Читатели нашей страны стали знакомиться с творчеством этого выдающегося китайского художника слова еще в суровую пору Великой Отечественной войны советского народа с немецко–фашистскими захватчиками. В 1944 году в Москве в переводе на русский язык вышел рассказ Лао Шэ «В захваченном городе», повествующий о героической борьбе китайского народа против японской агрессии. В последующие годы на русский и многие другие национальные языки народов Советского Союза было переведено почти все творческое наследие Лао Шэ — многочисленные его рассказы, романы, пьесы, повести, публицистические статьи. В 1957 году в издательстве «Художественная литература» массовым тиражом вышел двухтомник его избранных сочинений. Большим успехом у советских читателей пользуется сатирический роман–памфлет Лао Шэ «Записки о Кошачьем городе», перевод которого на русский язык появился сначала в журнале «Новый мир» (1969, №6), а затем выдержал еще два издания в виде отдельных книг (1969 и 1977 гг.). Написанный писателем в начале 30–х годов, роман этот тем не менее прозвучал как острая сатира на многие явления пресловутой «культурной революции», потрясшей недавно Китай по злой воле маоистов.
Лао Шэ всегда радовался, когда его произведения переводились и издавались в СССР. Помню, с каким нетерпением ожидал он в середине 60–х годов выхода в свет в Москве его широко известного романа «Развод», созданного писателем еще в 1933 году.
Нелегко бывает подчас писателю полностью воплотить свой первоначальный замысел даже в удавшемся в целом произведении. А в романе «Развод» это как раз удалось художнику.
Китай начала 30–х годов. Бэйпин (так назывался Пекин в годы гоминьдановской реакции) с его шумными рынками и пассажами, увеселительными заведениями, злачными местами, всевозможными департаментами, канцеляриями и присутствиями. Многочисленные чиновники без особого рвения служат, но зато охотно сплетничают и подсиживают друг друга, берут взятки, пьянствуют и развратничают, ссорятся с женами, а иногда и поколачивают их, то разводятся, то снова сходятся с ними.
Но самое страшное не это. Ужаснее всего то, что при всем своем видимом мещанском благополучии живут они словно в пустоте, как кто–то заметил чрезвычайно метко, в разводе с действительностью. Стоит только с кем–нибудь из них приключиться несчастью, как недавние его дружки и собутыльники тут же отворачиваются от него. Так было, например, когда арестовали сына самого процветающего из всех — «старшего брата» Чжана, хлебосольного хозяина, мастера сватовских дел. Это именно ему в дни его благоденствия принадлежала оказавшаяся явно несостоятельной мысль о том, что все недуги общества можно излечить путем хорошо организованных браков.
Единственным человеком, кто посочувствовал Чжану в беде, кто помогал ему чем только мог и даже пошел на сокрытие убийства, был простодушный и скромный чиновник Ли, образ и судьба которого являются центральными в романе. Выходец из деревни, Ли успешно заканчивает университет и получает довольно приличную должность в управлении финансов. Но вскоре служба начинает тяготить его, мещанский быт семьи, словно трясина, все глубже и глубже засасывает его. Мечты Ли о романтической любви, об исполненной поэзии женщине, об интересной и содержательной жизни терпят крах, и он бежит из опостылевшего ему Бэйпина в деревню. Так он пытается спастись от той огромной тюрьмы, которой представляется ему окружающая действительность. Так он хочет «развестись» с ней…
Роман Лао Шэ «Мудрец сказал…», так же как предшествовавший ему роман «Философия почтенного Чжана», был написан художником в лондонский период его жизни (1926–1929). С появлением этих произведений в китайскую литературу пришел большой и самобытный писатель.
