Алексей, ругаясь, шёл по свежевыпавшему снегу. Хоть бы лыжи достать или снегоступы… Может, попробовать сплести их из свежего кустарника?
Причиной, по которой он сегодня вышел в дорогу, снова было топливо. Греть даже закупоренное помещение пятью примусами оказалось весьма расточительно. Керосина у них ещё осталось прилично, но Орайя предложила оставить его на дорогу — разогревать пищу на примусе куда лучше, чем на костре, да и не топить же найденную ими палатку дровами. Поэтому Алексей вызвался сходить за дополнительной порцией хвороста, чтобы хватило на сегодня. На этот раз он захватил с собой достаточно бечевы, а винтовку напротив брать не стал: ни людей, ни крупных животных в округе Орайя утром не почувствовала.
Чужак приостановился и вдохнул поглубже. Сегодня было достаточно тепло, но снег таять даже не собирался. Возможно, если бы он немного подтаял, а за ночь подмёрз, завтра можно было бы шагать по снежной корочке… Или она бывает только весной?
«Лучше сделать снегоступы», — решил Алексей и зашагал дальше.
Кучка кустов, где он собирал дрова в прошлый раз, показалась ему слишком убогой и редкой, а вот следующая, темнеющая на фоне снега и ярко-голубого чистого неба в нескольких сотнях шагов западнее, выглядела вполне прилично. Пожалуй, она даже больше походила на небольшую рощицу. Поразмыслив, землянин зашагал сквозь порядком прореженный кустарник. Орайя всё равно почувствует, что он пошёл дальше, и не будет беспокоиться, если он задержится.
Спустя триста или четыреста метров Алексей понял, что рощица не такая уж и маленькая, и расстояние до неё куда больше, чем он предполагал. Километр? Два? Пусть даже и два, он всё равно успеет вернуться к обеду. Опасности никакой — вчера Орайя похвасталась, что почувствует кого-то или что-то враждебное за десяток километров.
До леска он добрался примерно через полтора часа, порядком подуставший и разозлившийся. Передохнув и покурив, он углубился в рощу, выискивая подходящие деревья.
Лесок оказался довольно жидким, с чахлыми и кривыми молодыми деревьями. Будь у него топор, можно было бы срубить пару деревьев, напоминающих берёзу, и смело идти обратно. Но топора не было, а кромсать ножом стволы с диаметром в десять-двенадцать сантиметров слишком хлопотно. Впрочем, если найти деревца ещё тоньше…
— Ага! — весело сказал Алексей и зашагал к группе деревьев толщиной в руку. Остановивших около них, он достал нож и принялся кромсать ближайший ствол. Работёнка, конечно, была неблагодарная, но через минуту он сломал искромсанный ствол и обрезал тонкие ветви. Переведя дыхание, чужак взялся за второе дерево.
Шорох за спиной он услышал слишком поздно.
«Это Аролинг… Чёртов Аролинг! Он выдал нас этому ублюдку Ирийстину…»
Орайя бежала, утопая в снегу по колено. К горлу подступал комок, который невозможно было проглотить, а из глаз уже почти хлынули слёзы. Это было… это было… неправильно!
Да, виноват Аролинг. Иначе, почему она не почуяла три красных человеческих всполоха, подобравшихся так близко? Наверняка, Аролинг сдал их Ирийстину, решив убить сразу двух зайцев — устранить Орайю и лишить Аларию Представителя.
Орайя застонала сквозь зубы, стараясь ускориться. Но черта деревьев, за которую ушёл Алексей, приближалась слишком медленно. До неё было ещё не меньше восьмисот шагов.
Раздался выстрел. Потом второй. Третий.
Орайя приостановилась. Алексей увидел их, увидел и… Он ведь такой отличный стрелок. Всё хорошо. Сейчас она догонит его, и они посмеются вместе…
Он не взял с собой винтовку.
Сердце тяжело ударило в груди и замерло.
— Алексей!!!
В ответ послышался лишь ещё один выстрел.
Глава тридцать первая
Что-то навалилось на него сзади, выбив из равновесия и буквально впечатав лицом в деревцо. Алексей, вскрикнув от неожиданности, пробороздил левой щекой по гладкой коре и врезался лицом в холодный снег. Стрелок хотел закричать, но в рот набился снег, отчего мгновенно заломило зубы. Алексей дёрнулся, однако нападавший крепко прижал его к земле, одновременно выкручивая правую руку с зажатым в кулаке ножом. Алексей дёрнулся ещё раз, снова без какого-либо толка.
