Я послушно киваю, и собравшись с духом, снова подхожу к двери. Постучав, открываю со словами: «Марина Игоревна, можно войти?», слышу за спиной удаляющиеся шаги по коридору.
- Да, Самойлова, заходи, - спокойно отвечает учительница, хотя в любой другой день и другой ситуации стоять бы мне в кабинете директора.
Я прохожу на свое место и сажусь, словно ничего не произошло, стараясь не замечать взглядов, которые бросают на меня одноклассники.
- Я уж думала, ты не придешь, - шепчет мне Иринка.
- Я сама так думала, - отвечаю я, стараясь сосредоточиться на теме урока.
Подруга сжимает мою ладонь под партой и тоже замолкает.
Четвертый урок. Я до него дожила. Все оказалось не настолько плохо, как я ожидала. Никто не приставал с расспросами, не хлопал сочувственно по плечу, наоборот, все сторонились, словно я была заразной. Заразиться несчастьем, наверное, это возможно. Но тогда от кого заразилась я?
Андрей Владимирович вошел в класс привычной походкой.
- Класс, садитесь, - даже не посмотрев в сторону учеников, сказал он. – Сегодня будет тест с целью выяснить, что вы помните после каникул.
Я, уже готовая к такому событию, лишь спокойно достала ручку, остальной класс застонал в голос. Конечно, никто ничего не помнил, да и я сомневалась, что мне удастся сдать тест хотя бы на четыре. Бодрящий эффект утреннего кофе стал испаряться, и сейчас я себя чувствовала не лучше, чем утром.
- Самойлова, раздай, пожалуйста, листы, - услышала я голос учителя.
«Это, видимо, такой способ не дать мне совсем уснуть», - с иронией мысленно прокомментировала я просьбу Андрея Владимировича и встала из-за парты. Голова слегка закружилась. Вот оно, последствие бессонных ночей и вообще событий последних дней. Переборов недомогание, я пошла к учительскому столу.
- С тобой все в порядке? – так, чтобы услышала только я, спросил опекун, видимо, заметивший мою заминку.
Я неуверенно кивнула, забирая бумаги со стола, и развернулась к классу. Поворот получился слишком резким, так как кружение вернулось в двойном размере, перед глазами все поплыло и замелькали яркие точки.
- Камилла, осторожно! – услышала я голос Андрея перед тем, как провалиться в темноту.
Резкий запах нашатыря. Пожалуй, хуже может быть только будильник, зазвонивший в субботу утром, когда тебе никуда не надо, и ты так надеялся выспаться. Еще не открыв глаз, я попыталась отстранить источник запаха от себя.
- Камилла, как ты себя чувствуешь? – услышала я голос Надежды Александровны - школьной медсестры.
Открыв глаза, я непонимающе посмотрела по сторонам. Да, так и есть, я находилась в нашем школьном медпункте. До этого момента я была здесь всего два раза: в первом классе, когда неудачно упала на лестнице и ободрала коленку, и в седьмом, когда меня ужалила оса и след от укуса вздулся, как воздушный шарик.
- Так как ты себя чувствуешь? – переспросила медсестра.
- Вроде нормально, - еще не определившись, как назвать мое состояние, ответила я.
Женщина покачала головой, видимо, мне не поверив.
- Давай сюда руку, - приказала она.
- Что? – не сразу дошло до меня.
- Руку давай. Не бойся, не отрежу, - женщина сама взяла мою руку и, положив на стол локтем вниз, стала заматывать на моем предплечье манжету тонометра.
Я вздрогнула, испугавшись, что она заметит пластырь, которым был заклеен порез, но если она и заметила, то виду не подала.
На несколько минут в кабинете воцарилась тишина.
- Да, голубушка, - вздохнула женщина, откладывая аппарат и освобождая мою онемевшую руку. – Давление у тебя низкое. Такое раньше случалось?
- Нет, - покачала я головой, не припоминая за собой раньше обмороков.
- Так, я сейчас дам тебе таблетку. - Надежда Александровна подошла к шкафчику с лекарствами. – И домой, под плед с кружкой крепкого чая.
- Но у меня еще три урока! – встрепенулась я, хотя мысль о пледе и кружке с чаем была очень соблазнительна.
- Странный ребенок, - взмахнула руками медсестра, - ей освобождение даешь на целый день, а она недовольна. Вот, - она дала мне таблетку и листок об освобождении от уроков на сегодняшний день.
- Спасибо, - буркнула я, принимая таблетку и забирая справку.
