Гитлеровцы рассчитывали своей жестокостью против поляков запугать другие народы, терроризировать их силой своего оружия.
Настроение берлинцев во время польского похода омрачалось лишь тем, что Англия и Франция 3 сентября объявили Германии войну. Многие думали, что английские и французские войска в самом деле окажут поддержку польской армии, начнут военные действия. Появлялись даже слухи о большом количестве английских самолетов, прибывших в Польшу, и о том, что английский морской флот держит курс на Балтийское море.
Берлинцы с беспокойством ожидали, что вот-вот над столицей появятся английские бомбардировщики, и они были не на шутку напуганы, когда однажды ночью в городе была объявлена воздушная тревога. Переполошившиеся германские зенитчики открыли ураганную беспорядочную стрельбу. Население панически засуетилось, не зная, что делать, так как до этого в городе не было проведено необходимой противовоздушной защиты и требуемого в этих случаях разъяснения. Мы также в волнении сидели в своих комнатах и, думая, что речь идет действие тельно о настоящем английском воздушном налете на Берлин, нервно ожидали первого взрыва бомб. Но так и не дождались. Назавтра мы узнали из различных неофициальных источников, что ночью к Берлину пытались прорваться польские самолеты и что один из них достиг даже городской черты.
Геринг поспешил сразу же успокоить население Берлина. Выступая в Данциге, он заявил, что никакого налета на Берлин не было, но что это, мол, нервно настроенные зенитчики, приняв рокот мотора мотоцикла за рев самолета, подняли шумиху, открыв стрельбу. Геринг при этом хвастливо заявил, что он не будет Германом Герингом, если хоть один вражеский самолет появится над германской столицей.
Официальные немецкие круги, начиная войну в Польше, знали, что польская армия не способна оказать им длительное сопротивление, но не исключали возможности вмешательства Англии в военные действия и затяжного характера войны. Были сразу же введены карточки на продовольствие и «бецугшайны» (ордера) на промтовары.
Германское правительство не замедлило предложить иностранным миссиям эвакуировать женщин и детей из Берлина. Мы с некоторыми сотрудниками посольства буквально выбивались из сил, стремясь вовремя доставить наших жен в Штеттин на отходящий в Ленинград советский пароход, но через три месяца они вернулись обратно.
Но напрасно немцы тревожились из-за Англии. В планах английской дипломатии, как это подтвердилось позднее, не была предусмотрена ссора с Гитлером из-за Польши. Английские политики все еще надеялись на то, что гитлеровская Германия столкнется с Советским Союзом и тогда можно будет «погреть руки» у пылающего костра войны. Англия продолжала размахивать картонным мечом, рассыпая угрозы по адресу Германии, а ее обещания помощи Польши повисли в воздухе.
Пронацистски настроенные немцы, услышав об окончании войны в Польше, радовались тому, что Гитлер сдержал свои слова о кратковременной войне и безжертвенности предпринятого разбоя. Они даже не задумывались над тем, какие раны были нанесены польскому народу. Мне рассказывали о том, что во время польского похода во многих бюргерских семьях проявляли исключительную заботу о фронтовиках, посылая им на фронт любимые ими безделушки, и с нетерпением ждали сообщений о наградах за боевые заслуги и посылок с награбленным имуществом. Хозяин дома, в котором мы жили, Шуберт отметил радостное для него событие — его сын, офицер СС, за польскую кампанию получил «железный крест».
Испытание «дружбы»
В военных планах против СССР гитлеровцы важное место отводили северу Европы, который, по их расчетам, должен являться милитаристским форпостом и базой снабжения Германии. В захватнических планах Гитлера Балтийское море должно было стать внутренним германским морем, где безраздельно господствовали бы немецкие вооруженные силы[12]»
С этой целью в Германии была разработана целая система мероприятий, рассчитанных на усыпление бдительности народов Севера и завоевание их доверия к немецким фашистам. Гитлеровские расисты доказывали, например, что идеальным типом населения является «нордический человек». Эта лженаучная теория широко пропагандировалась, поскольку она могла, но расчетам гитлеровцев, содействовать созданию основ для «единства» между Германией и северными странами.
В Любеке гитлеровцы создали специальный «научный институт» по разработке «нордических проблем», филиалы которого были открыты по инициативе Альфреда Розенберга во всех других немецких городах. Каждый год в Любеке устраивался шумный «праздник Севера», на который съезжались «культуртрегеры» — будущие квислинговцы из северных стран. Германия выступала, таким образом, как знаменосец «северного мышления». Действительная же наука об образовании национальностей игнорировалась ради политических целей, преследуемых руководителями «Третьего рейха».
