- Это интересно. – Аро такой расслабленный, что я начинаю надеяться на хороший финал. – Но остаются свидетели и свидетельства. Люди видели нечеловеческие способности, в архивах остались записи и пленки, в головах – воспоминания.
Я окидываю Эдварда долгим взглядом, запоминая черты его красивого лица. Минуты нашей близости пролетают перед глазами, и сердце плачет. Я уже люблю его. Я не хочу видеть, как он умирает. Сама тоже отчаянно желаю жить. На что готов согласиться человек ради того, чтобы продлить свое существование? На какие преступления можно пойти перед лицом неминуемой гибели?
Эдвард смирился, а я нет.
Всего несколько часов назад он сказал мне, что готов на что угодно, даже умереть, ради того, чтобы спасти одну единственную человеческую жизнь – ту, что ему доступна. Мою. И в эту секунду я, как никогда прежде, понимаю его.
Отчетливо осознаю, к чему ведет дорога, на которую я собираюсь ступить. Но другого выхода нет – либо так, либо смерть…
Либо мы умрем все – я, Эдвард и более двадцати свидетелей…
Либо у меня появится шанс спасти хотя бы одну жизнь - Эдварда, - и, если повезет, продлить свою…
Достаточно ли во мне уверенности и храбрости? Найду ли в себе твердость противопоставить минимальную цель безропотному подчинению и смерти? Перед глазами проносится вся прежняя жизнь… и будущая, которая неуклонно исчезает. Кто я есть? Неизвестный историк без перспектив из богом забытого маленького городка? Или агент ФБР, способный на Большие Поступки?
Поднимаю голову и жестко встречаю взгляд Аро.
- Я могу помочь. Я имею доступ ко всем секретным материалам отдела. Я знаю всех агентов по именам и в лицо…
- Сами справимся, - презрительно бросает девушка-подросток.
- Подожди, Джейн, - прерывает ее Аро и делает шаг ко мне. Его голос становится более теплым, снисходительным, заинтересованным. – Эта дама может оказаться нам полезна.
- Опять твои игры со смертными, владыка, - ворчит высокий под именем Деметрий. – Я хочу домой.
Аро поворачивается к нему с выражением разочарования.
- Разве тебе не надоело в четырех стенах? – спрашивает он. – Посмотри, здесь наклёвывается развлечение.
Другие вампиры смеются. Их веселит смерть? Вероятно, да... Просто я человек, и не могу почувствовать того же, что убийцы. Но чтобы выжить, я должна…
- Продолжай, - милостиво разрешает мне Аро, и я смелее набираю воздуха в стонущие легкие.
- У меня есть доступ, коды и пароли. Я могу вернуться и стереть файлы, в которых упоминаются любые свидетельства, стереть воспоминания о самом присутствии Эдварда Мейсена в Федеральном Бюро.
- Останутся свидетели. Они напишут новые отчеты, - напоминает вампир, стоящий у двери, чертами лица похожий на девушку-подростка – ее брат?
Я хочу ответить, но Аро опережает меня.
- Позволь мне убедиться в чистоте твоих намерений, - просит он, протягивая мне руку. – А также в том, что ты не пытаешься всех нас обмануть, чтобы отсрочить смерть.
Он терпеливо ждет с улыбкой на губах, и кажется таким галантным, словно вельможа восемнадцатого века. Как можно отказать? Как можно верить, что он монстр, безжалостно уничтожающий всех, кто встал у него на пути?
Я медленно делаю шаг навстречу, покорно касаюсь его холодной руки. Он жадно хватает мою ладонь, – это похоже на бросок ядовитой змеи, – и закрывает глаза на долгое мгновение. Я ничего не чувствую, только холод и твердость его кожи. Кожа не такая, как у Эдварда, она кажется более хрупкой. Возможно, этому вампиру не одна сотня лет. Боюсь представить, сколько именно.
Я пытаюсь контролировать свои мысли, но терплю крах. Мне страшно, что он прочтет что-то неправильное и осудит меня. Мои мысли далеки от идеальных. Я чувствую себя на принудительной исповеди, после которой меня отправят прямиком в ад. Может быть, так и будет, если учесть то, что я намереваюсь сделать…
Вампиры ропщут. В основном, говорят о том, что поведение Аро не имеет смысла, и нас надо немедленно, не теряя времени убить. А после этого делать то, к чему они привыкли. Обсуждают сложности уничтожения такой защищенной организации, как Бюро. Говорят о привлечении специальных подрывников, чтобы не марать собственные руки. Мое сердце от их обсуждений раз за разом падает в пропасть. Я задаюсь вопросом, сколько людей они убьют и сколько уже убили? Тех, кто узнал… и тех, кто просто сошел за обед… Я и Эдвард, а также десятки работников Бюро – для них нет разницы, единицы или сотни. Возможно, многими историческими фактами, - такими, как, например, чума, - мы обязаны существованию вампиров. Если останусь жива, я обязательно исследую этот исторический момент…
Сеанс закончен, и Аро отпускает мою руку. Его лицо вдруг растягивается от улыбки. Удивленной, почти восхищенной улыбки – такие бывают у безумных ученых, когда они собираются совершить опасное открытие, способное уничтожить весь мир.
- Давай, девочка, произнеси свою идею вслух. Мне она нравится. – Он выглядит так, словно забавляется с мышкой, неожиданно захотевшей побыть кошкой. Ему любопытно посмотреть, что из этого получится. Но я удивлена и рада, что направление моих мыслей не возмутило его, а, напротив, пришлось по вкусу.
- Неужели ты доверишь важное дело смертной? – выплевывает Джейн, и я с отвращением смотрю на нее. Меня оскорбляет ее пренебрежение.
- Не простому человеку, - миролюбиво поправляет Аро, - а специальному агенту ФБР. Все пройдет тихо и гладко, а не этого ли мы хотим? К тому же, всегда лучше переложить ответственность на кого-то другого, чем рисковать самим.
- Да она обманет нас при первой же возможности, - шипит вампир у двери.
Аро бросает на него уничтожающий взгляд.
- По-твоему, меня возможно обмануть, брат Алек? – осаждает он сурово. – По-твоему, она сможет мне солгать?!
Все вампиры подавленно замирают. Видно, какую огромную власть имеет Аро в их рядах. Никто больше не позволяет себе возражений.
Убедившись, что остальные не собираются оспаривать решение, Аро смотрит на меня, и мое сердце сжимается от стыда за то, что я собираюсь совершить.