Целый час я рылся в моторе, а рыбка не клюнула. Лишь один местный абориген вяло поинтересовался, что у меня в кузове, но ни уголь, ни бревна его не заинтересовали, сам же чайханщик так и не появился.
Видимо мои расчеты не годятся для этого времени года, Саликов здесь был в марте-апреле примерно. Может резидент не додумался своим умом еще до вербовки водителей, может политическая обстановка сейчас другая, может рожа у меня подозрительная, да и появление смазанным вышло, без должного антуража — поди проверь теперь, где просчет был.
С точки зрения особиста и такой результат можно считать положительным. Контрразведка, при всей своей важности и нужности, тоже в некотором роде бюрократическая организация. Успешные многоходовые операции, хитрые агентурные игры — это все прекрасно и увлекательно, но случаются они крайне редко, зато отчеты и сводки о проделанной работе требуется сдавать ежемесячно.
Поэтому товарищ майор аккуратно подошьет мой рапорт к делу, и с чистой совестью отчитается наверх, что проведена проверка одного из возможных каналов при вербовке. При должной фантазии и усидчивости такая папочка может легко разрастись до толщины первого тома «Войны и мира» и фигурировать в отчетах еще долгие месяцы, если не годы — никто ведь не мешает повторить проверку еще раз.
Первым делом я занялся двигателем, на обратном пути старлея не будет, он останется у себя на заставе, и меня некому будет прикрывать. Поэтому потребовалось привести мотор в нерабочее состояние уже по-настоящему. Естественно, ломать надо не до конца, а с возможностью быстрого ремонта — других свободных машин в автороте для меня нет, а возвращаться обратно в учебку — да ну нафиг! Подкрутил зазор клапанов, так что они стали стучать, как у паровоза, отрегулировал карбюратор так, что двигатель вообще перестал заводится, после чего успокоился и стал ждать у моря погоды.
По самым скромным подсчетам путь на восьмую заставу, туда и обратно займет часов пять, не считая пары часов на разгрузку. Если старшой догадается сообщить в часть, то «техничку» пришлют раньше, но есть сильные сомнения, что он будет так подставляться. Косяк-то его. Скорее всего, меня подцепят и уволокут в парк по возвращении, на обратном пути. При условии, что на заставе расщедрятся и выделят сцепку, иначе придется ждать еще час, пока ее не привезут из части. Кормить же меня никто не собирался, обедать предполагалось на заставе, а ужинать дома в столовке. Теперь же вопрос прокорма встал во всей красе.
Наверное, это глупость и чистоплюйство, но брать деньги для себя лично у гражданина Казымова я посчитал недопустимым. Ладно одежда — она мне необходима для «прохождения миссии», но вымогать деньги для того, чтобы просто пожрать?! Стыдно как-то. Если бы афера с гвоздями удалась, то я бы наверняка взял бы свою долю. Это хоть и спекуляция, но деньги добыты моими усилиями. В Советском Союзе с быстрым и законным обогащением всегда проблемы были, поэтому все равно придется вынуждено ступить на скользкий путь когда-нибудь. Но к сожалению, в последний мой визит прибыль от скобяной аферы еще не поступила.
В результате мои денежные резервы упали до смехотворной суммы в два рубля ровно! Если учесть, что ни сигарет, ни тушенки в закромах не осталось, то совсем грустно получается. В обычной студенческой столовой можно за пятьдесят копеек пообедать, здесь же цены на порядок выше. Если память не изменяет, то одна порция мяса в горшочке уже больше рубля потянет.
Хоть майор и запретил мне проявлять инициативу, но голод — не тетка, поэтому решил заглянуть в чайхану, все равно больше делать нечего.
По случаю раннего утра народа немного. Парочка аксакалов на застекленной веранде, мирно играющие в «шиш-бешь», не снимая головных уборов, да сам хозяин за «барной стойкой». Придорожная кафешка дизайнерскими решениями не блещет, отделка моренным деревом, занавески не первой свежести, на столах серые застиранные скатерти, но по нынешним временам это вполне нормальным считается. Главное, что кормят вкусно, поэтому посетителей хватает.
— Салам элейкум, уважаемый. Кофе у вас делают?
