в лас-вегасских отелях постояльцев, поддерживающих высокие стандарты одежды, заданные в старые добрые времена, когда здешними завсегдатаями были преимущественно главари мафии и арабские шейхи.
Герман вошел в отель с видом человека, размышляющего о покупке этого места. Он миновал работающее кафе и закрытые магазины, обогнул стойку, где дремал одинокий портье. Подходя к лифтам, он кинул взгляд на виднеющиеся у входа в казино игровые автоматы. Судя по виду находившихся там людей, газ еще не начал действовать.
Впрочем, времени у них еще предостаточно.
Герман поднялся на четырнадцатый этаж и по пустынному коридору, где из-за закрытых дверей доносилось бормотание многочисленных включенных телевизоров, направился в номер Энн-Мэри. «Классная телка»,– подумал он со знанием дела. Если Энди Келпу и была нужна подруга, то именно такая. Однако Герман не собирался делиться своим мнением ни с кем. Он не любил влезать в личную жизнь других, если только не рассматривал этих людей как потенциальных сексуальных партнеров. Ни Энди Келп, ни Энн-Мэри Карпино в их число не входили.
Тук, тук-тук, тук-тук. Условный сигнал. Дверь распахнулась, и возникшая на пороге Энн-Мэри одарила его скептическим взглядом.
– Обслуживание номеров,– возвестил Герман.
– Заходи.– Она пропустила его в номер и, запирая дверь, заметила.– Что-то ты долго.
– Видите ли, мэ-э-э-м,– продолжая оставаться в образе, ответил Герман,– у нас на кухне столько работы.
– Рада за вашу кухню. Я буду иметь это в виду, если соберусь там что-нибудь заказать.
– Спасибо, мэ-э-э-м, я передам ваши слова управляющему.– И Герман лучезарно улыбнулся.
Дортмундер и Келп, сидя на стульях у окна, напряженно вглядывались в ночной мрак. Дортмундер был в форме охранника, а Келп выглядел, как банковский аудитор: строгий черный костюм, круглые очки в черной оправе, темно-синяя бабочка в белую крапинку.
– Там все тихо,– сообщил Герман их отражениям в оконном стекле.
Оба повернулись и уставились на него слегка остекленевшими глазами, как люди, которые долго наблюдают за аквариумом.
– Очень на это надеюсь,– сказал Дортмундер.
– Нам не нужен шум,– добавил Келп.
– На редкость спокойная ночь,– заверил их Герман и тоже выглянул в окно.
Захватывающая картина. В темноте территория отеля едва угадывалась, и то лишь благодаря пунктирным линиям подсвеченных пешеходных дорожек, ведущих от Пушечного озера к гостевым коттеджам. Единственным хорошо освещенным объектом являлся бассейн: на его дне горели яркие прожекторы, придавая воде сине-зеленый оттенок и невероятную прозрачность. Являясь единственным источником освещения, бассейн выглядел намного ближе, чем на самом деле. Создавалась иллюзия, что можно открыть окно и смело шагнуть в него.
Герман завороженно смотрел вниз, пока не осознал, что эта картина едва не загипнотизировала его так же, как и Дортмундера с Келпом. Тогда он отпрянул от окна, усмехнулся и поинтересовался:
– Ну и что вы там пытаетесь разглядеть?
– Возможные проблемы,– ответил Дортмундер.
– Если что-то с ограблением пойдет не так,– пояснил Келп,– мы сразу увидим это отсюда.
– И они смогут незамедлительно свалить,– добавила Энн-Мэри.
– Это точно,– подтвердил Келп.
– Там показались чьи-то фары,– заметил Дортмундер и махнул в направлении служебной парковки и улицы Парадайз, идущей параллельно Стрипу.
Келп достал портативную рацию и сообщил:
– В случае возникновения проблемы я тут же предупреждаю парней, а Джон тем временем отправится за своим кольцом.
– А я выключаю свет,– подхватила Энн-Мэри,– и делаю вид, что всю ночь провела здесь, в полном одиночестве в этой огромной кровати.
– Бедняжка,– хмыкнул Герман.
Она многозначительно посмотрела на него.
– Это план два,– заметил Дортмундер.
– А также шесть и семь,– усмехнулся Келп.– Герман, а как у тебя все прошло?
– Весьма недурно. Джон, твой богач на грани срыва. Он там скачет, словно кошка на раскаленной крыше.
– Удалось сделать все, что запланировали? – заинтересовался Дортмундер.
Герман расплылся в широченной улыбке и заверещал.
– Большой белый масса, это оказалось раз плюнуть для бедного негра, сэр! – Прекратив кривляться, он продолжал.– Окно на кухне и окно в спальне выглядят запертыми, но достаточно одного рывка. Электрощиток расположен на кухне, и провод идет вниз. Но под этими домами нет подвалов, только бетонные плиты, так что провод, скорее всего, проходит сквозь нее. Дай ручку с бумагой, я накидаю для тебя схему.
– Давай,– согласился Дортмундер.
В комнате имелся круглый пластиковый стол «под дерево» с настольной лампой, который Дортмундер с Келпом отодвинули, чтобы им удобнее было смотреть в окно. Энди подставил к нему свой стул, а Энн-Мэри достала несколько листов бумаги и ручку с логотипом отеля. Герман сел за стол и быстро набросал очень толковую схему коттеджа, используя специальные архитектурные значки для обозначения дверей, окон, шкафов и прочих предметов обстановки, включая унитаз и плиту.