Идя на кухню, я думала о том, что Финн употребил слово отношения всего минуту назад. Я не сразу заострила на этом своё внимание, значит, меня оно не испугало.
Финн освободил стол и стулья. Я достала тарелки и столовые приборы. Я была знакома с его кухней, так как помогала здесь всё расставлять. Вполне вероятно, что я знаю её даже лучше, чем жена Финна.
– Чем я могу помочь? – спросил он, пока я накрывала на стол.
– Садись. Позволь я обслужу тебя.
Он ни на секунду не отрывал свой взгляд от меня. Я достала две бутылки пива. Я бы лучше выпила ещё вина, но вина у Финна не было, а мысль о том, чтобы сходить к себе за вином, отозвалась болью в груди. Я разложила еду по тарелкам.
– Извини, что без зелени, мне пришлось выбросить салат.
Он схватил меня за руку и усадил к себе на колени.
– Скажи это снова.
Я удивлённо приподняла бровь и задумалась. Я поняла, о чём он просил, но вслух не произнесла.
– Мне пришлось выбросить салат?
Он покачал головой, довольный, ожидающий.
– Позволь я обслужу тебя.
– О да, – он разместил свою руку у меня между ног. – Скажи это снова.
Я стала извиваться, но он крепко меня держал.
– Позволь я обслужу тебя.
Кончиками пальцев он стал дразнить мой клитор. Я резко вдохнула, его взгляд метался от моих губ к глазам и обратно.
– У меня на примете несколько способов, как я хочу, чтобы меня обслужили.
Бедром я почувствовала, как он затвердел. Я накрыла его руку своей, они стали двигаться в унисон. Это было так замечательно, так легко.
Он перевернул свою руку, переплёл свои пальцы с моими и поцеловал костяшки моих пальцев.
– Тебе нужно поесть. Если мы продолжим в том же духе, не могу обещать, что у нас будет возможность поужинать.
Он отвёл от меня взгляд. Его самоконтроль мог рухнуть в любой момент, это было написано у него на лице. Но я ценила то, что он остановился, чтобы сперва меня накормить, поэтому поцеловала его в щёку. Я попыталась встать, но он удержал меня за талию.
– Можешь остаться здесь. Просто сильно не крутись.
Я улыбнулась, легонько толкнув его локтем под рёбра, и перенесла вес своего тела на одно его бедро.
– А как мне кушать и не двигаться?
– Сейчас увидишь, – он взял рёбрышко в руку и сначала дал мне откусить.
Я с удовольствием ещё и слизала сок барбекю с его пальцев.
– Мм–м.
Он же со стоном удовольствия поглощал мясо. А проглотив, пошутил.
– Я не жалею, что обездвижил тебя.
Я хрипло рассмеялась его неожиданной шутке.
– Врунишка.
Мы съели ещё немного рёбрышек. Я уже наелась, поэтому прислонилась к его твёрдой груди, пытаясь устроиться поудобнее, она была каменной.
– Полагаю, ты уже нашёл тренажёрный зал.
– Я записался в Equinox. Я подумал, что будет не совсем разумно записываться туда, куда ходите вы.
Я в удивлении приподняла бровь, но Финн не мог видеть выражение моего лица. Мы с Натаном ещё шутили на эту тему, в этом тренажёрном зале всё было таким же, как и в том, который посещали мы, оборудование и всё прочее, только абонемент стоит в два раза дороже.
– Как часто ты туда ходишь?
– Прямо сейчас почти каждый день. Навёрстываю упущенное.
– Что ты имеешь в виду?
– Мотаясь между работой, Кендрой и Мариссой, в Коннектикуте я не мог уделять тренировкам столько времени, сколько хотел, – он запил еду пивом. Когда он сделал глоток, его тело качнуло меня вперёд–назад. – Я ещё бегаю по набережной Ист–ривер. А ты бегаешь?
– Нет, – ответила я, умолчав о том, что Натан пытался привлечь меня к бегу, но бег меня изматывает, не зависимо от выбора местности.
– Давай завтра вместе побежим. Если выйти пораньше, там будет практически безлюдно. Там такая красотища!
– А сейчас не холодно для бега?
– О, там чертовски холодно, – сказал он, издав смешок. – Но не волнуйся, малышка, я тебя согрею.
