— Вы мне угрожаете? — резко обернулся назад Эмир.
— Что вы! — вскинулся Флеминг. — Просто иногда жизни подданых для государя лишь пешки на игровой доске, и он ими не считается. Одной больше, другой меньше. Сколько исчезнет с доски пешек, если случиться то чего больше всего боиться мой государь?
— Сколько бы не исчезло, — уже спокойнее заявил Эмир Шах, — я готов ими пожертвовать, чтобы поставить мат и выйграть.
С этими словами он покинул тронный зал. Вслед ему медленно потянулись визири. В приемной остались Маркус и двое рурцев.
— Не слишком ли вы резко с ним обошлись? — консул Рура в Аквилании позволил себе осторожное замечание.
— Эмир Шах славится вспыльчивым нравом и полным неприятием чужого мнения, а так же звериной жестокостью, — пояснил вице-консул, — и он действительно может объявить Руру войну.
Лицо Флеминга приобрело землистый оттенок. Он буквально позеленел от злости. Давно с ним как с мальчишкой никто не разговаривал. Нет уж, он добьется своего! Пленники попадут в Рур. Необходимо составить депешу и принимать меры. Пусть даже и война!
— Он отдаст мне пленников, — зло прошипел он, — Консул, подготовьте срочную депешу о провале переговоров. В двух экземплярах желательно… Одну отправьте на имя старейшины Редгорда, а другую на имя королевы Катрины.
— А зачем? — непонятливо спросил консул. Он прекрасно прижился в Магдабаде. Здесь его все устраивало. Он даже смог завести себе небольшой гарем из трех девиц не самого благонравного поведения. А теперь ему придется все это бросить и уехать из солнечной Аквилании в хмурый и серый Рур. И кем он там будет? Мальчиком на побегушках? Консул был растерян.
— Вам знать такие тонкости не полагается. Главное составьте! Остальное мое дело. Ваша задача подготовить посольство к эвакуации.
— Понятно, — обреченно кивнул консул. — Значит все-таки война?
— Это уж как получится… — в голове Флеминга уже созрел план.
ГЛАВА 21
«В темнице»
Орлинку кинули в темницу, которая находилась в дворце Эмир Шаха. Темная комната без окон. Стены выложены из грубо обтесанного камня, на котором тускло в полутьме блестели капельки влаги. Сесть или лучше того прилечь было негде. Не ляжешь же на ледяной пол, который даже в сумерках выглядел мягко говоря жутковато. Сразу же получишь воспаление легких. Орлинка расстерянно оглянулась по сторонам и медленно сползла по стене, присев на корточки. Переживания последних дней, вихрь событий, который закружил девушку уже привыкшую к спокойной размерянной жизни наконец дал о себе знать. Силы оставили ее и подкосили.
Она прикрыла глаза и посчитала до десяти. Паниковать не стоило. Стоило подумать о том как быть дальше и что делать. Шансов выбраться из темницы было маловато. Спасения ждать неоткуда… Не будет же Эдвард сражаться со всей армией Аквилании в одиночку. Он-то может и хочет это сделать, только вряд ли что-то из этого выйдет. Значит надо выбираться самой. Впору вспомнить, что она великая чародейка и ходячий склад энергии. Ох, если бы она тогда, много лет назад, выбрала другой путь, не жрицы храма Кремь, а стала бы ученицей мага Вольдемара после битвы у Великой Реки, то сейчас бы не сидела, как дура, в четырех стенах, а уже была свободна, а впереди нее все разбегалось, а сзади полыхало огнем и рыдало. Но нет! Она решила по-другому… Хотя почему она? Так решила королева… Виктория… Как бы хотелось послушать ее совета.
Мысли о Виктории плавно перескочила на Эдварда. Она вспомнила его глаза, блестевшие в полумраке лачуги нищих, его страстные губы, прикосновения ласки… Голова закружилась и сладко заныло в низу живота, стало очень приятно. Она непроизвольно положила ладони на живот. Руки засветились потоком золотистой энергии. Стало чуть полегче. Она уже думала совсем отнять ладошки отживота, как вдруг почувствовала легкий толчок. Где-то там, внутри живота, что-то требовало нескончаемой энергии, не позволяло убрать руки.
