— СТО ПЯТЬ. СОРОК ОДИН. ШЕСТЬСОТ ЧЕТЫРЕ. ОДИННАДЦАТЬ, — отчетливо и с расстановкой произнесла Мельникова, глядя мне прямо в глаза.
Эльвира, конечно, экземпляр еще тот — настоящая королева ксеноморфов. Именно такой она и казалась мне в ту секунду. Пока не произнесла «ДЦАТЬ». После этого мир изменился. И больше уже никогда не становился прежним.
И насекомоподобные люди навсегда остались для меня такими. Вскарабкавшийся обратно Валерий с белесыми от ярости паучьими глазами готов бы накинуться на меня, но его остановил Виктор. Ему уже не нужно было меня бояться.
У меня внутри все переворачивалось, когда я взял отрубленную кисть руки, лежавшую на камне. Воображение услужливо рисовало мне картины, каким образом эта рука была получена… И насколько ужасны были эти картины, вряд ли надо долго объяснять. Но вот странно: только что эта рука была мертвой, высушенной, сморщенной… Однако стоило лишь мне взять ее в свои руки, как кожа разгладилась, а мертвенная бледность пергамента стала темнеть. Вены на наружной стороне ладони набухли, ногти порозовели… Разве что лак на них как был облупившимся, таковым и остался. Но самое страшное и непостижимое было в том, что пальцы вдруг дрогнули и зашевелились.
Зашевелились и волосы у меня на затылке. Особенно после того, как я понял, что рука каким-то образом вдруг стала частью меня, неким моим продолжением… Судорожно задергавшись, страшный обрубок словно бы потянул меня вперед и вверх, как раз к этому камню в виде ушастой головы.
Вот когда сработала программа, заложенная солгулианцами! Все ясно — обе эти банды уже давно спелись между собой, и договорились, какую роль отвести мне в этом деле. Неизвестно, правда, как все это делается «технически», но результат оказался впечатляющим. Ноги шли по крутому склону сами, аккуратно ступая между коварных камней. Словно бы мое тело было автомобилем, и в него вдруг залез новый водитель, передвинул меня на пассажирское сиденье, а сам взялся за руль и поставил ноги на педали… Ладно хоть, не выбросил вообще из машины на асфальт… Ох и попал же ты, Андрей Маскаев — никогда ты так не попадал, всегда был сам себе хозяин, и только сейчас оказался не волен владеть своими поступками. Ну что же, связался с Сатаной — добро пожаловать в Пандемониум…
Баранов тихо подозвал Валерия, который подошел, чиркнул зажигалкой и поднес пламя свечи поочередно к каждому из пальцев отрубленной руки, которая, как мне казалось, уже окончательно приросла к моей. Загорелись фитили, торчащие из-под ногтей, и не просто так загорелись, а с потрескиванием и искрами. Клянусь вам — я сам чисто физически ощутил жгучую и дергающую боль под своими ногтями. Рука дернулась и потащила меня словно в глухую каменную стену. Лишь когда я приник к камням почти вплотную, сумел увидеть вертикальную трещину, куда меня и потянула страшная рука. Вход в пещеру обнаружился чуть левее самой каменной головы, которая вблизи оказалась огромной — порядка четырех метров в поперечнике… Не уши вот только имела эта башка, а настоящие рога — словно бы сам Бафомет охранял место, где спрятана божественная реликвия. Не зря, наверное, некоторые полагают, что где находится бог — ищи рядом дьявола, он всегда где-то поблизости для равновесия… Щель, к которой меня тянула рука, была почти незаметной среди вертикальных каменных ребер, покрытых чахлой растительностью; пройдешь в одном шаге и не заметишь. Лаз оказался очень невысоким — не более полутора метров, и довольно узким — протиснуться взрослому человеку весьма проблематично.
