- Что ж… - Я с усилием выдыхаю и неуверенно делаю шаг в сторону от Джейн. Она с шипением хватает меня за руку, но Аро властным движением приказывает ей меня отпустить. Он заинтересованно наблюдает, как я подхожу к трюмо, на котором лежит заветная коробочка. Осторожно, чтобы ни у кого не возникло мысли, будто я собираюсь стрелять, я вынимаю «Глок-19». – Дело Эдварда Мейсена чрезвычайно засекречено, о нем осведомлены всего два десятка человек. И я знаю их имена…
- Нет, - шепчет Эдварда шокированным голосом, глядя на меня с выражением ужаса в расширившихся глазах.
Он все еще на коленях, я не могу видеть, как он униженно и покорно ожидает казни.
Он пораженно качает головой:
- Не делай этого, Белла… - И добавляет беззвучно, одними только губами: - Нас это не спасет все равно.
Аро, наблюдая, ухмыляется, и призрачный огонек противоречия в его глазах позволяет мне надеяться на снисхождение в случае моего успеха.
Я обреченно, но решительно убираю «Глок-19» в сумочку. В последний раз гляжу на своего вампира. Он жалок в униженном положении жертвы, и я, наконец, делаю то, что хотела… и то, что должна – становлюсь его личным телохранителем. Какой-то крошечной частью своей насмерть перепуганной, попавшей в безнадежное положение души я даже горжусь этим. У меня, наконец, есть настоящее «дело». Я больше не тихий, не скромный специалист без шанса подняться по карьерной лестнице. Я, наконец, боевой солдат.
Быть может, мое решение спасет нас обоих – быть может, нет. Но я хотя бы пытаюсь. Я не жду смиренно смерти, а борюсь.
- Я того не стою… - умоляет Эдвард, несогласно качая головой.
Я смотрю на него без эмоций – в ту минуту, когда я принимаю решение, чувства внутри меня замерзают, исчезают, отключаются. Я больше не историк. Я солдат. И ничто не способно убедить меня в том, что смирение лучше сопротивления. Если это поможет спасти хотя бы одну жизнь из двух или трех десятков, значит, я делаю все правильно.
- Белла, - взывает Эдвард, его глаза горят безумием – но зато они не безжизненны. – Помнишь, я говорил тебе? Никакая страсть не стоит того, чтобы ради нее убивать!
- Страсть – нет, - соглашаюсь я, а потом тихо добавляю: – Но любовь – да…</p>
<p>
Глава 9</p>
<p>
Впереди – неизвестность, позади – смерть, идет по пятам, ждет малейшего промаха. Что вы сделаете, когда вас поставят перед выбором жить или умереть? Готовы ли вы совершить чудовищные злодеяния ради своего спасения? Вы верите, что благородны, а на самом деле – нет. Благородство кончается, когда вам протягивают пузырек с ядом, когда холодная сталь замирает возле горла, когда от пропасти, в которую вас собираются толкнуть, отделяет последний шаг... Смерть заставит прогнуться даже самого сильного, самого непокорного бойца.
Но прежде, чем решиться сделать что-то, подумайте, сможете ли жить с этим дальше? Быть может тогда смерть покажется вам не самым страшным испытанием… Подумайте об этом хорошенько. Подумайтезаранее. Потом станет поздно что-то менять. Потом вы не сможете забыть того, что совершили.
Я смотрю, как кровавые мозги агента Рипса медленно стекают по стене. Моя рука немного дрожит, а вместе с ней «Глок-19», в котором стало меньше на одну пулю. Сердце немеет, леденеет и несколько секунд, ужаснувшись, молчит. Тело Рипса оседает к моим ногам, вместо глаза зияет грязно-красное отверстие. На кафельной плитке под головой агента тягуче расплывается багряная кровь… Ее запах наполняет мои легкие – запах ржавчины и соли, запах смерти.
Смотреть на труп человека, который еще сегодня утром улыбался, говорил со мной и готов был поддержать, страшно. Я подавляю сильнейший рвотный позыв, - сейчас не время для слабости. Слышу шорох за спиной и поворачиваюсь к агенту Рашелю. Его рот открыт, растерянный взгляд смотрит в пространство. Глазные яблоки двигаются, но сами глаза рассредоточены, как у слепца. Агент Рашель нелепо размахивает руками, трогает себя за лицо, шею и дышит тяжело. Я слегка наклоняю голову, рассматривая его и пытаясь понять, что с ним не так. Это сделал Алек – так зовут вампира, который пришел со мной в Бюро. У него особый дар лишать чувств. Не понимаю, как он работает, но мне это на руку. Было бы хуже, если бы Пьер Рашель на меня смотрел, если бы кричал. Смогла бы я выстрелить, когда он умоляет меня о пощаде? Я верю, что да. Моя решимость еще не ослабла. Не в эту секунду. Не прямо сейчас.
«Пум-м», - такой звук издает «Глок-19», когда на дуло накручен глушитель. Агент Рашель резко откидывается на стуле и падает навзничь. Смерть мгновенна, он даже не успел ничего понять. По крайне мере, я надеюсь на это.
Агент Чен и агент Хопс умирают следующими. Каждый новый выстрел дается мне легче и проще предыдущего. Но также они ломают что-то внутри меня, умерщвляют какую-то часть души, очень важную. Я пока не понимаю, что это означает. Просто знаю: если не выстрелю сама, убьют меня. Это существенно сокращает муки совести. По крайней мере, на данный момент…
Нет зрителей у моего преступления, кроме вампиров – таких же убийц. И они не позволят оставить в живых кого-то из свидетелей. Убивать легче, когда понимаешь, что никто не узнает, и ты останешься безнаказанным. Убивать труднее, когда люди, в которых ты стреляешь, твои друзья… К счастью, я ничего не знаю о личной жизни агентов, с которыми работала…
Двадцать семь пуль в запасе…
Камеры отключены, я могу не беспокоиться о том, что меня увидит охрана на главном пропускном пункте Бюро. Выхожу в наружные двери отдела, где два охранника уже проявляют беспокойство. Выражение моего лица заставляет их, выхватывая на бегу оружие, броситься в аудиторию. Шокированно они разглядывают окровавленные тела. Пользуясь тем, что охранники отвлеклись, я аккуратно стреляю в затылок сначала одному, затем другому. Непростительно недооценивать врага. Моя кажущаяся безобидность – причина их гибели.
Возле бывшей камеры пленника до сих пор дежурит охрана – непонятно, кого они охраняют теперь? Разве что у отдела имеются другие объекты для изучения, о которых я не знаю.
Я узнаю молоденького солдата со светлыми волосами, который совсем недавно поинтересовался, все ли со мной в порядке. Мне будет трудно его убивать, он добрый малый. На бэйджике я читаю его имя – Брэдли Стивенс. Лучше бы я не умела читать… Теперь он не безликая мишень, а это делает мою задачу труднее.