- Никаких планов не имел! Я не на электричке оттуда уехал! - почти выкрикнул Айрапетов. - Подвернулся какой-то частник на «Волге», и я глазом не успел моргнуть, как докатил до Новосибирска. В дороге вспомнил о Бураевской и сразу по приезде отправил ей телеграмму,
- Как это доказать?
- Докажу. Честное слово, докажу. На автозаправочной станции в райцентре частник хотел заправить бензином свою «Волгу» по государственному талону. Дежурная отобрала у него талон и записала номер машины. По этим сведениям нетрудно установить водителя и отыскать его для очной ставки со мною.
Лицо Айрапетова повеселело, словно он ухватился за спасительную соломинку. Антон некоторое время молчал, стараясь сообразить, к добру или худу вплелась в дело частная «Волга» и ее водитель.
- В этом мы разберемся, - сказал он и сразу же спросил: - Как по-вашему, Игорь Владимирович, связано ли отравление Лидии Ивановны Чурсиной с магазинной кражей?
Айрапетов ответил не сразу, пожал плечами.
- Трудный вопрос… Если судить по той дозе пахикарпина, которую, по вашим словам, приняла Лидочка, то она рассчитывала на верную смерть. С другой стороны… коль скоро врачами установлена беременность, то мотивы отравления могут быть совершенно иными. Медицина знает много примеров, когда страх предстоящего позора оказывался сильнее страха смерти.
Антон молча стал укладывать в папку протокольные листы. Айрапетов какое то время тревожно следил за его руками и вдруг спросил:
- Как можно сделать, чтобы эта грязная история до защиты диссертации не стала известна у меня на работе и в институте? Сколько это будет стоить?..
- Предлагаете взятку?
Игорь, словно загораживаясь, протянул перед собой руки:
- Упаси бог! Нельзя судить так прямолинейно. Я готов возместить причиненный магазину ущерб, отблагодарить любой суммой того, кто поможет мне выпутаться из совершенной мною глупости. Уверяю вас, я не преступник, не потерянный человек… Свою вину искуплю честным трудом. Я могу многое сделать для медицины, для человечества… - руки Айрапетова заметно дрожали, он смотрел на Антона умоляюще-преданным взглядом. - Ну, какая обществу будет польза оттого, что меня упрячут за решетку? Какая?!
«Вот еще один штрих ретуши стерся с твоего красивого портрета», - глядя на Айрапетова, подумал Антон.
- Обществу не нравятся люди, которые хотят жить за его счет, - с трудом сдерживая раздражение, проговорил он. - Так, кажется, Ильф с Петровым писали в свое время?..
- Меня арестуют? - почти шепотом спросил Айрапетов.
- В этом пока нет необходимости. Вы дали расписку о невыезде.
- Уже за это я вас должен отблагодарить.
- Знаете… - чуть было не сорвался Антон. - Вы лично мне ничего не должны, а я должен… установить истину без всяких компромиссов. Это мой служебный долг.
Солнечное утро предвещало жаркий день. До отправления электропоезда оставалось еще почти полчаса. Торопиться было некуда. Антон купил в киоске «Союзпечати» свежую газету, вышел на привокзальную площадь и, отыскав у цветочных газонов свободную скамейку, развернул газетный лист Облокотившись на простенький портфель с материалами проведенного расследования, он настолько увлекся чтением, что не сразу понял, что его кто-то окликнул. Удивленно поднял голову - в двух шагах, держа в руке черный внушительный портфель, стояла Евгения Петровна Айрапетова.
- Здравствуйте, Антон Игнатьевич, - вежливо поздоровалась она.
Антон, не поняв, откуда Айрапетова так неожиданно появилась, машинально поздоровался и огляделся. Поблизости не было ни души.
- Разрешите? - показав взглядом на скамейку, мило улыбнулась Евгения Петровна, не дожидаясь согласия, неторопливо села, поставила между собою и Антоном свой портфель и озабоченно проговорила: - Простите Игорька за вчерашнюю нерешительность.
- О чем вы? - не понял Антон.
- У вас есть личные сбережения? - вместо ответа задала вопрос Евгения Петровна.
Антон усмехнулся:
- С процентами сто один рубль ноль четыре копейки.
