— Элеонора. — Она сделала пару шагов в сторонку, спокойно изучая спасённого ею пленника. И добавила: — Можно просто Элли.
— Необычное имя для наших краёв. — Отчаяние исчезло, лёгкая хрипотца в его голосе обрела некоторую бодрость. — А я Пётр Николаевич. Можно просто дядя Петя. Машину водишь?
— Автомобиль? Нет.
— Я сяду за руль. Нужно сматываться отсюда. — Пётр Николаевич задвинул дверцу пассажирского салона и пошёл вокруг микроавтобуса к водительскому месту.
Девушка, сняв с плеча колчан, заняла кресло рядом. Двигатель заурчал, они развернулись, дав задний ход, и поехали прочь от разгромленной станции. Метель унялась, превращаясь в вялый, редкий дождь вперемешку с мокрым снегом.
— Научишь нас, как ты это делаешь? — Спросил Пётр Николаевич мягко, доброжелательно. И пояснил невесело, досадливо: — У нас в посёлке охотничьи ружья есть, но из них тварей бить нельзя, слишком шумно. Сразу сбегаются.
— Конечно, постараюсь помочь.
— Житья от них нету! Мало того что война… — Он сокрушённо покачал головой. — С людьми хоть как-то договориться можно. А эти сразу хватают, утаскивают, ничего не слушают.
— Это киборги. Механические солдаты. — Её тон оставался уравновешенным, но в нём всё же можно было расслышать предостерегающие нотки: — Хотят меня поймать. Рядом со мной опасно.
— Да здесь всегда опасно! — Пётр Николаевич чуть подался вперёд, глянул сквозь стекло куда-то вверх и сбавил ход. — Вороны беспокоятся. Слышат снаряды.
Где-то за деревьями действительно раздались взрывы. Негромкие, приглушённые, но отчётливые.
— Далеко. За озером. — Он продолжал ехать медленно, вскоре и вовсе остановил микроавтобус. — Видать, бьют по водокачке… Дальше пешком.
Они вышли из автомобиля, не потрудившись захлопнуть дверцы. Пётр Николаевич указал на узкую, едва заметную тропинку, уводившую вглубь леса.
— И часто стреляют? — Спросила Элеонора, возвращая колчан на плечо.
— Постоянно! — Он пошёл впереди. — Методично разбивают всё, что здесь есть. Вчера накрыли базу отдыха. А сегодня лесничество, где ты меня спасла. Ещё раз спасибо!
Снова взрыв, подобный резкому, увесистому удару в гигантский барабан. Они оглянулись на микроавтобус, охваченный пламенем.
— Вот дела! — Удивился Пётр Николаевич. — Кто-то не хотел, чтобы тебя довезли живой, если поймают!
— Мне больше интересно, — Элеонора прокомментировала немного мрачно, — как они узнали, где меня искать.
— Тебе нужно затеряться, никому не звонить… Пойдём ко мне. Познакомлю с женой и детьми. Мы тебя спрячем.
Тропинка вывела к асфальтированной дороге, проложенной у края широкого поля, чёрно-белого, пятнистого, с бесформенными участками голой земли и тающего снега. Слева виднелись одноэтажные домики, заборы, гаражи, столбы с проводами.
Идти пришлось недалеко. Узкая улочка, поворот — Пётр Николаевич толкнул железную калитку, выкрашенную в тёмно-зелёный цвет, и повёл девушку к дому из белого кирпича.
— Петя! — Дверь распахнулась, на пороге появилась женщина в пушистом синем халате и серых чулках. Невысокая, полная, с волосами каштанового цвета. — Где ты был? Что-то случилось?
— Случилось бы, но эта девочка помогла! — Хрипотца зазвучала слегка торжественно. Он жестом пригласил свою спутницу в дом. — Знакомься, Элли, это моя супруга Наташа… Егорка, Лёша, вы дома?
Интерьер был по-деревенски непритязательным. Тёмно-вишнёвый дощатый пол, простенькие коврики, бледно-жёлтые обои на стенах, занавески того же оттенка.
В прихожей появились два русоволосых паренька в джинсах и клетчатых рубашках. У одного, лет восемнадцати, — бело-зелёная, у младшего на пару лет — серо-коричневая. Такие же широкие лица и светло-голубые глаза, как у их отца.
— Это Алексей, мой старшенький. А это Егор… — Он повернулся к сыновьям. — Знакомьтесь с Элеонорой. Элли меня освободила. Представьте себе, запросто убивает нечисть из лука!
