Геродот указывает, что персидское войско «покорило македонян в добавление к тем народам, которые находились уже под властью царя».[10] В то время как ночью на персидское войско напали фракийцы, армия Мардония находилась лагерем в Македонии.[11] Геродот не раскрывает нам, в силу каких обстоятельств Мардоний выбрал лагерь для своей армии именно в Македонии. Были ли здесь стратегические преимущества или македонский царь был сам заинтересован в пребывании персидской армии в Македонии — этот вопрос остается открытым. Из труда Геродота мы узнаем, что Аминта сильно боялся персов и что он в свое время радушно принял персидских послов.[12] Нельзя сказать, чтобы эти известия Геродота отличались ясностью. С одной стороны, мы имеем указание на то, что македоняне были покорены персами, с другой стороны, персидские послы говорят Аминте: «Ты принял нас радушно, угощаешь великолепно, ты даешь царю Дарию землю и воду...»[13] Если македонский царь дал персам землю и воду, принял их радушно, то речь может идти скорее всего не о покорении, а об известной заинтересованности самих македонских царей в персидском господстве на севере. Поэтому нам кажется, что утверждение некоторых историков о враждебном отношении Македонии к Персии, о стремлении ее отказаться от подчинения персов не имеет достаточных оснований.[14] Не может быть принята и точка зрения Парибени о том, что несколько позднее Александр I держался по отношению к персам лояльно.[15] Эти утверждения основаны главным образом на легенде о насилиях персов в Македонии и о том, как Александр, сын Аминты, после дерзких требований персидских послов перерезал все персидское посольство.[16] Вместе с послами погибла их прислуга и уничтожены всякого рода обильные запасы.[17] Между тем известно, что после этого поступка Македония не только осталась под властью персов, но Александр породнил свою сестру Гигею со знатным персом Бубарой и на долгое время сделался данником персидского царя. Геродот истолковывает эти события таким образом, что Александр вынужден был дорогой ценой купить [120] молчание о смерти послов. Когда персами начаты были деятельные розыски погибших людей, Александр выдал прибывшим для этой цели в Македонию персам большую сумму денег, а их руководителю отдал в жены свою родную сестру.[18] Легенда Геродота была выдумана, чтобы показать, что македоняне и по происхождению, и по духу настоящие греки. Позднейшая македонская пропаганда создала даже легенду об антиперсидском поведении македонян после победы при Платее, когда македоняне брали в плен бежавших персов, грабили их и продавали в рабство. Однако факты греко-македонских отношений эпохи греко-персидских войн говорят об обратном.
Аминта сначала боялся персов, а потом использовал связь с Персией для усиления своей власти и авторитета во вновь присоединенных к Македонии областях. По этому пути, но более настойчиво, шел и сын Аминты, Александр I (498—454 гг.).
Нельзя пройти мимо того неоспоримого факта, что Александр оставался верен персам в самые трудные для них моменты войны, во время неудачного похода Мардония и после битвы при Саламине и Платеях. Несмотря на то, что во время похода Мардония в 492 году сухопутные персидские войска пострадали от фракийского племени бригов, а флот потерпел кораблекрушение при Афоне,[19] Македония и Фракия оставались под властью персов и продолжали платить определенный трибут, на что указывают монеты Александра I и эдонского царя Гета.[20]
После саламинского боя для персов особенно важно было оторвать Афины от Спарты и ценой любых уступок перетянуть афинян на свою сторону. Мардоний соблазнял афинян надеждой на мир и на дружбу с царем.[21] Зная, что македонский царь в греко-персидской войне не разделял греческих интересов, а действовал в пользу своих собственных, персидский полководец отправил его в Афины в качестве своего посла.[22] Проф. Лурье подчеркивает, что Александр был очень подходящим для этой роли человеком в связи с тем, что он до этого времени был в дружественных отношениях с Афинами и поддерживал экономические связи с ними.[23] Но во время миссии македонского царя в Афины дружественных отношений между ними уже не существовало. С самого начала войны грекам была известна ориентация, которой придерживалась Македония. [121]
Геродот очень подробно излагает приезд Александра в Афины с предложением о мире, бурное афинское народное собрание, примирительную речь Александра и гордый ответ греков. Эти факты не оставляют сомнения в том, что в своих действиях царь Македонии исходил из интересов своей страны, а не из общегреческих интересов, что его цели и задачи шли вразрез с целями и задачами греческих государств.[24]
Александр был послан Мардонием в Афины со следующими предложениями: если афиняне сложат оружие против персов, то царь прощает им все прегрешения, содеянные против него, возвращает им землю и независимость, за что они, в свою очередь, должны заключить равноправный союз с Персией. Храмы и все то, что было истреблено персами, в огне, они обязуются восстановить. Наконец, персы обещали афинянам и другие области, если они того пожелают. К этому посланию Мардония Александр присоединил свои доводы с целью склонить афинян на сторону персов. Он обратил внимание афинян на то, что условия, предлагаемые персидским царем, очень выгодны, а поэтому безумно не принять их и воевать с царем. Афиняне не могут, по его мнению, выйти победителями, т. к. Ксеркс владеет несметными полчищами и богатствами.[25] «Итак, — говорил он, — послушайтесь Мардония. Вы должны высоко ценить то, что могущественный царь отпускает прегрешения вам одним из всех эллинов и желает быть в дружбе с вами».[26]