- Так я и предполагала. У сотрудников уголовного розыска не министерская зарплата, - Евгения Петровна положила холеную, окольцованную дорогим браслетом руку на свой лоснящийся портфель, который красовался рядом с потертым Антоновым портфельчиком, как новенькая автомашина «Волга» перед «Запорожцем» первого выпуска, и намекнула: - В нем пять тысяч. Почти столько получает артист за исполнение главной роли в односерийном фильме.
«А как вам нравится главная роль в уголовном деле за дачу взятки?» - чуть было не сорвалось с языка Антона, но, опасаясь, что неправильно понял Евгению Петровну, на всякий случай, он осторожно уточнил:
- Покупаете кота в мешке? Предлагаете обменяться содержимым портфелей?
Лицо Евгении Петровны ничуть не изменилось, будто речь шла не об уголовно наказуемой сделке, а о покупке, скажем, килограмма свежих фруктов.
- Зачем мне содержимое, - спокойно сказала она. - Вы поможете Игорьку выпутаться из нелепости, в которую втянули его матерые рецидивисты. Понимаете, у него защита диссертации на носу.
- Так сказать, услуга за услугу?.. - серьезно спросил Антон. - У вас, как погляжу, беспрекословная вера во власть денег.
- Боже!.. - театрально произнесла Евгения Петровна. - Кто в это не верит?
За время работы в уголовном розыске Антону приходилось сталкиваться с людьми, так или иначе предлагавшими взятки. Одни готовы были купить ящик коньяка, другие осторожно хвастались связями, с помощью которых могут достать что угодно, третьи, смущаясь и краснея, тонко намекали на деньги. Но всех их, как замечал Антон, мучила при этом боязнь, как бы и без того темные делишки еще больше не потемнели. Случалось и смешное. Как-то древняя старушка, решившая призвать к порядку выпивоху зятя, явилась в уголовный розыск с узелком сала. Узнав, что за подобное приношение можно попасть под суд, она чуть не лишилась языка, перепуганно крестясь, стала убеждать Антона, что «в ранешнее время» следователи и судьи даже и разговаривать не хотели с теми, кто приходил с пустыми руками.
Моложавая нарядная Евгения Петровна не походила на дореволюционную старушку. Евгения Петровна отлично знала; что причитается за подобную сделку, и тем не менее на ее лице Антон не мог уловить ни тени смущения, ни боязни. Предлагая взятку, она чувствовала себя хозяйкой положения и не сомневалась в успехе. Появилось почти непреодолимое желание привлечь ее к ответственности, но, будучи уже не новичком в уголовном розыске, Антон с досадой подумал, что в данной ситуации сделать это не так-то просто - Евгения Петровна не случайно выбрала место для своего преступного предложения с глазу на глаз, без свидетелей. И вдруг озорная мысль пришла Антону в голову.
- Знаете, Евгения Петровна, кроме пяти тысяч за роль, киноартист получает еще и солидный кусок славы, - с намеком сказал он. - Во всех киосках «Союзпечати» девушки нарасхват покупают цветные открытки с портретами артистов. А где, извините, вы увидите портрет сотрудника уголовного розыска, получившего пять тысяч? Где?.. Разве только в уголовном деле…
- А вы, оказывается, дока… - Евгения Петровна шутливо погрозила пальцем и обаятельно улыбнулась. - Что ж… прибросим на цветные портреты. Через час в портфеле будет десять тысяч.
Антон застенчиво потупился и тихо обронил:
- Двадцать…
- Чего?..
- Тысяч…
- Боже!.. - ошарашенно удивилась Евгения Петровна. - Куда вам столько?! Таких денег не платят даже кинозвездам.
- Зато портреты их на обложках журналов печатают и статьи вон какие приятные пишут.
- Вы серьезно?!
- Какие могут быть шутки. Мы не дети.
- Но у меня… У меня нет таких денег!
Антон нахмурился, пристально посмотрел Евгении Петровне в глаза и, отчетливо произнося каждое слово, проговорил:
- Вот и хорошо, что у вас нет таких денег. Евгения Петровна, как в немой сцене, недоумевающе смотрела на него. Когда он стал подниматься со скамейки, схватила за рукав. Испуганно, умоляюще заторопилась: