Котцер вздыхает и берёт часть, стоически жуёт, время от времени морщась.
Жасмин усмехается.
— Напомни мне, чтобы я не брала вас в Вегас. Вы проиграли бы худшим игрокам в покер. Вам не нужно это доедать.
Члены моей команды краснеют до пят и убирают свои порции подальше.
— Прошу прощения, возлюбленная. Я действительно наслаждался плодами заргоо и зелёными битами. Вурайзен с удовольствием экспериментировал для нас, — улыбка Жасмин заставляет моё сердце петь. — Мы должны приобрести на корабль продукты, которые тебе нравятся.
Прочищая горло, Жасмин быстро встаёт.
— Пошли за содовой.
Моя амавар быстро движется по рынку и наконец-то останавливается перед стеной ярко окрашенных коробок.
— Вот, — говорит она, заряжая серебряные и красные коробки в наши объятия. — Баночки не такие большие, как бутылки, так что мы должны получить триста, на всякий случай. Это… тринадцать кейсов.
Мы следуем за Жасмин через переполненный рынок, головы людей поворачиваются, следя за нашим передвижением. Мы, должно быть, похожи на здоровенных детей, следующих за матерью.
— Тринадцать кейсов диетической Колы и никакого рома, — говорит женщина за прилавком. Она скользит по каждой коробке примитивным лазерным устройством, сигнализируя о чём-то, что я не совсем понимаю. — Это будет вечеринка на Хэллоуин.
Жасмин улыбается.
— Это для собрания АА.
Чем бы ни было это «АА», кажется, женщина понимает и продолжает сканирование. Когда мы проходим, Диаскок снова погружается в наши объятия, и женщина кричит:
— Прогресс не совершенен!
Озираясь на грубый, нецивилизованный образ жизни этих существ, я не могу не думать о том, что они пока не достигли ни того, ни другого.
Глава 16
ЖАСМИН
Маленький автомобиль прячется в дальнем углу автостоянки ТЦ «Костко». Каждый байк с легкостью несёт по четыре кейса каждый, Котцер и Энтирэн следуют за нами. Попав в особую атмосферу торгового центра и многолюдной стоянки, они все разглядывают и перешептываются друг с другом.
Мерцающие мышцы, перекатываются по спине Дивиака, отвлекая меня от всего окружающего; завороженная, я теряюсь в пространстве и времени. Мы почти у машины, но прежде чем я это осознаю, замечаю стоящих рядом с ней Тревора и Минди.
«Вот дерьмо!» Раньше чрезмерно лощёный и дорогой вид Тревора казался мне воплощением стиля. Когда мы впервые встретились, я подумала: «Как такой парень может заинтересоваться мною?» Теперь я задаюсь вопросом: «Как такая девушка, как я, могла заинтересоваться таким, как он?»
Тьфу! По сравнению с Дивиаком, он — жалкий позёр. Своим узким лицом он напоминает маленького вонючего животного. И Минди сегодня не кажется секс-бомбой. Она выглядит хрупкой, уставшей и немного грустной. Должно ли это меня волновать?
Меня оглядели с ног до головы. Нет, только Тревор оглядел меня. Минди же, выглядит так, будто желает находиться где угодно, но только не здесь. Теперь, когда я задумываюсь об этом, то понимаю, что она ведёт себя точно так же, как и во время своего прихода в «Клэрз». Как будто её вынудили.
Тревор подходит ко мне, смешно выпячивая вперёд свою маленькую голубиную грудь, наверно, с претензией на величие.
— Тот текст, что ты мне прислала, был очень грубым.
— Хорошо, но, похоже, недостаточно, раз ты со мной разговариваешь.
Слова с легкостью слетают с моего языка. Слишком долго я была его ковриком для вытирания ног. Он унижал меня, чтобы я чувствовала себя ничтожной, зажатой и выполняла его прихоти. Не так стоит относиться к тому, кого любишь. Теперь я знаю, существуют другие отношения. Встреча с Дивиаком показала мне, чего я заслуживаю. С этого момента я никогда не соглашусь на меньшее.
Мои брови устремляются вверх, когда лицо Тревора темнеет. Он сжимет свои руки в кулаки. «Несчастненький!» Он сердится, а мне плевать. Я хорошо знаю, что это — всего лишь игра: Тревор больше не хочет меня, но так же и не хочет, чтобы кто-то другой заинтересовался мною. Он желает, чтобы я страдала и была доступна для поднятия его хрупкого эго. «Жалкий!»
