— Ну, что, мистер Гордость? — начал Марсель и положил свою ладонь мне на руку, разворачивая к себе, — Так и будешь, что ли, ничего не делать, пить, курить и вздыхать? — ухмыльнулся он, затем склонился ко мне и подмигнул, — Действуй, братец, иначе в неё кое-кто может влюбиться.
Чёртова Лили Дэрлисон! Это говорит мне Марсель? Сам Марсель? Мне хочется разбить его наглое лицо, ко всем чертям.
— Не боишься? — спросил я, щурясь, припомнив одну из его речей о том, что теперь он «боится влюбляться».
— Мне кажется, с ней в это безумие нырять не страшно, — абсолютно серьёзно проговорил он.
Непомерный гнев, поднявшийся из самых глубин подсознания, начал заливать рассудок цементом. Я сквозь зубы прошипел:
— Не страшно, если я тебя сейчас урою? — я прищурился. Марсель округлил глаза от изумления.
— Так ты теперь ещё и мистер Грозность? Неожиданно! — широко улыбнулся он.
— Наслаждайся, — плюнул я.
— От души! — протянул Марсель, смеясь. Подойдя ко мне, он похлопал по плечу.
— Иди к ней… Она там одна-одинёшенька, за столом. Пьёт шампанское и скучает.
— Как ты это допустил? Неожиданно! — едко прохрипел я.
— Ну, Дори, перестань! Иди. Давай-давай. Я это специально организовал. До танго она твоя…
— Танго?
— Да. Она мне его обещала.
— Обойдёшься, — сказал я, — Я и так торчу здесь без дела. Диана убежала, а я так и не станцевал ни одного танца. Так дело не пойдёт.
— Только твоя вина в том, что от тебя все убегают, Дориан. Хватит выпускать шипы там, где это ни к какому хрену не следует делать… Пошли. Я потанцую с кем-нибудь и буду на вас посматривать. Если ты доведёшь несчастную девочку, то я лично подойду и уведу её от тебя танцевать со мной.
— Марсель. Ты хочешь мне помочь или всё испортить? — спросил я, глядя в глаза.
— Помочь, — коротко ответил он, — Только ты определись, с чем именно тебе нужна помощь, — он улыбнулся шире и покинул балкон.
Я выдохнул, борясь с головной болью, и вышел прочь с балкона. Быстрыми шагами я спустился к бальной зале и, минуя танцующие пары, достиг выхода в зал-ресторан. Лили сидела за столом действительно одна, но перед ней сидел какой-то молодой хрен, оживлённо говоривший с ней о чём-то. Лицо девушки, которая стала для меня загадкой века, было каменным и бледным. Она долго слушала, молча, смотря прямо перед собой. Затем резко встала изо стола в своём роскошном платье, тело её напряглось, подходя, я слышал из её уст следующее:
— … Я никогда ничего у него не попрошу. Особенно для тебя. Пусть твоя разлюбезная мать, которая однажды разрушила крепкую семью… — увидев меня, Лили осеклась. Вновь переведя взгляд в глаза неизвестному, заставившему её так взбеситься, она жёстко произнесла:
— Иди вон. Оставь меня в покое.
— Хорошо, как скажешь, Лили Дэрлисон, — он ужасно разборчиво произнёс её фамилию, чуть ли не раздельно проговаривая каждую букву и ушёл, бросив на меня злобный взгляд. Вглядевшись в лицо этого мужчины ближе, я вспомнил, как он ни раз вызывал меня на дуэль по вопросу бизнеса. Как же его?.. Эта бандитско-мудакская физиономия.
— Кто это был? — спросил я у Лили, когда она села и опрокинула в себя бокал шампанского.
— Да так, никто, — пожала плечами она.
— Если бы он был никто, он здесь бы не присутствовал, — сказал я, сев с ней рядом. Она повела плечами и сглотнула, явно нервничая. — Я уже видел его. У меня фотографическая память.
— Я довольна.
— Лили. Скажи его имя, — она закатила глаза и отвернулась, смотря на бальный зал из широко открытых деверей.
— Никто и никак, — холодно проговорила она, — Что случилось вообще, что вы соблаговолили поговорить, мистер Грей?
— Лили, не надо так…
— Вот именно, не надо, мистер Грей, — она посмотрела в мои глаза. — Если вас очень волнует имя этого типа, я его назову. Шон Батлер. Я вас порадовала?