Кончиком пальца я выписывала восьмёрку на его бедре. По какой–то причине, когда Финн говорил о беге, он уже не казался таким уж изматывающим, наоборот, очень даже весёлым занятием.
– И что потом?
Он не замешкался ни на секунду.
– Потом мы закажем весь завтрак в закусочной. Набьём желудок картофельными оладьями до отказу, пока нам не станет совсем плохо. Мы будем мило макать их в яичницу– глазунью и кормить ими друг друга, пока нашей официантке не станет совсем плохо.
Я очень широко улыбнулась, меня распирало от радости, я уже почти смеялась.
– А потом?
– Ну, возможно, нам всё–таки удастся вернуться сюда. Мы будем наевшимися и потными.
– Наевшимися и потными? – я сморщила нос. – Вот какой парочкой мы будем в твоём представлении?
– Оставайся со мной, – сказал он и посмотрел в направлении гостиной. – В прихожей я с радостью сорву с тебя всю одежду, закину тебя на плечо и отнесу в душ. Я возьму тебя там, потом на кухне, потом по всей квартире. А потом уже наступит обеденное время, и мы пойдём куда–нибудь развлечься. Тебе нравится Музей Естествознания?
– Думаю, да. Я уже давно там не…
– Он самый лучший. Там очень интересно, совсем не претенциозно. А потом купим на улице хот–доги и немного прогуляемся пешком.
– Хот–доги? После такого–то завтрака?
– Счастливые люди едят очень много, знаешь ли.
Мы одновременно рассмеялись. Когда его дыхание пришло в норму я спросила.
– Что дальше? – я повернулась посмотреть на него. – Подожди, дай угадаю. Пицца?
Он чмокнул меня в носик.
– Если это то, чего ты хочешь.
Я снова повернулась лицом к столу. Его тарелка была уже почти пустой, моя – всё такая же полная.
– Это просто замечательная фантазия, Финн. Спасибо.
– Ей не обязательно оставаться фантазией. Только скажи.
Меня не удивило его предложение, но в каком же мире живёт Финн, если считает, что мы можем осуществить это уже завтра? Мне нравится, что он хочет провести со мной целый день, но мы говорим о серьёзных вещах, и нужно реально на них смотреть.
– Я говорю о том, что мне завтра нужно на работу. Ты же знаешь об этом? Завтра ведь четверг.
– А мне нужно ехать в Коннектикут, – он пожал плечами. – Я могу всё отменить, а ты можешь взять выходной.
– Допустим, – уступила я, хотя это было невозможно, ведь я уже взяла выходной сегодня. – А что дальше? Я же не могу постоянно брать выходные.
Он притих. Я ждала его ответа, но вскоре стало ясно, что он не собирается отвечать.
Я разрушила то весёлое настроение, в котором мы только что пребывали, но это к лучшему. Нам следует подумать, как сложится наша жизнь за пределами этой квартиры, не за закрытыми дверями.
– Как обстоят дела с твоей работой? – спросила я.
Он передвинулся подо мной.
– Если ты волнуешься о финансах, то не стоит, я и раньше распоряжался семейным бюджетом, так что с этим я разберусь. А пока у меня есть сбережения и инвестиции.
– Я не волнуюсь, просто мне интересно, – своей ступнёй я погладила его по ноге, чтобы показать, что я не собираюсь его пилить по этому поводу. – Ты хочешь зарабатывать на фотографиях? Как идут дела с тех пор как мы в последний раз говорили об этом? А что с тем заказом, который ты получил?
– Эта работа связана с книгами, – ответил он уже веселее. – Хотя я в ней не уверен.
– Почему? – моя голова уютно устроилась под его подбородком.
– Я хочу всё делать правильно, а для этого мне нужно более новое оборудование, если я хочу быть более конкурентоспособным. Я хочу превратить тот офис в студию. Уже прошло много времени с тех пор, как я занимался этим профессионально, сейчас я чувствую себя любителем.
Я посмотрела ему в глаза. Я была одновременно рада и обеспокоена тем, что он хотел осуществить свою мечту. Я не много знала о биржевом рынке, но слышала, что иногда случаются обвалы, и если он вложил туда деньги, надеюсь, он знает, что делает. Не так–то просто отказаться от такой стабильной работы. Я, например, никогда не смогу так поступить. Но я прекрасно помню того длинноволосого художника, которого я повстречала в кофейне, и моё сердце наполняется радостью. Я поцеловала его подбородок.