- Не за что, - ответила Надежда Александровна. – И не думай даже сегодня об учебе, лучше ешь побольше и высыпайся, а то вон как исхудала, остались одни кожа да кости, - напутствовала она, пока я шла к двери.
- Ага, спасибо, - поблагодарила я женщину. – До свидания.
Хоть я и вела себя несколько резко, но была благодарна женщине. Она не расспрашивала меня о родителях, не приносила соболезнований, но от нее так и веяло этой материнской теплотой и заботой.
- Ты как? – Иринка стояла у стены напротив кабинета
Она сама была бледная как полотно.
- Нормально, - пожала я плечами. – Таблетку дали, домой отправили, - помахала освобождением. – А ты что, прогуливаешь?
- Знаешь, я так испугалась, когда ты в обморок упала, - подхватила меня подруга под руку, словно боясь, что я опять свалюсь посредине коридора. – Из-за чего это было, хоть сказали?
- Давление упало, а так не знаю, - пожала я плечами. – Может, не выспалась или стресс.
- А может, ты беременна, - выдвинула свою версию Иринка.
- Да иди ты! – толкнула я подругу, а у самой все похолодело внутри при воспоминании о вчерашнем вечере и позавчерашней ночи.
- Да ладно тебе, я же пошутила, - улыбнулась Ирка. - Ты так побледнела, - посмотрела она на меня. – Пошли.
- А куда мы идем? – спросила я, продолжая в уме вычислять дни и недели календарика.
- Когда ты в обморок упала, ты бы видела его глаза. Он сам так побледнел, что я думала, он сейчас сам рядом с тобой рухнет, а он тебя подхватил и в медпункт. Все сидят, глазами хлопают, а я за ним побежала. Он в кабинет тебя занес, а сам вышел, и на меня как посмотрит. Ну, думаю, все, конец, а нет. Подошел ко мне и попросил, чтобы, когда ты выйдешь, я тебя проводила в учительскую.
Пока Иринка мне все это объясняла, мы добрались до учительской. Подруга постучалась, но никто не ответил. Мы переглянулись. Звонка с урока еще не прозвучало, но обычно в кабинете хоть кто-то да оставался, даже во время уроков. Ирина постучала еще раз. На этот раз раздалось чуть слышное: «Войдите».
На диване сидел Андрей. Он с вниманием нумизмата, разглядывающего старинную монету, смотрел на кружку, зажатую между его ладоней. Такое же выражение на его лице я видела в Новогоднюю ночь, когда мы разговаривали в комнате.
- Спасибо, Давыдова, ты можешь идти, - поблагодарил одноклассницу мужчина, даже не посмотрев в нашу сторону.
Иринка пожала плечами, но не стала испытывать судьбу и, прошептав мне: "Я тебе вечером позвоню. До свидания, Андрей Владимирович," - вышла.
Я подошла к дивану, на котором сидел Андрей. Он наконец оторвал взгляд от кружки и посмотрел на меня.
- Как ты?
- Сейчас нормально. Надежда Александровна сказала, что обморок случился из-за низкого давления. Дала таблетку и отправила отдыхать, - пожала я плечами.
- Тогда поехали, я отвезу тебя домой, - учитель встал с дивана, подхватив мой рюкзак, и направился к двери.
- А как же твои уроки?
- Ваш класс был последним, - ответил он, уже открывая двери.
Я облизнула ставшие сухими губы. Сколько еще будет длиться урок? Пять, десять минут? Я не знаю, но чувствую, что если сейчас этого не скажу, промолчу, то он станет снова просто моим опекуном. Именно это я увидела в его глазах. Именно это он решил для себя, что без него мне будет лучше, но он ошибается.
- Я люблю тебя! – эта фраза выскакивает сама собой, на одном дыхании, и повисает в воздухе.
Андрей замирает в шаге от порога и, захлопнув дверь обратно, оборачивается ко мне. В его глазах растерянность. Я сжимаю кулаки, стараясь не потерять те осколки храбрости, что у меня остались, и подхожу к нему.
- Я взрослая и вполне понимаю значения этих слов, - продолжаю я, не давая ему ничего сказать. – Я не жду от тебя ответных признаний, обручального кольца, клятв и подарков. Мне плевать на твое прошлое и на то, что творится в твоей голове. Возможно, ты сумасшедший, но, поверь, я не лучше. Я знаю только одно: пока ты рядом, мне есть для чего жить, и, поверь, это не просто дурацкие девчачьи бредни. Ты же тоже это чувствуешь?