Демосфен в ответ на письмо Филиппа говорит о ранней гегемонии Афин над Македонией: «... в нашей власти была Македония и платила нам налоги». Не менее определенно говорит оратор в третьей олинфской речи, что македонские цари следовали покорно за Афинами.[71] К сожалению, из утверждения Демосфена не ясно, какие македонские цари покорно следовали за Афинами и кто именно из них платил Афинам налоги.[72] С большей вероятностью можно предположить, что к этим царям Пердикка не относился. Это предположение может быть подтверждено следующими обстоятельствами: [132] 1) Пердикка стремился к объединению Македонии под своей властью и созданию сильного царства. Афиняне, напротив, были заинтересованы в ослаблении Македонии. Этим объясняется их союз с горномакедонскими племенами, направленный по существу против Пердикки. 2) Основание Амфиполя было невыгодно Пердикке, потому что Македония вследствие этого отдалялась от моря. Утверждение афинян в Амфиполе не было желательно и соседним городам, которые видели в них опасного конкурента. 3) Пердикка не был пассивным зрителем антиафинского движения в халкидских городах. Этим можно, в частности, объяснить тот факт, что афиняне присоединились к Филиппу и элимейскому царю Дерду против Пердикки.[73]
В 431 г. началась Пелопоннесская война. Эта война была поворотным моментом в истории греческих государств.[74] Она явилась выражением внутренних противоречий, присущих рабовладельческому обществу. В период войны столкнулись экономические интересы Афин с Коринфом, обнаружились противоречия между рабовладельцами и рабами, между демократическими Афинами и аристократической Спартой, между двумя крупными союзами греческих государств — Пелопоннесским и Афинским. Фукидид считал, что события этой войны были «величайшим потрясением для эллинов, некоторой части варваров и, можно даже сказать, для огромного большинства всех народов».[75] Противоречия двух крупнейших рабовладельческих государств разделили всю Грецию на два лагеря.[76]
Пелопоннесская война, охватившая почти весь греческий мир, не могла не коснуться Македонии, тем более, что на фракийском берегу столкнулись интересы афинского государства и государств Пелопоннеса. Борьбу этих государств между собой пытался использовать в своих целях македонский царь. Учитывая недовольство халкидских городов афинянами, он завел тайные сношения с недовольными городами и старался укрепить дух непокорности афинских союзников. Сам Пердикка начал через своих послов, отправленных в Лакедемон, хлопотать о том, чтобы вовлечь афинян в войну с пелопоннесцами, а коринфян старался склонить на свою [133] сторону, чтобы заставить Потидею выйти из союза с Афинами.[77]
Кроме того, Пердикка стал вести переговоры с халкидянами об организации единого антиафинского фронта. Антиафинская деятельность коринфян совместно с Пердиккой создала реальную опасность потери Афинами не только Потидеи, но и других союзников фракийского побережья.[78]
Желая предупредить отпадение союзных городов, афиняне поручили начальникам флота взять заложников от потидеян, срыть стены города и наблюдать за тем, чтобы по их примеру не отошли расположенные близко к Потидее города. Одновременно они послали в Македонию под командой Архестрата тысячу гоплитов на тридцати кораблях.[79] Потидеяне старались уладить свои отношения с афинянами мирным путем, но, убедившись в тщетности своих усилий, заручились помощью Лакедемона, заключили союз с халкидянами и ботиэями и вышли из союза с Афинским государством. В это самое время Пердикка убедил халкидян покинуть приморские города, разрушить их, переселиться в Олинф и укрепить его.[80] Халкидяне стали разрушать свои города, переселяться в глубь материка и готовиться к войне. Покинувшим свои города Пердикка предоставил на все время войны с афинянами местожительство в Мигдонии, в окрестностях озера Болбы.[81] Вероятно, этими мероприятиями Пердикка хотел создать в Олинфе укрепленный лагерь, защищавший не только ряд халкидских городов от афинских войск, но способный в любое время оказать помощь и Македонии и Потидее.