Но толстяков в нашей разведгруппе не было. Я пролез внутрь, поеживаясь от неприятного мусора, падающего мне за шиворот (возможно, вместе с пауками). Уже в двух шагах от щели в пещере царила непроглядная тьма, но ужасная рука дергала и тянула меня дальше. Я сопротивлялся как мог, и тут появившийся рядом со мной Баранов без лишних слов зажег фонарь, освещая низкие своды и шершавые стены. В пещерах, которые я видел ранее (в основном, в кино), даже высокогорных, повсюду растут живописные сталактиты и сталагмиты. Здесь ничего подобного не было — пещера была совершенно сухой, и каменных сосулек нигде не свисало и не торчало. Однако воняло здесь здорово. И дикое нагромождение булыжников под ногами, и лабиринт камней никак не давали возможности легко двигаться далее. Булыжники казались скользкими и противными, словно бы покрытыми дерьмом… А в сущности, так оно и было — под потолком висели целые грозди спящих летучих мышей, которым надо же было куда-то гадить… Рука задергалась сильнее и потянула резче — куда-то вглубь и немного вниз между грубыми каменными колоннами, поддерживающими низкий свод, весь усеянный летучими мышами. Сзади чертыхнулась Эльвира — видимо, поскользнулась на загаженных камнях. Валерий зло шикнул на нее, в ответ получил добрый совет заткнуться. Рука продолжала меня тянуть, по-прежнему болезненно и целеустремленно, я покорно шел за ней, ни на секунду не забывая, кому она принадлежала прежде… Как бы я хотел сейчас остановиться, развернуться и… Да, и Эльвиру тоже — коль скоро она была причастна к этому чудовищному злодеянию. Таня… Что же я такого неладного наделал в этой жизни, раз так вышло с тобой?..
Через пять минут непрерывного протискивания по тараканьим щелям я вдруг оказался в сравнительно широком пространстве. Свет от фонаря идущего в сантиметре за мной Баранова упал внутрь этого расширения и запрыгал по удаленным стенам и по полу, сравнительно ровному. Здесь был сравнительно чистый воздух, зловоние осталось позади. Но то, что я увидел, выглядело более чем удивительно.
Представьте себе «комнату» размером примерно с капитальный гаражный бокс, пригодный для одного легкового автомобиля; но только потолок у этого «бокса» по высоте достаточен для лондонского двухэтажного автобуса. Стены здесь были несколько ровнее, чем в извилистом и тесном «коридоре», но в первую очередь мое внимание привлекла самая дальняя из стен — там лежали три человека. Двое валялись на полу, а один — полулежал или даже сидел, безвольно прислонившись спиной к стене. Это были не истлевшие скелеты или мумии, которым бы нашлось место на страницах Буссенара или Хаггарда; это были не паладины, кого бы поместил в подобную пещеру Спилберг… Здесь мы увидели наших современников, одетых точно так же, как и мы — в походно-полевую форму для гражданских туристов, собравшихся в поход по нецивилизованной местности: плотные хлопчатобумажные куртки и брюки да крепкие берцы, очень похожие на армейские. Но к военной службе вряд ли эти люди имели хоть какое-то отношение, особенно тот, кто сидел у стены: у этого человека был пустой правый рукав. Он был немолод и очень худ; вероятно, высок, хотя в такой позе трудно определить рост. Этот человек, по всей видимости, спал: когда я подошел ближе, то мне показалось, что он дышит, точно так же, как и другие двое. Обрубок руки с горящими пальцами дергался у меня в руке, толкаясь таким образом, будто бы хотел сказать: «все, мы пришли, стой на месте!»
— Слушай, а ведь рецепты твоих америкашек-то действуют! — вдруг восхищенно сказал Валерий. — Эти-то спят беспробудным сном.
— «Рука славы», — пробормотала Эльвира. — Я до последнего не была уверена, что эта штука сработает…
«Сука!» — хотел я произнести. — «Какая же это „рука славы“, к черту?! Это рука Тани, рука моей любимой женщины, с которой мне даже страшно подумать, что вы сделали…»
Баранов не разделял восторга прочих членов похода и вообще, казался очень сильно озадаченным.
— Погодите. А эти-то как сюда забрались и что они тут делают? Наконец, где то, что мы ищем? Где Грааль?!
А вот это точно. Ничего похожего на статую, чашу или вообще какую-либо культурно-историческую ценность в пещере я не видел. Надо думать, не видели и мои спутники. Три ярких фонарика тщательно ощупывали своими лучами стены, пол и потолок этого небольшого зала, но тщетно — кроме людей, спящих, бодрствующих (а также одного, находящегося в сумеречном состоянии), тут ничего и никого не было.
— Они его забрали, — вдруг произнесла Эльвира.