Но Анна не замечала ничего, кроме восторженных глаз напротив. Она не видела в них ничего, кроме нежности, которой прежде ее одаривал только Хасин и леди Мирай. Она не замечала ничего, кроме восхищения, которое теплом разливалось по телу, впервые даря ей понимание того, что она красива и привлекательна. И это понимание было волнительным, таким теплым и дарящим чувство счастья, что не поддаться ему было невозможно.

Молодой человек, сын лорда Амайа, появился при дворе чуть больше полугода назад, вернувшись из военной школы, которую закончил этой зимой. Ни разу до этого его не было при дворе. Ни разу он не встречался с королевской семьей, и вероятно именно поэтому на него не оказали влияния сплетни, домыслы и шепотки всех во дворце о "проклятом дитя". Акир не смотрел на Анну как все - со страхом, с неприязнью, со злостью и ненавистью. Он не поддался общему течению настроя к ее персоне. Для него она была такой же как Лили, как каждый из ее братьев - он не выделял ее из королевской семьи никоим образом, оказывая ей такое же почтение и знаки уважения и внимания, как каждому наследнику престола. Он был куда более смел в своих словах к ней, не ограничиваясь положенной этикетом малостью. Он был дружелюбен и приветлив всегда. И даже время, что он проводил при дворе, в окружении ее неприятелей, нисколько не испортило его отношения к ней. Он напрочь игнорировал все советы и косые взгляды, он не слушал доводов и не признавал чужих мнений, составляя о принцессе Анне свое собственное. Он первый, кто из всех придворных пригласил ее однажды прогуляться в парке, встретившись с ней в библиотеке.

- Сегодня такой чудесный день, а вы скучаете в этом сумраке, - весело произнес молодой человек, когда она подняла на него голову, отвлекшись от книги перед собой на столе.

Нельзя было не ответить на его приветливую спокойную улыбку, нельзя было не поддаться блеску глаз, его галантности и уму. Он многое знал, с ним было интересно поговорить, он разделял многие ее увлечения, прочел те же книги, что и она, а если нет - брался и читал, все больше очаровывая Анну своим желанием быть интересным для нее собеседником.

И возможно, будь у нее выбор в общении, она бы видела узкомыслие этого человека, видела бы его недостатки и категоричность в некоторых вопросах, которая была излишней. Было бы у нее, с чем сравнивать, и она бы подмечала его наглость и некоторую расхлябанность. Но у Анны не с чем было сравнивать, и ей все казалось идеальным. В свете того, как она была одинока, как ей не хватало общения и дружеского участия, внимание Акира было драгоценным и важным для нее. И впервые она проигнорировала даже попытки леди Мирай ее облагоразумить.

- Чего вы хотите?! - почти со слезами на глазах спорила тогда принцесса. - Чтобы я прекратила общаться с единственным человеком, который не боится меня, не презирает и не ненавидит?! Чтобы отказала в дружбе тому, кто впервые предложил ее мне?!

Анна плакала от обиды, а леди Мирай не смогла в дальнейшем сказать ни слова в отношении младшего лорда Амайа, позволяя подопечной то, чего той так не хватало.

И постепенно Анна влюбилась. Испугалась, когда впервые поняла это странное чувство, что волнением и жаром окутывало тело и разум при виде Акира. Ведь что ей принесет это чувство? Ничего абсолютно. И она понимала это, трезво глядя на вещи. Но все еще ждала чуда, все еще надеялась на его свершение. А потом оказалась слишком слабой перед этим желанием быть как все девушки вокруг, не знать о своем будущем, не помнить о долге и обязанностях. Впервые ее предпочли блистательной сестре, впервые она оказалась в центре внимания важного для нее человека, и она не хотела думать ни о чем, кроме того, что получала сейчас. И как могло быть иначе, если ее всегда окружали только злоба и равнодушие?

И каждый раз, глядя как сейчас в глаза Акира, Анна забывала обо всем, что так волновало ее и заставляло грустить и страдать. И была благодарна хотя бы за эту возможность отрешиться от ужасающей действительности.

