— Молодая леди желает повеселиться? — спросил он.
— Вы совсем очумели? — заорал Виктор. — Нашли, чем шутить! У вас совсем мозгов нет?
Не дожидаясь ответа, он схватил Лизу за руку и почти бегом выскочил из кафе.
— Перекусим в «Молнии» («Молнией» называлась скоростная электричка, которая связывала областные города с центром, благодаря ей Россия не казалась такой большой, и многие ездили на работу за 400–500 км., тратя на дорогу не больше часа).
Глава 10
Марк был рад, когда, проснувшись, понял, что он один в квартире. Он любил свое одиночество. До рабочей конференции оставалось три часа, можно было не торопиться, он нажал кнопку рядом с кроватью, и из кухни приехал сервировочный столик, на котором стояло все, что любил Марк на завтрак: капучино с корицей из свежемолотого кофе, тосты с сыром и апельсиновый сок, разумеется, только что выжатый на его кухне. В кухонной автоматизированной программе было заложено готовить все к 9 утра. Марк был не из тех, кто рано встает и бежит на работу, наскоро позавтракав, а потом пьет чай из пакетиков или растворимый кофе. На противоположной стене зажегся экран, передавали важные новости: это тоже было запрограммировано. Марк редко пялился в зомбиящик, поэтому поставил автовключение при сообщении важных новостей.
Сначала Марк не понял, почему включился телевизор: шли кадры из какого-то глупого фильма. Если бы не голос диктора и не бегущая крупным шрифтом строка на нескольких языках: «Внимание! Комендантский час увеличен!», Марк бы выключил зомбиящик. Он присмотрелся к кадрам и отшатнулся от телевизора: машинист метро, с искаженным от ужаса лицом, и группа зомби, напавшие на его кабину и с остервенением пытавшие добраться до человека.
Как понял из слов диктора Марк, метро уже закончило работу, и последний машинист вел свой электропоезд в депо. Его спасло то, что он немного замешкался прежде, чем выйти, и зомби напали на кабину. Благо стекло оказалось крепкое и продержалось, пока на помощь, надо сказать, очень оперативно, примчалась полиция и охрана метрополитена. Но когда машиниста вывели из кабины, он не мог говорить, а только мычал, вытаращив глаза и непонятно жестикулируя. В таком состоянии он был доставлен в больницу. После этого было принято решение увеличить комендантский час. Правда были и приятные новости: рабочий день предлагалось сократить, чтобы все трудящиеся успевали возвращаться домой вовремя.
Телевизор сам выключился. Благодушное настроение Марка исчезло, в памяти запечатлилось лицо машиниста. И тут Марк вскочил, вспомнился вчерашний день, Виктор с дочерью: «О, ужас, вдруг с ними что-то случилось!» Марк спешно набрал номер Виктора….молчание и безучастный голос: «Абонент недоступен».
Глава 11
Виктор с Лизой въехали в вагон «Молнии»(для предотвращения несчастных случаев и сокращении времени на дорогу был введена в эксплуатацию автоматизированная лестница на подобие эскалатора, но усовершенствованная, движущая плавно и одновременно быстро и бесшумно, с удобными поручнями и даже с сиденьями для инвалидов и пожилых людей. После подачи электропоезда на платформу, начинала движение лестница, которая перевозила людей прямо в последний вагон, из которого они могли перейти в следующий. Поскольку «Молния» ходила часто, вагонов было немного. Но все они были разные, и каждый мог выбрать себе по вкусу.)
Виктор предпочитал вагон для пассажиров с детьми. Здесь было все продумано для удобства детей любого возраста: от пеленальных столиков и кабинки для кормления грудничков до игровых компьютеров для подростков. А вот развлечение пассажиров прошлого столетия — смотреть в окно — стало недоступно, да и самих окон больше не было, они потеряли смысл, так как железнодорожное полотно было огорожено высоким шумоизоляционным забором, который тянулся на протяжении всего пути, так что кроме стенки забора пассажир бы ничего в окно не увидел.
