Уэнинг помолчал, осмысливая услышанное.
— Да, Ники, вы — незаурядный человек, я готов поклясться в этом. Только что вы сказали мне, что Фредди убил Марч, и так здорово скомпоновали факты, что у меня не осталось никаких сомнений в правильности этой версии… Я до конца поверил в это. А теперь, когда вы подаете дело в ином свете, я начинаю понимать, что будут чувствовать присяжные в суде… и начинаю сомневаться.
— Ну, сомневаться вам не следует! — Беллами улыбнулся. — Марч — действительно убийца. Но, говоря ему о шансе, который он имеет, я вовсе не обманывал Харкота. Если он признается, что действительно крал секретные материалы, то наши контрразведчики захотят узнать у него множество вещей, вы согласны? И тогда, я думаю, он сможет выдвигать условия и назначать цену за сотрудничество. Ведь возникшая ситуация может быть использована для двойной игры и дезинформации бошей. Может быть, он даже выйдет на свободу… трудно сказать, к чему это приведет.
— Я понимаю. И вы рассчитываете при любых условиях добиться от него признания?
— Да, — ответил Беллами. — Сейчас я оттранспортирую Марча в его квартиру и посижу там с ним, пока он не придет в себя. А когда он начнет трезветь, но еще не будет соображать в полную силу, наступит самое лучшее время поработать с ним. Я не сомневаюсь, что добьюсь от него признания в обоих преступлениях: и в убийстве Фредди, и в хищении материалов из отдела «Си». А потом я сочту свою миссию исчерпанной, попрошу у вас еще двести пятьдесят фунтов и сбегу из безумного Лондона — отдых в каком-нибудь тихом, славном месте будет для меня очень кстати.
— Так, значит, вы полагаете, что уже сегодня сможете покончить с этим делом?
— Именно так, — подтвердил Беллами. — А затем, вооруженный этим признанием, я нанесу визит инспектору Мейнелу — он до сих пор, мне кажется, пребывает в полной уверенности, что Фредди убил я, — и все выложу ему. Не удивлюсь, если он будет раздражен и даже сердит на меня. Мне не привыкать: всю жизнь на меня кто-нибудь сердится.
— Да, Ники, трусом вы никогда не были, и запутать вас нелегко.
— Потому что нет никакой пользы в том, чтобы пугать, — улыбнулся Беллами. — Не знаю случая, когда кому-нибудь помог испуг. Пугаться — это неплодотворно… совершенно неплодотворно.
В этот момент Марч неожиданно открыл глаза и, часто моргая, обвел бессмысленным взглядом комнату. Его взгляд задержался на Уэнинге.
— А вот вам и пример, — Беллами показал рукой на Марча. — Человек, перепуганный до смерти. Сейчас он боится всего: нас, себя, полиции, собственной тени. Он позволяет сейчас лепить из себя, как из глины, то, что мы пожелаем. А если бы он не был парализован страхом, Уэнинг? Ведь он мог бы задать нам неплохую трепку.
Он наклонился, просунул руки под мышки Марчу и рывком поставил его на ноги. Марч качался, его голова моталась из стороны в сторону, но все же он стоял, поддерживаемый Беллами.
— Я попрошу вас, Филип, позвонить портье, — обратился Беллами к Уэнингу. — Пусть он вызовет для нас такси. Сейчас я отвезу нашего друга домой, там суну его пьяную голову под кран с холодной водой, а потом немножко над ним поработаю.
Уэнинг положил руку на телефонную трубку.
— Кстати, — сказал он, — вам предоставляется отличная возможность осмотреть его квартиру, — сказал он. — Чем черт не шутит, может быть, вам удастся найти что-нибудь интересное.
— Это уже пройденный этап, — ответил Беллами. — Об этом я уже позаботился. Только там ничего не нашли.
— Меня это не удивляет, — сказал Уэнинг. — Марч — слишком хитрая лиса, чтобы прятать компрометирующие его материалы в своей норе. Если у него есть сейчас что-нибудь, то оно спрятано куда хитрее.
Он снял трубку и попросил портье вызвать такси.
— И еще одно… — добавил он, опуская трубку на рычаг. — Я не хотел бы, чтобы вы были с ним особо жестоки, Ники. Вы знаете, как трактует закон признания, полученные с применением силы.
Беллами засмеялся.