Как ни заманчивы были условия Мардония, афиняне не могли их принять, во-первых, потому, что они не разрешали вопроса о господстве на море и в проливах, что было для афинян вопросом жизни и смерти. Во-вторых, было ясно, что если персы овладеют всей Грецией, то обещания, данные ими афинянам, не будут исполнены. Поэтому афиняне вместе со спартанцами отвергли предложения персов.[27] Александру был дан категорический ответ. «Мы преданы свободе и будем сопротивляться, как только можем. Ты не пытайся уговорить нас вступить в союз с варваром. Мы не последуем твоим увещеваниям».[28] Афиняне клялись не заключать союза с Ксерксом, а македонского царя просили не показываться [122] с такими речами и не уговаривать их «совершать нечестивое дело».[29]
Эти указания источника не оставляют сомнений в том, что персы действовали заодно с Александром, что интересы Македонии и Персии во всех отношениях теснее совпадали, чем интересы греко-македонские. Но это положение находится в противоречии с другим высказыванием того же Геродота о том, будто Александр известил греков о численности персов во время похода к Темпейскому ущелью, а во время битвы при Платеях тайно ушел в афинский стан и открыл афинянам план Мардония.[30] Геродот описывает, как глубокой ночью прискакал на коне к афинской страже Александр и потребовал немедленного свидания с начальниками. Когда они пришли, он объявил, что Мардоний с рассветом начнет бой, что у персов съестных припасов остается на несколько дней и что греки должны готовиться к отпору. Открывая грекам замысел Мардония, Александр подчеркивал, что он не сообщил бы, если бы он так сильно не был обеспокоен судьбой всей Эллады. «Ведь сам я издревле эллин по происхождению и не желал бы видеть Элладу порабощенной, а не свободной». За свою тайную измену персам Александр просил у греков, чтобы они в случае победы вспомнили о нем, из-за любви к эллинам решившимся «на столь опасное дело».[31] Вызывают сомнения слова Геродота о том, что Александр «казался расположенным к ним (т. е. к грекам. — А. Ш.), и потому они послушали его».[32] Это не соответствует тому, что сам Геродот повествует о посольской деятельности македонского царя в Греции, тем более, что перед платейской битвой Мардоний зимовал в Фессалии и Македонии.[33] Впрочем, сам Геродот, видимо, сомневаясь в правдивости своих доказательств, приводит тут же другое свое предположение о причине отхода греческих войск. Греческие войска отошли от занятых позиций, ибо они узнали, что в нижней Македонии есть другой проход в Фессалию, через область перребов, где действительно прошло войско Ксеркса, которое могло отрезать грекам отступление.[34] Как бы то ни было, мы [123] не можем сомневаться в том, что Александр при Платеях также остался верен персам и что даже после поражения Мардония Македония не отпала от Персии. После битвы при Платеях персидский полководец Артабаз имел возможность пройти Македонию и осаждать Потидею и Олинф, в котором находились неприятели.[35] Конечно, Македония не стала вассальным государством персидских царей, как это предполагал Гейер; она также не стала персидской сатрапией, как это думал Кессон.[36] Интересы персов вряд ли шли так далеко. Ксеркс, мечтая укрепиться в Европе, смотрел на Македонию как на плацдарм для будущих своих завоеваний. Вследствие заинтересованности персов в создании на севере Балкан оплота для своей дальнейшей агрессии, они расширили границы этой страны от Олимпа вверх до гор Гемуса. Эти мероприятия были выгодны нижнемакедонским племенам, царь которых стремился к увеличению и укреплению своей территории. Греки не могли этого сделать, персы же охотно делали, поэтому Александр предоставлял последним возможность беспрепятственно расширять страну, чтобы впоследствии удержать и укрепить ее уже своими собственными силами.
10
Hdt., VI.44.
11
Там же, VI.45.
12
Там же, V.18, 19.
13
Там же, VI.44, V.18.
14
Т. В. Блаватская, указ. соч., стр. 47.
15
R. Paribeni, указ. соч., р. 33.
16
Hdt., V.20, Just., VII.3.3-6.
17
Там же, 21.
18
Hdt, V.21; Just., VII.3.7-9.
19
Hdt., VI.44-45.
20
Abel, указ. соч., стр. 155.
21
Неаd, указ. соч., стр. 201; Just., II.14.
22
Hdt., VIII.140-142, 144.
23
С. Я. Лурье, указ. соч., стр. 206-207.
24
В трактовке этого материала особенно ощущается основная политическая тенденция Геродота, направленная на восхваление великих заслуг Афин в греко-персидских войнах. Это должно было сыграть исключительную роль в качестве оправдания последующей внешней и внутренней политики афинян перед сложившейся антиафинской оппозицией накануне Пелопоннесской войны.
25
Hdt, VIII, 140.
26
Там же.
27
Там же, 142.
28
Там же, 143.
29
Hdt., VIII.140.
30
Там же, VII.173, IX.44.
31
Там же, IX.45. Характерно, что Юстин не упоминает ничего о той помощи, которую будто оказывал Александр грекам тайно.
32
Там же. Ср. Casson, Macedonia, Thrace and Illyria, Oxford, 1926, p. 180. Опираясь на высказывания Геродота, Кессон пришел к выводу, что Александр I вел двуличную политику и перебегал на обе стороны. Он сочувствовал делу греков, но никогда не отступал от долга перед своим суверенным великим царем. Кессон утверждает, что Мардоний получил через Александра сведения о греках, но когда персы ушли, Александр вернулся к своей схеме ярко выраженного национализма. С этими доводами нельзя согласиться.
33
Hdt., VIII.126.
34
Там же, VII.173.
35
Hdt., IX.89, XIII.126-129.
36
Geyer, указ. соч. 124, стр. 42, Casson, указ. соч. 124, стр. 179.