— Да, — проговорил я, вспомнив встречу с ним детально, — Это, действительно, он… Хочет привлечь средства его родного банкира-отца к своему делу, чтобы переплюнуть нашу империю. Восьмерым главным специалистам моей компании предлагал работу у себя, идиот. Не подозревает, насколько я уверен в своих людях, — я сделал крупный глоток вина. Она сглотнула, смотря на меня. Затем, налила себе шампанское.
— Мне это неинтересно, — пробормотала она и выпила очередной бокал одним махом. Я смотрел в её лицо и силился понять, что мне ей сказать, чтобы она смотрела куда-то не сквозь пространство, а на меня. — Где твоя Диана? — с безжалостной улыбкой спросила Лили.
— Это тебе интересно?
— Пф-ф, нет, — фыркнула она.
Достав из своего клатча помаду и зеркальце, она подкрасила губы, после чего смело и открыто посмотрела мне в глаза, убирая свои приспособления обратно. Послав мне воздушный поцелуй как можно более издевательским жестом, она отпила ещё шампанского, сдерживая смех. Я пьянел от этой девушки. Снова. Смотря на её губы, я ощутил сухость во рту и какую-то смертельную, неподкупную жажду. Сделав крупный глоток вина, затем ещё один, я зажмурился, прогоняя недавно увиденное зрелище, будто поставленное кем-то на повтор. То, как она красила свои влажные пухлые губки, как посылала воздушный поцелуй и какой причмокивающий сладкий звук, который эхом прошёлся к самому сердцу.
Открыв глаза, я снова смотрел на неё, подпиравшую щёчку рукой, смотрящую чуть пьяными, красивыми глазами в сторону бального зала. Я проследил её взгляд и остановил его там же, где она. На, чёрт подери, Марселе. Меня пробирала бесконечная дрожь от злости. Я не знал, как начать разговор. Вся моя расслабленность, что я чувствовал секунды назад, рядом с ней, испарилась.
— Ты смотришь на моего брата? — не следя за тоном, резко спросил я. Лили посмотрела на меня широко распахнутыми глазами и, не удерживаясь от улыбки, произнесла:
— Я смотрю, как люди танцуют… кстати, твой брат изумительный танцор.
— Неужели? — выдавил я.
— Да.
«Он изумительный говнюк, а не танцор, Лили».
— Я танцую лучше, — уверенно отрезал я.
— Нет, ты лучше болтаешь, — категорично сказала она, с иронией глядя в мои глаза.
— Издеваешься? — вскипал я. Она улыбнулась. — Почему ты улыбаешься?
— Марсель прав. Он успел сказать, что ты очень смешной, когда злишься, — «чтоб его!» — Тебе больше идёт быть холодным, чёрствым… Никаких эмоций. Poker Face. Да-а, эта маска хорошо приросла к тебе, — кивнула она.
— Маска?
— Да, — улыбнулась она, несколько пьяно растягивая это короткое слово, — Ты ведь не равнодушный человек. Хоть иногда и дьявол.
— Я так на него похож? — улыбнулся я.
— Да, особенно когда делаешь такие глаза… — она пыталась скопировать мой взгляд. Увидев, как я скептически смотрю на неё из-под прикрытых век, она рассмеялась.
— Ты перебрала с шампанским. И хватит улыбаться направо и налево. Собираешься всех здесь с ума свести? — она самодовольно улыбнулась, закатив глаза. Затем, простонав, будто от скуки, произнесла:
— Господи, когда придёт Марсель и избавит меня от вашего занудства, мистер Грей?
— Не буди во мне зверя, — произнёс я первое, что пришло мне в голову. Она уже разбудила в тебе чёрте что, Дориан!
— Очень. Страшно, — произнеся эти два слова как можно более раздельно, произнесла она.
Её глаза сверкали, стали так близки к моим, когда она склонилась ко мне. Она вела какую-то игру, и я не знал, что мне делать, кроме как продолжать поддаваться её чарам.
— Потанцуем? — с надеждой спросил я, сглотнув.
— Я не дотянусь до твоего высокомерия, — с милой улыбкой произнесла она.
— А я больше не готов опускаться до ребяческого спора, — тут же парировал я, — Идём… я же вижу, что ты этого хочешь. И ждёшь.
— Я жду Марселя, — она специально меня бесит?!
— Нет, — отрезал я.
— Что? Хватит. Ты не можешь так говорить со мной, я не твоя девушка, — я посмотрел в её глаза и теперь точно понял, чего она хочет. Она думает, что бросила мне этой фразой вызов? Ничуть это не вызов, это самый прямой намёк, который можно получить от девушки.