Очевидно, Тревор посчитал, что Дивиак — просто богатый чувак с безумным макияжем, но мой инопланетянин возвысился над ним дикой башней. Даже с нагружёнными упаковками колы руками, Дивиак агрессивно склоняется, и его кожа приобретает тревожный оттенок цвета фуксии. Он собирается бросить содовую и либо взять меня на капоте машины, либо стереть Тревора в порошок. И то и другое доставит нам немало неприятностей. Мы находимся в общественном месте. Хотя видеть, как Тревор врезается мордой в землю, будет довольно весело.
Когда двое других пришельцев встают по бокам своего капитана, я понимаю, если я немедленно это не остановлю, для любого из нас это не закончится хорошо.
Сунув упаковку содовой под руку, свободной рукой я хватаю Дивиака за запястье. Его взгляд падает на мою руку, затем устремляется к моим глазам. Голос низкий, хрипловатый.
— Амавар, одно твоё слово — и я удалю эту проблему из твоей жизни.
Я не могу сдержать улыбку, особенно, когда вижу, как бледнеет лицо испуганного Тревора.
— Я ценю твоё предложение, но думаю, что Тревор и Минди уже уходят.
Минди, наконец, встречает мой взгляд, кивает и пихает Тревора к машине, тот не произносит ни слова. Девушка поворачивается ко мне, её рот открыт, но бросив единственный взгляд на здоровенных мужчин, окружающих меня, она качает головой. Минди едва успевает закрыть дверь, как Тревор срывается с места свою машину и вылетает с парковки.
Дивиак обращается к другим байкам.
— Отойдите, — он ждёт, пока остальные не отойдут за пределы слышимости. — Амавар, я буду охотиться на него и уничтожу его для тебя, — заметно, как он сдерживает свой гнев.
Голос Дивиака посылает дрожь возбуждения по моей спине. Я никогда в жизни никого так не хотела. Интенсивность меня пугает. Часть меня желает отбросить осторожность и вернуться на «Никс» вместе с ним. Тем не менее, мне нужно остыть.
Я притягиваю его лицо вниз, удерживая коробку с содовой между нами. Дивиак наклоняется ближе и припадает к моим губам.
Я могу целовать его на протяжении тысячи лет, не останавливаясь. Нет, я должна, в конечном итоге, положить этому конец, независимо от того, насколько это будет больно. Я резко отвожу голову, разрывая поцелуй.
— Дивиак… я не могу вернуться с тобой.
В груди всё сжимается от боли. Мозгами понимаю, что чувствовать её — иррационально. Но сердце… Моё сердце медленно рассекают тысячи ножей.
— Я не могу покинуть Землю. Здесь моя жизнь. Она не идеальна. Я допустила некоторые ошибки, но самая большая из них только что уехала, и я не думаю, что Тревор будет беспокоить меня снова. Это абсолютное безумие, направиться на какую-то неизвестную планету, которая, вероятно, находится даже не в нашей галактике.
А как же моя семья? Я что, просто… исчезну? Я не могу так с ними поступить. Потерять их. Какова вероятность того, что если я последую за Дивиаком к звёздам, мне когда-нибудь разрешат вернуться домой? Он ожидает, что я подчинюсь, сяду на его корабль и слепо последую за ним. Это не сильно отличается от того, что хотел от меня Тревор.
— Я не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь, Жасмин. Ты — моя амавар. Я не смогу оставить тебя.
Слова — мой смертельный приговор, но я вынуждаю себя произнести их.
— Тебе придётся это сделать. Я не могу просто исчезнуть в космосе. Мне очень жаль, но счастливый конец бывает только в книгах и фильмах.
Каждое слово кажется ложью, и мой мозг кричит пойти с ним, быть с ним! «О, вот и мозг туда же». Мои ноги подталкивают меня в объятья Дивиака, и каждый шаг в сторону ощущается, словно движение по разбитому стеклу. Лицо Дивиака пересекают строгие линии, и он качает головой. Но прежде чем он успел что-либо сказать, его часы стали светиться и издавать громкие звуки.
Дивиак молча хлопает по часам и поворачивается ко мне. Но они тут же снова вспыхивают. На этот раз звучит голос Ченсена.