Чайханщик ощутимо напрягся, словно моя физиономия ему знакома и не слишком приятна. Но этого в принципе быть не может, поэтому такая странная реакция меня удивляет.
— Кофе индийский, растворимый.
— Бррр, — вслух, конечно этого не говорю, здесь даже эта индийская бурда является дефицитом. — Если только фраппе из нее сделать? В Анапе в прошлом году пробовал. Могу рецепт рассказать. Смешайте в стакане 1 чайную ложку растворимого кофе, 1 чайную ложку сахара и 2 столовых ложки воды. Взбейте в пену, добавьте 2–3 кусочка льда, залейте холодным молоком доверху. Подавайте с соломинкой.
По всем моим прикидкам, такой рецепт не мог не заинтересовать ушлого пройдоху, а других здесь не бывает, не выживают. «Фраппе» можно по рублю за стакан торговать, и желающих попробовать экзотику будет хоть отбавляй. Миксер для коктейлей у него есть, трубочки тоже. Золотое дно, а не рецепт. Однако не зашло.
— Тогда чай.
Кроме застекленной веранды, есть еще общий зал, который пустует по причине раннего утра. Здесь я и уселся в уголке, лицом ко входу, чтобы контролировать входящих. Есть ощущение какой-то неправильности и нелогичности происходящего. Не должен заведующий столовой так реагировать на мое появление, обычно он всегда улыбался и болтал без остановки. А неправильность для меня сейчас синоним опасности, поэтому и страхуюсь от случайностей. Хотя что мне может сделать румяный толстячок ростом «метр пятьдесят в кепке»?
Мои размышления прерывает появление хозяина с подносом, на котором покоится заварочный чайник, розетка с колотым сахаром и стакан с блюдцем. Негусто, если честно.
— Как к вам обращаться, уважаемый?
— Рафик, — почему-то простой вопрос заставил его дернутся.
— Уважаемый Рафик, у меня в кузове есть кое-какой груз, никому не надо случайно подешевле? Доски, бревна, уголь?
Майор категорически запретил мне проявлять инициативу, но в данный момент наши интересы несколько расходятся. Это его устроит любой результат, у меня другого шанса может уже не быть, поэтому нужен успех любой ценой, а победителей не судят.
И снова ответная реакция неадекватная, Рафик непонимающее смотрит на меня, словно я предложил ему решить тригонометрическое уравнение в уме.
— Денег нет, может кто купит? Совсем дешево отдам! — разжевываю предложение еще дальше.
Хозяин кафе смотрит на меня, как баран на новые ворота, такое ощущение, что он не понимает смысл сказанного, или тормозит всерьез.
В конце-концов, мне надоело изображать голубого воришку, пытающегося продать казенное имущество, и я решил похулиганить немного. Чисто от скуки и разочарования — ибо такое «удачное» утро кого хочешь доведет до точки кипения.
— Уважаемый Рафик, расскажи-ка мне любезный, хорошо ли тебе платит турецкая разведка?
Обвиненный в госизмене, облегченно вздохнул, я бы даже сказал, радостно:
— Зачем цирк делать? Сразу сказал нельзя была? Не надо сюда военный форма приходить, что обо мне люди подумать? И рано зачем, всего два дня. Так быстро я не успевать много узнать.
Глава 40
— Так и сказал?! — обычно невозмутимый товарищ майор подскочил, как ужаленный.
— За точность каждого слова не ручаюсь, но примерно так.
— Я же запретил тебе проявлять инициативу, — мрачно напомнил товарищ Жилинский о неприятном факте в моей биографии.
— Зря вы, товарищ майор на меня наговариваете. Он сам догадался. На мелочи прокололись, не говоря уж об отсутствии сцепки для грузовика. Какая уж тут убедительность, если грузовик сам приполз.
— Разберемся, кто напортачил, — начальник отмахнулся от меня как от назойливой… эээ… совести, вот! — Что за прокол?
— Дык, говорит, у водителей эмблемы в петлицах другие.
Майор явно хотел выругаться, но сдержался.
Тут следует сделать пояснение. В пограничных войсках используются петлицы зеленого цвета, а вот значки в них, изображающие специальность, обычные общевойсковые.