И тогда его охватила паника. В глазах потемнело. Снег, запечатывающий рот и нос, не давал дышать, а ему надо было вздохнуть, срочно. Алексей замычал сквозь набившийся в рот снег и бессмысленно задёргался, стараясь уже не высвободиться, а просто вздохнуть, увидеть что-то. Он забыл о враге, напавшем со спины, забыл о ноже, о вывернутой в суставе руке, которая отдавалась болью при каждом движении. Его полностью поглотил дикий животный страх, от которого он готов был потерять сознание.
«Я умру, умру прямо сейчас…»
— Да не дёргайся ты, — пробурчал человек, сидящий на его спине. — Хуже будет. Мы всего лишь хотим очистить твои карманы.
До Алексея практически не доходил смысла этих фраз. Он вот-вот готов был отключится от боли в руке и головокружения.
— А я бы поел свежего мясца, — угрюмо сказал кто-то ещё.
— Я бы тоже не отказался. — Это уже третий голос.
— Если содержимого карманов не хватит, чтобы выкупить его жизнь, то придётся забить бедолагу на мясо. У тебя же не пустые карманы, парень?
— Пустые. Какого хрена он вообще здесь делает? Вещей у него нет. Может, рядом есть его напарники? Говорю, режем его, разделываем и по-быстрому убегаем.
— Да, мясо — лучшая добыча. Сейчас зима, оно не пропадёт.
— Хорошо. Ну что, парень, мне жаль, но большинство есть большинство. К тому же, я бы тоже не отказался от свежей печёнки. Дай-ка свой нож…
«Сейчас меня зарежут, как свинью, — безразлично подумал Алексей. — Разделают и съедят. А я просто хочу вдохнуть хоть немного воздуха… Хоть каплю воздуха.»
И именно в этот момент в его голове что-то сдвинулось. Серые круги, витающие перед глазами, окрасились в красный цвет. Головокружение прошло, боль в руке исчезла. Кажется, хватка противника немного ослабла. Или?..
Мир окрасился кровью.
Первый, посмеиваясь, говорил о том, что добыча сама приготовила дрова для костра. Второй угрюмо бурчал, что желудок съест он и только он. Третий, хмыкая, заявлял, чтобы второй сам жрал эту гадость.
Мир поглотила кровь.
— Да, не дёргайся, говорю! Хуже будет.
— Какой нервный барашек, хи-хи…
Спокойно слушая, как хрустит его рвущаяся одежда, Алексей начал подниматься. С ужасным звуком его правая рука выскочила из сустава. Он стряхнул что-то, всё ещё цепляющееся к его спине, и переложил нож из обвисшей хлыстом правой руки в левую.
Идиотский смех затих. На него смотрели три перепуганных бородатых лица. Двое стояли в десяти шагах перед ним, третий, как тому и было положено, валялся у него в коленях. Грязные, оборванные людишки. Отребья. Людоеды.
И они посягнули на его жизнь?
— Вы лишь глупые дети, населяющие этот разрушенный мир, — сказал Алексей. — Глупые и непослушные. А непослушных детей наказывают.
— Это псих, — пробормотал тот, что сидел на заднице, практически уткнувшись носом в колени чужака. — Пристрели его! Быстрее! Драный! Стреляй!
— Да он же один…
— Стреляй!
— … а нас трое.
— СТРЕЛЯЙ!
Алексей заткнул его ударом ножа в шею. Кровь хлынула ему на штаны, окрашивая их в цвет этого мира. Красным стал снег под его ногами. И это было правильно. Ему надо пройти по дороге, залитой кровью, чтобы привести её к победе.
Он бросился к двум оставшимся противникам. Один из них, видимо, обладающий лучшей реакцией, бросился бежать, оставив на земле своё кремневое ружьё и рюкзак. Второй доставал необъятный четырёхствольный пистолет. Пинком Алексей впечатал неуклюжую бандуру в лицо людоеда. Тот непроизвольно нажал на один из курков. Пуля ушла куда-то вверх. Землянин пнул бородатого бродягу куда-то в бороду, тот завалился на землю, нажимая на второй курок. Алексей воткнул нож ему в правое плечо, и пистолет оказался на земле. Выбросив нож, чужак поднял его и хладнокровно выстрелил вопящему о пощаде бородатому в лоб. Быстро найдя глазами третьего нападающего, стрелок хорошенько прицелился и пустил пулю тому в спину. Не помогли ни деревья, ни петли, которые беглец выписывал. Он завалился вперёд так, будто его пнули в спину и припал к дереву, цепляясь за него руками.