Позже Виктор узнал, что врач, еще перевязывая первую рану, догадался о причине ее происхождения, но как человек тактичный промолчал. По роду своей деятельности он сталкивался со многими ранениями и научился распознавать их. Люди думают, что они индивидуальны и неповторимы, но в похожих ситуациях они ведут себя удивительно одинаково. Илья, так звали доктора, решил перезвонить пациенту позднее, так как рана требовала наблюдения врача. Позвонив несколько раз и не дождавшись ответа, он заподозрил неладное и решил приехать, благо жил он неподалеку. Подъехав к дому, он увидел, что окна ярко освещены, входная дверь нараспашку, а на телефонный звонок опять никто не ответил. Он вошел в дом и увидел сбегающего по лестнице Виктора, лицо и одежда которого были в крови.
Теперь они сидели у него дома и обсуждали план дальнейших действий. Рана на щеке была обработана и зашита. Виктор чувствовал слабость и легкое головокружение, но вряд ли от раны, его немного знобило. Сказалось напряжение всего дня и развязка событий в конце. Он не стал ничего скрывать, не видел в этом никакого смысла, к тому же он понял, что задача оказалась намного сложнее, чем он предполагал, а врач показался ему опытным в этом деле человеком. Он встречал похожие случаи и мог бы ему помочь хотя бы советом. К тому же Виктор чувствовал, что если он сейчас останется один, то мужество может покинуть его. Он все еще был готов бороться за человеческий облик жены, но ему была необходима чья — нибудь поддержка, желательно здравомыслящего человека, способного вернуть ему спокойствие и уверенность в своих силах.
— Почему именно с ней это случилось? Вирус? Она ходит по клубам, тусовкам, там и подхватила, — говорил Виктор.
— Нет, это не вирус, чрез контакты не передается. Все гораздо хуже. Вы надеетесь на легкий путь: раз вирус, значит найдется вакцина, лекарства, и самому ничего делать не надо.
Виктор вопросительно смотрел на врача:
— А что разве не так?
Илья усмехнулся.
— А Вы не спрашивали самого себя, почему она ходит, как Вы говорите, по клубам, тусовкам, почему уходит от Вас, от дочери к чужим людям, проводит все свободное время среди толпы малознакомых людей?
Виктор молчал, опустив голову.
— Не интересно ей с нами, она любит шумную музыку, танцы, когда много народу, и всем весело….шутки, розыгрыши, квесты, игры, фейерверки…меня она считает занудой…мне иногда кажется, что я старик по сравнению с ней. Наверное, я действительно не умею веселиться? — полувопросительно, полуутвердительно ответил он.
— Ей нужно заполнить пустоту. Пустота гнетет, вызывает раздражение, депрессию. Пустота души — страшное дело. Вы говорили про вирус. Не вирус всему виной. Это духовная болезнь, и поражает она тех, у кого в душе нет света или очень-очень мало. Человек чувствует это и пытается забыться, отвлечься, заполнить пустоту души ненужными занятиями, разговорами, весельем, развлечениями, а результат прямо противоположный — пустота увеличивается, недовольство растет, человек мучаясь, мучает близких, он становится невыносим. Его все раздражает, особенно когда он видит, что у других есть цель в жизни, они живут осознанно, им радостно просто от того, что солнышко светит, и от того, что в их душе есть свет. Ведь человек — маленькое солнышко, он должен дарить другим свет своей души. Что будет, если солнце перестанет отдавать тепло, свет?… — Илья подождал ответа, Виктор молчал. — Оно станет мертвой звездой. Так и с людьми: те, у кого больше нет света в душе, становятся мертвыми — зомби.
— И для них уже нет пути назад? — холодея спросил Виктор.
— Ну, почему же нет. Душа бессмертна, а значит, хоть маленький уголек света еще должен в ней полыхать, раздуйте.
— Мне нужно вернуться, — неуверенно сказал Виктор. Илья внимательно посмотрел на него:
— Вы не будете вызывать полицию?
— Нет, — уже уверенным тоном ответил Виктор. Он хотел задать врачу еще несколько вопросов, но решил, что тот и так потратил на него много времени, и он не имеет права рассчитывать на его помощь. Он решительно пошел к двери, но перед самим выходом обернулся, — еще раз спасибо, до свидания.