Девушка прислушалась к своим ощущениям. Энергия покидала ее, всасываясь в живот. Странно, подумала она и все же убрала руки. Толчок стал требовательнее и ощутимее. Она снова прислушалась и вдруг поняла. Где-то там, внутри нее зарождалась новая жизнь, рос маленький чародей, который требовал от будущей матери не только нормального питания и условий, но и огромной силы, которая могла ему дать только мать. Орлинка вздрогнула испуганно и прикрыла рот ладонью. Эдвард был ее первым и единственным мужчиной за эти долгие годы. Только его начало могло дать жизнь новому…
Ситуация усложнилась еще больше. Девушка любила Эда. Она боялась себе признаться все это время, боялась поддаться на упрямые уговоры, боялась поверить в любовь молодого парня к ней, но теперь… Теперь она точно знала, что любит. И, Единый, как же обидно, что все так вышло, что она убежала, что оказалась в темнице, откуда нет выхода.
Орлинка приняла решение бороться. Она вскочила на ноги и подбежала к двери. Ах, как же бы пригодились умения мага Вольдемара бы сейчас! Ладонь девушки легла на холодный замок. Тонкий золотистый свет полился струей сквозь руки к ледяному металлу. В голове ясно встала картинка устройства тюремного запора. Вот, если эту штуку немного толкнуть в сторону, то дверь сама и расскроется. Она собрала все силы в кулак и настроилась лишь на это движение. Что будет потом она не думала. Надо было сначаала выбраться из плена. В сознании Орлинка ригель слегка зашатался. Золотистый свет стал ярче, переливами скользя по металлу. Ну же! Еще чуть-чуть! Последние усилие далось Ольге с трудом, она часто задышала и обессиленно сползла по стене. Упрямый замок поддался магии и открылся. Дверь тихо скрипнула и откатилась назад, открывая выход из подвала.
Не время раскисать, сама себе сказала Орлинка, встала по стеночке, ощущая, как энергия снова наполняет ее, как сосуд вином. Она сделала шаг в коридор и огляделась. Все тот же коридор, по которому ее вели сюда, все те же чадящие факелы на стенах играли тенями пламени. Коридор был пуст. Девушка сделала пару пробных шагов. Силы почти полностью восстановились. Она смогла! Она выбралась!
Оля побрела вперед, надеясь, что не ошиблась и выход именно там. Ступени поднимались вверх. Она довольно бодро шагала по ним, пока не уперлась еще в одну дверь. Попробывала приложить к ней ладонь и действовать испытанным способом, но та неожиданно открылась сама. На пороге стоял хмурый усатый янычар. Он расстерянно поглядел на девушку, не понимая, как пленнице удалось выбраться из заточения. Потом резко дернулся вперед и ударом кулака свалил Орлинку с ног, она покатилась по ступеням, больно приложившись об одну из них локтем и затылком. В глазах появились серые мушки, а потом мир померк, оставив в сознании лишь черноту.
Очнулась Орлинка в той же камере, откуда сбежала. Или они все однотипные? Однако, тут попрежнему не было ни мебели, ни ….да ничего тут не было! Девушка со злости треснула кулаком в стену и тихо выругалась. От резкого движения сразу напомнил о себе разбитый затылок и содранный локоть. Ольга прошипела сквозь зубы и подула на царапины.
Мне не выбраться, решила она. Слишком хорошо подготовился Эмир Шах. Слишком много охраны. А я не боевой маг — я всего лишь целительница… А значит что? Мысли отчаянно заметались в голове, ища выход. А значит выхода нет и не может быть. Придется сидеть и ждать, а ждать чего? Что Суворов одержит вверх над целой армией Аквилании и, будто принц из сказок, освободит ее? Отчаяние захлестнуло ее с новой силой. Она беззвучно заплакала, как маленький ребенок, растирая грязной рукой слезы по щекам. Помощи ждать неоткуда, освободиться самой нет никакой возможности… Что делать? Сидеть и ждать пока Эмир Шах не успокоиться и в очередной раз не решить получить свое? Нет! Теперь она в ответе не только за саму себя, но и за ту маленькую жизнь, которая теплится в ее животе. Орлинка не могла оставить все так… Не могла опозорить свою честь, не могла опозорить своего еще не родившегося ребенка. Выход был, но Ольга боялась сама себя в этом признаться… Почему все так? Почему едва дав познать счастье, Единый награждает тебя и тяжелыми испытаниями?