Хасин ни слова не сказал, лишь поймал понимающий и грустный взгляд леди Мирай, идущей за ними. Она взглянула на Бастарда, подтверждая все его догадки и предположения - младший лорд Амайа явно ведет игру на чувствах невинной девушки, наслаждаясь ее эмоциями и привязанностью, но не собираясь отвечать на них. Ведь ему не хуже других известно, кому предназначена эта девушка. И если наивная Анна на миг окунулась в иллюзии собственных желаний, то уже молодой мужчина явно не был так наивен и доверчив, не был лишен благоразумия, а значит понимал, насколько важно держать в узде свои эмоции. Но кто сказал, что нельзя просто наслаждаться ситуацией, пользоваться обожанием юной красивой девушки в желании потешить свое самолюбие?

Анна едва ли заметила, как Хасин ушел, оставляя ее и младшего лорда под присмотром воспитательницы, которая с истинным неодобрением смотрела не на демона, как обычно, а на юношу рядом с принцессой. И Хасин сейчас казался меньшим из зол, ведь он никогда не станет играть с ее девочкой, никогда ее не обидит, не обманет и не разочарует, что ей грозит познать от человека, в которого влюблена. И это было неизбежностью - окунуться в горе первой безответной любви: это видела леди Мирай, это видел Хасин, не видела лишь сама Анна, словно мотылек, летящий на огонь.

А Бастард стремительно направился в свои покои, которые ему выделили во дворце, но которые теперь едва ли были нужны - Анна не торопилась воспользоваться каждой минутой, что он мог ей предоставить за эти несколько дней. Куда больше она была поглощена своими новыми первыми чувствами, которые стояли в приоритете даже перед ним.

Хасин нисколько не был обижен. Он был настороже, поскольку интуиция вопила о неправильности и странности происходящего. И не в том было дело, что Анна не могла рассчитывать на внимание окружающих, молодых людей в том числе - девушка была невероятно красива, и эта красота была и внутри, привлекая к себе всех, кто позволял себе увидеть истину. Дело было в том, что не в этом месте - не при дворе, не дома, где она не могла рассчитывать на искренность и откровенность, где заранее все были настроены против принцессы.

Но именно сейчас Анна не желала об этом думать и вспоминать. Не позволяла разумным сомнениям закрадываться в голову - у них просто не было шанса: все было занято светлым чувством влюбленности. Девушка буквально парила в небесах от новых, неожиданных ощущений, которые никогда не ожидала познать. Она не замечала и не желала замечать ничего, что омрачало бы ее разум и чувства. Не позволяла ничему извне поколебать ее уверенность во взаимности. И у нее получалось: вот сейчас, глядя в карие глаза юноши напротив, она не сомневалась ни на грамм ни в чем, что касалось его слов и действий. Она в волнении ждала, когда гуляя рядом по тропинкам, его рука, словно бы невзначай, будет касаться ее руки, а пальцы их будут переплетаться, заставляя ее счастливо улыбаться и смущаться. А Акир будет смотреть на нее с легкой доброй насмешкой над ее невинностью и хитростью. Будет снова и снова случайно касаться ее - поддерживая на каменных ступенях лестниц, помогая переходить шаткие деревянные мостики, сидя на краю фонтана, где опустив вместе в воду руки, когда никто не видит, его прикосновение будет согревать ледяную ладонь нежными и чувственными касания к ладони и запястью. И он будет смотреть на нее с улыбкой на губах, заставляя ее краснеть и отворачиваться, и не замечать, как довольно сверкают самодовольством его глаза в этот момент.

Все это - касание рук, пальцев - было сущей малостью, но настолько заставляло кровь Анны закипать, что она терялась и краснела беспрестанно. Для нее это было уже много, для нее это было самой сутью нежности и заботы, когда лорд не настаивает на большем, когда не просит многого, лишь это - сжимать в руке ее дрожащие пальчики. И она смотрит на него восторженно, показывая все свои чувства, не умея их прятать просто потому, что они еще даже не уложились в ее голове, не подчинялись ей. И неважным казалось, что ни для кого вокруг уже не тайна, что она чувствует к Акиру - пусть весь мир знает о том, что она счастлива! Пусть ей впервые завидуют по поводу, весомому и достойному! Пусть все говорят о ней, обсуждая ее влюбленность, а не предназначение!