Особенно обхаживали гитлеровцы Финляндию. Финляндия — северный сосед Советского Союза. Для немецких милитаристов это был заманчивый плацдарм в борьбе против СССР. Гитлеровцы знали, что в Финляндии имеются значительные и влиятельные круги, которые жили воспоминаниями о «братьях по оружию» — немецкой военщине, которая помогла финской буржуазии в 1918 году путем интервенции разгромить революцию в Финляндии. Эти финские круги пресмыкались перед немецкой милитаристской кликой, поддерживая с ней тесные связи.
Розенберговские расисты на все лады старались превозносить финскую нацию, подчеркивая ее «кровное и духовное» родство с «высшей» немецкой расой. Журналы, издаваемые филиалами любекского «научного института», утверждали, что чуть ли не в каждом финне течет «германская кровь». В «доказательство» этого ссылались на то, что во время существования Ганзы немецкие купцы часто зимовали в частных домах в Финляндии и заводили там интимные связи. Несмотря на эти унизительные для финского народа намеки и измышления о путях развития финской нации, многие из профашиствующих милитаристов Финляндии готовы были признать в гиммлеровских сатрапах своих ближайших родичей. Сближала их, конечно, не «чистота крови», а единство мыслей — ненависть к Советскому социалистическому государству. Вот почему заключение советско-германского договора о дружбе и взаимной помощи привело в серьезное расстройство финские реакционные круги, делавшие ставку на столкновение между Германией и СССР.
Как рассказывали мне в это время, сообщение о поездке Риббентропа в Москву 24 августа 1939 г. вызвало настоящую панику в финских политических кругах. Гитлеровцам пришлось успокаивать финнов, доказывая им, что заключенный в Москве советско-германский договор не представляет собой союза с Советами, а является всего-навсего договором о ненападении, который Германия вынуждена подписать по тактическим соображениям. Немцы убеждали финнов в том, что германское правительство не изменит своему антикоммунизму и в «тяжелую минуту» будет на стороне Финляндии. Финнам же казалось, что немецкие «братья по оружию» их предали, оставив в одиночестве с планами создания «великой Финляндии» до Урала[13].
Стремясь развязать войну с СССР, реакционные круги Финляндии рассчитывали на поддержку со стороны гитлеровской Германии. И даже после того, как уже был заключен советско-германский договор, они проводили политику обострения отношений с Советским Союзом, будучи уверенными в том, что немецкая поддержка им в конце концов будет оказана. При помощи скрытых немецких поставок военной техники и немецких военных инженеров финны возводили укрепления на Карельском перешейке.
Германия и Англия всеми доступными для них средствами старались подогревать антисоветские настроения в Финляндии. Обе стороны были заинтересованы в том, чтобы подтолкнуть Финляндию на военный конфликт с СССР и с помощью финнов прощупать боевую мощь Советской страны. Поэтому немцы и англичане, льстя финскому самолюбию, старались превозносить боевой дух финнов, неприступность их границ и, конечно, намекали на поддержку в случае войны. Финская военщина широко рекламировала военную подготовку Финляндии. В середине июня 1939 года Финляндию посетил главнокомандующий английскими вооруженными силами генерал Кирке. Правительство Финляндии демонстрировало перед ним силу возведенных у советских границ укреплений.
12
В своих воспоминаниях бывший гитлеровский посланник в Финляндии Випперт фон Блюхер рассказывает о беседе с Гитлером 29 ноября 1935 г., в которой тот изложил посланнику планы относительно германской экспансии в районе Балтийского моря. Гитлер, свидетельствует Блюхер, заявил: «Германия нуждается в экспансии. Большая часть мира занята, и пути к ней закрыты. Нам необходимо направить нашу экспансию в район Балтийского моря. Балтийское море представляет собой бутыль, которую мы можем прочно закрыть. Тогда англичане не смогут осуществлять здесь никакого контроля. Мы были бы хозяевами в Балтийском море».
13
Упомянутый мною немецкий посланник барон Блюхер писал в своих воспоминаниях, что в Финляндии лица, тесно связанные с германскими милитаристами и индустриальными магнатами, проклинали немецкие власти за то, что они пошли на соглашение с Советским Союзом. Финский генерал Игпатиус говорил барону Блюхеру: «Со времени мировой войны я оставался верным Германии. Я делал все, что зависело от меня, чтобы поддерживать связи с немецкими военными кругами. Но теперь как будто меч пронзил мою душу».