Затем последовали романы «День рождения маленького По» (1931), «Рикша» (1935) и другие произведения. В период сопротивления японской агрессии (1937 – 1945 гг.), сыгравший весьма важную роль в идейном и творческом росте писателя, Лао Шэ — один из главных руководителей Всекитайской ассоциации деятелей литературы и искусства по отпору врагу. Его роман «Огненное погребение» (1940), драмы «Вопрос чести» и «Государство превыше всего» (1943) гневно обличают предателей, сотрудничающих с японскими оккупантами, воспевают героизм защитников родины, всего китайского народа, поднявшегося на борьбу с иноземными захватчиками. Трилогия «Четыре поколения одной семьи», завершенная Лао Шэ во время его пребывания в США в середине 40–х годов, тоже посвящена периоду японской оккупации. Качественно новый этап в творчестве Лао Шэ начался с победой народной революции и провозглашением КНР. Он ознаменовался появлением таких значительных по своим идейно–художественным достоинствам произведений, как драмы «Фан Чжэнь–чжу», «Драконов ус» (1950), «Этому не бывать» (1956), «Чайная» (1957), «Кулак во имя справедливости» (1961) и многие другие, по праву выдвинувших их автора в число ведущих художников слова народного Китая.
Роман «Мудрец сказал…», впервые опубликованный в 1927 году на страницах популярного в ту пору журнала «Сяошо юэбао» («Ежемесячник прозы»), следует рассматривать в самой непосредственной связи и с романом «Развод», и с рассказом «Последняя монета», и с другими произведениями Лао Шэ, живописующими быт и нравы пекинского люда и в особенности чиновничества. Более того, в романе «Мудрец сказал…» перед читателем раскрывается картина жизни студентов — повес, бездельников, обитателей сомнительного свойства пансионов и гостиниц, любителей вина, азартных игр и женщин. Сами они ничего не зарабатывают и живут за счет родителей–провинциалов. В этом романе превосходно показано, откуда брались и как формировались разные типы чиновников — взяточников и казнокрадов, которые заселили впоследствии многие произведения писателя, в том числе и его роман «Развод».
Образ Чжао — главного героя романа «Мудрец сказал…» — доведен до гротеска. Немаловажную роль в этом сыграл и созданный писателем его отталкивающий внешний облик («нос, похожий на клюв коршуна, собачьи глаза, свиной пятачок»; «багровое лицо, короткие, толстые руки и ноги»), и раскрытие жизненного кредо Мудреца («с самого сотворения мира главное в жизни — это еда, одежда, женщины и азартные игры»), и убийственная ирония художника по поводу квасного патриотизма студентов и особенно по поводу так называемой «революционной деятельности» самого Чжао Цэы–юэ.
А чего стоят меткие и разительные характеристики действий и поступков главного героя романа! Чем только он не занимался, за что он только не брался! То он рьяно выступает за эмансипацию женщин, а сам всячески издевается над ними и собственную жену бросает на произвол судьбы; то вдруг принимается за репетиторство. Но ничего начатого до конца не доводит. Он болтун, краснобай и никчемный бездельник, лентяй и недоучка. Подобными же «достоинствами» отличается и подавляющее большинство из тех, кто окружает Чжао в романе.
Лао Шэ беспощаден ко всем этим «вечным студентам», к той среде, из которой произрастают будущие продажные чиновники — плоть от плоти, кровь от крови реакционного чанкайшистского режима, его основа, опора и надежда. Одну из немаловажных сторон жизненной философии этих «верхов» тогдашнего китайского общества писатель–реалист усматривает в философии «моральных побед», сводившихся, по сути дела, к рабскому повиновению, самообману и пораженчеству. Философию «моральных побед», акьюизм как социальное зло, поразившее старый Китай, развенчал, как известно, Лу Синь в своей повести «Подлинная история А–кью» [9] (1921).
А ведь именно в духе «моральных побед», акьюиэма и ведет свои рассуждения Чжао: «Мы наслаждаемся решительно всем иностранным — с той лишь разницей, что они (т. е. иностранцы. — М. Ш.) день и ночь трудятся, а мы сидим за игорным столом и ждем. Не значит ли это, что они фактически наши рабы?»
Лао Шэ часто прибегает к методу контраста при воссоздании в романе картин происходящего. Именно на нем построено изображение праздника Начала лета в Пекине: наряду с описанием богатства и красоты — очаровательных девушек, хризантем, расцветающих деревьев, резвящихся в небе птиц, писатель рисует рикш, подгоняемых седоками, пыль, грязь, навоз, свиные и бараньи туши на бойне, вонь, роящихся зеленых мух.
9
См.: Лу Синь. Повести. Рассказы. М., «Художественная литература», 1971.