— Может, мне пойти с Вами? — предложил врач.
Виктор помедлил с ответом:
— Мне кажется, я должен справиться сам.
Когда он вошел в свой дом, там царил полный разгром. Музыка уже не звучала, большая часть лампочек была разбита. Похоже после его побега Маша всю злость выместила на всем, что попадалось ей под руку. Везде валялись обломки мебели, разбитая посуда, порванные занавески и одежда. Виктор осторожно шел по дому. Все расклеенные им фотографии, которыми он пытался поддержать жену, были сорваны и разорваны. Машу он нашел в их комнате, она без движенья лежала на полу. Он присмотрелся: она дышала. Он подошел к ней, приподнял и отнес на диван. Она приоткрыла глаза. Видно было, что учененный ею погром, оставил ее без сил. Виктор сел рядом и стал гладить ее по волосам. В ее глазах мелькнула злоба:
— Я убью тебя.
— Не сегодня, — отшутился он и поцеловал ее в голову.
— Ты что не видишь, что со мной, ты слепой? — с возрастающим раздражением заговорила она.
Виктор продолжал гладить ее по голове, говоря тихим и спокойным голосом:
— Ты заболела, но ты поправишься, я люблю тебя, мы справимся.
Глава 25
Игорь Николаевич откинулся на спинку кресла. На душе было тяжело. Он ощущал свою вину. Только что пришло сообщение, что Наташа погибла. Группа безопасности лаборатории опоздала. Когда они прибыли в указанную Володей гостиницу, там уже были полицейские. Их вызвала администрация гостиницы. Володя отсутствовал слишком долго. Действие препаратов, которые ввел лаборант в кровь Наташи заканчивалось, она проснулась и не понимая, где находится, вышла из комнаты. После долгого сна грим подпортился, краска размазалась, тональный крем и пудра, отваливались, как штукатурка со старого дома, от этого ее вид стал еще ужаснее. Появление зомби, перемазанного большим количеством косметики, вызвала у посетителей гостиницы сначала шок, а потом панику. Наташа не понимала, что творится вокруг, она слишком долго проспала под воздействием лекарств. Медленно передвигаясь, она шла, не обращая внимание на крики людей. Прибывшая полиция, не заметила, что зомби заторможенный, и выстрелила на поражение.
«Мог ли он что-нибудь изменить, не слишком ли пассивно он себя вел?» — задавал себе вопрос Игорь Николаевич, и в глубине души совесть отвечала: «Да». И как ни странно ему не хотелось отмахнуться от угрызений совести, переключиться на дела, хотелось…покаяться. Такого странного чувства у Игоря Николаевича еще не было. Он твердо знал, что жить, как раньше он не сможет.
В этот момент позвонили, он был недоволен, что его побеспокоили.
Посмотрел на входящий вызов: Марк! Странно, он подумал, что вчерашний разговор ничуть его не заинтересовал. Он взял трубку:
— Да, слушаю, Марк. — усталым голосом проговорил Игорь Николаевич, не рассчитывая получить интересные сведения.
— Вы у себя?
— Да, где ж мне еще быть… — удивился Игорь Николаевич странному началу.
— Я насчет нашей прошлой беседы…Дело в том, — Марк замялся, но через несколько секунд прямо выпалил, — с женой моего приятеля произошло ЭТО. Вы понимаете о чем я.
Пауза. Он ждет ответа. Игорь Николаевич молчит. Марк продолжает:
— Вы с этим работаете…да и этот случай с лаборантом, мне кажется, нам стоит еще раз поговорить.
Еще полчаса назад Игорь Николаевич не стал бы с ним беседовать, сослался на дела и повесил трубку. Когда ему нужен был совет от него отмахнулись, теперь вот нужен он. Однако изменения, произошедшие в его сознании, уже брали вверх над эмоциями. Игорь Николаевич ясно ощутил, что этот случай, с неизвестными ему людьми, касается и его самого. Это было так странно: чувствовать свою личную ответственность за происходящее с ему незнакомыми людьми. Он продолжил разговор.