Когда тридцать афинских кораблей прибыли к фракийскому берегу, Потидея и целый ряд других городов уже отпали от Афин. Не имея возможности выступить одновременно на два фронта: против отпавших союзников и македонского царя,— афинские стратеги, при помощи внутренних врагов Македонии, вместе с Филиппом и братьями Дерды, заняв прочные базы, начали войну против главного виновника афинских затруднений — Пердикки.[82] [134]
Активизация действий афинян привела в тревогу коринфян. Боясь потерять свои сферы влияния на севере, они, несмотря на то, что война с афинянами не была объявлена официально, отправили туда две тысячи воинов во главе с Аристеем, сыном Адиманта. Это заставило афинян послать на театр военных действий подкрепление в количестве двух тысяч гоплитов и сорока кораблей под командой стратега Каллия. Подкрепление прибыло в Македонию, когда афинская армия только что завладела Термой и осадила Пидну. Однако и оно не добилось решительных успехов, вынуждено было снять осаду, примириться с Пердиккой и заключить с ним союз. Не совсем ясны причины, побудившие к заключению этого союза. Из Фукидида мы узнаем, что к этому их побудило поведение Потидеи и прибытие пелопоннесских воинов.[83] Как бы то ни было, афиняне оставили Македонию и направились к Потидее, где предстояло решительное сражение. Во время битвы Пердикка, несмотря на только что заключенный союз с Афинами, изменяет им и в качестве начальника конницы сражается вместе с потидеянами.[84] Можно подумать, что союз, заключенный с афинским войском в Македонии, был обдуманным ходом со стороны царя в пользу его союзников. Но последующая деятельность Пердикки показывает, что в угоду своим интересам он легко предавал как друзей, так и врагов.[85]
В происшедшем у Потидеи сражении афиняне одержали победу. Победители оградили город со стороны Паллены стекой, а со стороны моря блокировали его стоявшим на якоре флотом. Потидея оказалась в кольце вражеских войск.
Аристей, потеряв всякую надежду на спасение, отплыл, не замеченный афинской стражей, от Потидеи на Халкидику и стал просить помощи у Пелопоннеса.[86]
В это время в греко-македонских отношениях все большую роль начинает играть новая сила — Одрисское царство. Как Афины, так и Спарта пытались использовать эту силу в своих интересах. Успели в этом больше Афины.[87]
С целью укрепления своего влияния на фракийском побережье и покорения Македонии афиняне пытались заключить [135] союз с фракийским царем Ситалком, сыном Тереса. Это стремление афинян вызывалось возросшей ролью фракийского царства, усилением его международных связей, большим влиянием его в политических событиях V века. Это было первое фракийское варварское государство. Оно раскинулось от города Абдеры у устья Несты до Черного моря, с севера до Дуная и оказалось опасным соседом Македонии.[88] Объединив большое число фракийских племен, царство одрисов стало играть важную роль во внешней и внутренней политике греческих государств, особенно Афин.[89]
71
Dem., III.24.
72
Там же, XI.16.
73
Thuc., I.57. Фукидид подчеркивает, что прежний союзник и друг афинян Пердикка стал их врагом вследствие того, что они заключили союз с братом его, Филиппом, и Дердой, являющимися противниками македонского царя.
74
А. С. Шофман, Македония в Пелопоннесской войне, Уч. зап. Казанского ун-та, т. 116, кн. 5, 1956.
75
Thuc., I.1.23.
76
Там же, 18, 23.
77
Коринфская колония Потидея была главным опорным пунктом в торговых сношениях Коринфа с Македонией. Она была членом афинского морского союза, поддерживала связь с метрополией. Ежегодно оттуда назначался верховный магистрат (эпидемиург). Потидея была местом скрещения путей торговли деревом Афин и Коринфа в Македонии. Не случайно поэтому Пелопоннесская война началась осадой Потидеи. См. Д. Люстгавс, Торгiвля деревом у стародавнiи Грецii (V—IV ст. ст. до н. е.), Археологiя, II, Киiв, 1948, стр. 90-91.
78
Thuc., I.56.2.
79
Там же, 57-59.
80
Там же, 58.
81
Там же.
82
Там же, 59, 64. Важно отметить, что против Пердикки афиняне использовали его внутренних врагов: Филиппа и братьев Дерды. Это говорит о том, что Афины в своих целях удачно пользовались межплеменной борьбой горной Македонии с племенами Нижней Македонии.
83
Thuc., I.61.
84
Там же, I.61, 62.
85
Т. В. Блаватская указывает, что с самого начала Пелопоннесской войны афиняне проявляли большую гибкость в отношениях с царями Фракии и Македонии, неоднократно меняя свою ориентацию. Не меньшую гибкость в афино-македонских отношениях проявлял Пердикка. См. Т. В. Блаватская, Очерки политической истории Боспора в V—IV вв. до нашей эры. 1959, стр. 71.
86
Thuc, I.65.
87
Ив. Пастухов, указ. соч., стр. 41.
88
Thuc., II.97, Diod., XII.50.
89
А. Милчев, Социално-экономическият и общественно-политически строй на траките (VIII—IV в. пр. н. э.). «Исторически преглед», 1950. № 4-5, стр. 539.