— Я знаю, но у меня свой метод. Если когда-нибудь у меня будет время и желание, я изложу его в пособии для начинающих. Книга будет называться «Облегченный вариант допроса третьей степени».
Сказав это, он поволок Марча к двери.
Глава 13
Ночь, связавшая все нити
1
Когда такси остановилось на Кондуит-стрит, Беллами выволок Марча из машины и для начала прислонил к стене. Марч опасно раскачивался, что-то бубнил себе под нос, но держался.
Беллами отпустил такси, извлек из кармана Марча кольцо с ключами и открыл наружную дверь. Крепко поддерживая Марча, он прошел с ним через холл к лифтам; из повешенного в холле указателя он узнал, что Марч снимает квартиру на четвертом этаже.
Второй ключ на связке подошел к замку в двери квартиры. Беллами включил свет, отворил несколько дверей, отыскал спальню и сгрузил Харкота на кровать. Тот тут же снова впал в беспамятство. Оставив его лежать, Беллами спустился вниз и запер дверь, ведущую из холла на улицу.
Вернувшись в квартиру, он прошел в спальню и постоял немного возле кровати, разглядывая вырубившегося Харкота. В его мозгу звучали слова, только что произнесенные Уэнингом: «Марч — слишком хитрая лиса, чтобы прятать компрометирующие его материалы в своей норе. Если у него и есть сейчас что-нибудь, то оно спрятано куда хитрее».
Беллами не стал обшаривать квартиру; он взялся за самого Марча. Склонившись над ним, он развязал его галстук и расстегнул ворот рубашки. Затем, перевернув его на спину, он принялся методично обыскивать Харкота. Он обшарил карманы его брюки пиджака. В них ничего не было, кроме обычных мелочей, которые все люди таскают в карманах. Сняв с Марча пиджак, он занялся изучением его подкладки и почти сразу наткнулся на потайной карман.
Портные часто делают такие кармашки по просьбе клиентов. Сунув в него два пальца, Беллами обнаружил в кармане сложенный листок бумаги, внутри которого ощущалось что-то твердое. Беллами извлек листок и развернул его. На его руку упал плоский ключ от американского автоматического замка. И тут Беллами широко улыбнулся. Это была улыбка глубокого удовлетворения.
Он сразу узнал бумагу — на бумаге такого же пепельного оттенка писала свои записки Фредди. Листок явно был вырван из того же блокнота, которым она воспользовалась, когда писала ему записку, оставшуюся незаконченной. Этот блокнот он нашел у кровати убитой Фредди.
Текст этой записки был напечатан на пишущей машинке. Судя по дате, она была отправлена десять дней назад. На листке был напечатан и обратный адрес:
Северо-Запад, 8, Сент-Джон-Вуд, Джордан-корт, 142.
Беллами прочел записку:
«Добрый, глупый, старый Харкот!
Ты ухитрился оставить это здесь прошлой ночью. Так можно и голову потерять — конечно, если тебе раньше ее не оторвут.
Ф.»
Беллами сложил записку и отправил ее вместе с ключом в карман пиджака. Присев на стул, он еще некоторое время наблюдал за отключившимся Марчем, затем встал и прошел по квартире.
Это была обычная квартира среднего пошиба с недорогой, но удобной меблировкой. Неплохая квартира, но очень запущенная, захламленная и запыленная. Именно в таком месте и надлежит жить Харкоту, подумал Беллами.
Он прошел на кухню и там в шкафу отыскал пачку соли и банку горчицы. Взяв из буфета стакан, он наполнил его на три четверти водой, а потом добавил туда соли и горчицы. Размешав как следует это примитивное рвотное средство, он зашел в ванную и отыскал там тазик. Тазик и стакан с рвотным он отнес в спальню и приступил к лечению. Через пять минут все было кончено. Беллами, закурив сигарету, обозрел плоды рук своих: Марч снова спал на диване, но дышал он теперь куда свободнее.
Беллами сидел, курил и размышлял о жизни. Для того, кто умеет правильно относиться к ней, это очень даже неплохая штука. Пусть она изобилует неожиданностями, далеко не всегда приятными, пусть мы не знаем сегодня, что уготовано нам ею завтра, все равно человек, действующий последовательно, не теряющий самообладания и упорно стремящийся к цели, чаще всего оказывается в выигрыше. Это не относится к слабакам, которые легко сдаются, пугаются или просто ленятся что-либо предпринять, предпочитая пассивно ждать, куда прибьет их течение.