Виктор выбрал место подальше от экрана телевизора, на котором беспорядочно мелькали какие-то странные существа. Он не хотел, чтобы дочь смотрела бессмысленные развлекательные мультфильмы, которые обычно показывали во время пути.
Это было место с небольшим выдвигающимся столиком, достаточно удобным для небольшого завтрака. Виктор уже немного жалел, что они не позавтракали у Марка. Специально идти в магазин не хотелось, а по дороге они смогли купить только квик снак (от англ. quick snack) — так называлась еда для быстрого перекуса. Для его приготовления обычно использовали искусственные продукты, а Виктор был приверженец всего натурального, особенно если речь заходила о детском питании. Конечно, эти продукты были намного дешевле, имели очень привлекательный вид и более насыщенный и выразительный вкус, чем настоящие. Что говорить, а химическая промышленность далеко продвинулась в этом направлении. Как это не парадоксально, но синтезированные продукты казались более настоящими, чем выращенные в естественных условиях, особенно если они были выращены приверженцами здорового питания, которые старались не использовать химических удобрений, следили за чистотой почвы и даже отказывались от искусственного освещения. В результате их овощи, фрукты и злаки казались бледными, уродливыми и не привлекательными ни на вид, ни на вкус. От таких продуктов многие уже давно отказались, предпочитая яркие, сочные, а иногда и разноцветные, искусственно созданные фрукты и овощи. Были придуманы новые продукты, с ранее не встречающимися вкусами. Например, специально для детей, были разработаны крупы со вкусом леденцов, вареной сгущенки, шоколада и чипсов. Появился новый вид фруктов, совмещающий в себе несколько вкусов, такие как берикрим (от англ. berry with cream). Здесь было очень много разновидностей: клубника со сливками, малина с бананом и сливками, а иногда с шоколадом или орехом. Что и говорить о том, что они очень быстро вытеснили обычные ягоды и фрукты.
— Мне здесь неудобно, давай пересядем. — сказала Лиза.
Виктор уже почувствовал в ее голосе капризные нотки. «Сейчас начнется», — подумал он, но сказал только:
— Хорошо, выбирай, куда.
Он знал, что, когда Лиза начинает уставать, она способна сделать жизнь окружающих невыносимой. Вероятно, этот момент наступил. Сейчас они будут пересаживаться с места на место, ее все будет не устраивать, есть она тоже не станет, скажет, что бананы противно пахнут, кефир тухлый, чай еще какой-нибудь. Ее изобретательности в этом направлении нет конца. Виктор приготовился все это стоически вынести.
Они пересели, Лиза выбрала уединенное место в углу, Виктор сел напротив, внимательно поглядев дочери в глаза, как бы говоря: «Я готов, начинай». Но Лиза смотрела на него серьезно, ничего капризного не было в ее лице, и ему стало не по себе от ее взгляда. Это были не детские глаза. Так на него после его шалостей в детстве смотрела мама.
— Папа, ты хотел разгадать, откуда они…ну эти…ты сам знаешь…?
Вот оно что, конечно, это не дает ей покоя, она ведь такая впечатлительная! Как же ее успокоить, нужно придумать какой-то ответ, но вместо этого спросил:
— Ты ведь не боишься?
— Нет, но я хочу знать.
Чтобы протянуть время, Виктор решил вести разговор, как психолог(он заканчивал курсы общения с клиентами и, когда любой разговор заходил в тупик, автоматически переключался на тот способ ведения беседы, который по мнению его педагогов, давал наибольшее количество заключенных контрактов). Может это было и неуместно в разговоре с ребенком, зато можно было скрыть растерянность и свое незнание в этом вопросе. Виктор считал, что его дочь должны быть уверена, что ее папа все знает, все умеет и во всем может разобраться.
— Ты чувствуешь беспокойство? Расскажи мне о нем?
— Нет, у меня все хорошо.
— Ты боишься?
— Я же сказала, нет.
— Не бойся поговорить о своих страхах, тебе станет легче. Хочешь, нарисуй мне свой страх, как он выглядит.
И Виктор уже хотел открыть планшет, но Лиза остановила его.