— Как же я не подумал! — Алексей хлопнул себя ладонью по лбу. — Бесшумное оружие! Спортивный клуб на базе отдыха!
— Там всё разбито, можно брать, никто не спохватится! — У младшего брата загорелись глаза. — Должно быть полно луков и стрел!
— Надо сходить до темноты! — Кивнул Алексей, доставая из кармана чёрный мобильный телефон. — Возьмём с собой Никиту, Серёгу…
— Вы там осторожно! — Вмешалась их мать. — Вдруг какой снаряд не разорвался.
— Наташа, мы проголодались! — Пётр Николаевич с весёлой укоризной прервал обсуждение планов. — Элеонора всё расскажет и покажет потом.
— Ох! Что же мы стоим? Давайте на кухню! — спохватилась женщина. — Я только что суп сварила! Элли, извини, у нас угощение скромное. Чем богаты…
— Спасибо, мне только горячего попить, если можно.
— Сейчас чаю приготовлю! С пряниками. Сама пекла!.. Вешалка здесь. Руки можно помыть вон там.
3.
Хмурое небо начало темнеть, словно тучи постепенно пропитывались синими чернилами. Пётр Николаевич остановился в конце улочки на краю посёлка. Осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, приглашающим жестом указал Элеоноре на пепельно-серое строение, то ли огромный гараж, то ли склад. У приоткрытых железных ворот ждали Алексей и Егор, оба в одинаковых фиолетовых спортивных куртках с красными полосками вдоль рукавов.
Внутри помещение действительно напоминало склад. С металлических балок крыши свисали две яркие лампы. Слева в углу — деревянные ящики. Справа — что-то вроде низкой стопки уложенных друг на друга фрагментов зелёного дощатого забора.
К этим доскам прислонялся ряд из дюжины длинных луков. Белые дуги из стеклопластика напоминали лыжи, прикреплённые толстенными болтами к чёрным рукояткам.
На бетонном полу — три помятых цинковых ведра, из которых зелёно-оранжевыми оперениями кверху торчали стрелы. Очень много, минимум две сотни, вперемешку тёмные и серебристые.
У дальнего конца помещения были уложены громадные спрессованные рулоны соломы. Получилась мягкая стенка выше человеческого роста. В ней уже торчало несколько стрел, вошедших косо, под разными углами.
Два паренька лет семнадцати неуклюже пытались продырявить старую канистру, установленную на небольшом ящике у соломенной груды. Высокий худой блондин в коричневой куртке и голубых джинсовых брюках недовольно мотнул головой, промахнувшись. Плотный, темноволосый, с румяными щеками, в расстёгнутом сером пальто поверх синего спортивного костюма, попал в цель, но стрела, лязгнув наконечником, отлетела.
— Это Никита, — Алексей указал рукой на блондина, затем на румяного, — а это Серёга. Мы привезли всё, что там нашли. Не оставлять же.
— Давай, Элли, покажи, как бить механическую нечисть! — Жизнерадостно произнёс Пётр Николаевич.
Девушка подняла свой самодельный лук. Тихий шорох воздуха — и стрела воткнулась в середину канистры.
— Ух ты! — Восхитился блондин. — Но почему из лозы? Почему не из толстой ветки?
— У каждой палки есть слабое место. — Она подошла к стопке досок, отложила самоделку и взяла оружие фабричного производства. — Рано или поздно сломается, ударит стрелка. А в связке прутья удерживают друг друга.
В этот раз девушка целилась дольше, секунд пять, очевидно, привыкая к особенностям незнакомого лука, примериваясь к нему.
Уже не шорох, а вполне отчётливый короткий свист — и пробитая насквозь канистра свалилась с ящика, загрохотала по полу.
— Как ты это делаешь? Покажи! — В угольно-чёрных глазах румяного блестел восторг.
— Пробивает хорошо, если летит ровно. — Пояснила она спокойно, без малейшего оттенка превосходства или высокомерия. — Лучше растянуть слабее, но выпустить аккуратно.
Парни взяли оружие, достали из вёдер стрелы и выстроились в линию. К ним присоединился Пётр Николаевич.
— Держите так, будто прямой левой рукой упираетесь в столбик или тонкое деревце. — Элеонора заняла позицию слева и чуть впереди, чтобы все могли разглядеть её действия. — Надеваем хвостовик стрелы на тетиву строго под прямым углом.