Я старалась ответить, но казалось, не могла издать ни звука. Собрав всю силу воли, я попыталась снова и кое-как смогла выговорить несколько слов.
— Я не убегаю.
Его глаза были темными. Грозовыми. И я могла видеть, как борьба отражается на его чертах. Выражение его лица было мрачным, отчего он казался еще опаснее, и всего лишь на мгновенье я не была уверена, хотелось ли мне, чтобы он победил в этой борьбе или проиграл.
Потом это уже не имело значения, потому что он пальцами сжал мои волосы и жестко притянул меня к себе за мгновение до того, как его губы встретились с моими. Танцующие вокруг нас свистели и улюлюкали, но я едва слышала их сквозь грохот крови в моих ушах.
Я открыла губы, и его язык проник в мой рот, подчиняя меня. У него был роскошный вкус, словно у лучшего шоколада и первоклассного алкоголя. Я вцепилась в него, запутавшись пальцами в шелковых волнах его волос и прижавшись к нему всем телом. Я чувствовала себя легче воздуха, и было хорошо, что он так крепко меня держал, ведь если бы он меня отпустил, я, скорее всего, взлетела бы к потолку.
Наш поцелуй был жестким и безумным, резким и дразнящим. Я чувствовала вкус крови, но мне было все равно. Я хотела чувствовать все, отдавать все. Брать все. Я чувствовала безумие, словно мне было нужно это — его прикосновение, его эмоции, его существование, потому что, если бы я это прекратила или прервала, или пошла на попятную, это бы ушло. Это могло оказаться сном. Ошибкой. Фантазией.
Я не думала, что смогу с этим справиться. Он был словно наркотик, и теперь, когда я его попробовала, я знала, что никогда не смогу от него отказаться.
Он отстранился, тяжело и прерывисто дыша. Я протестующее застонала, испугавшись, что это конец. Но этот страх испарился, когда я посмотрела в его глаза. Мы не остановились. Черт меня побери, если я не увидела огонь в его глазах. Я не думала, что мы вообще остановимся.
Целую вечность мы просто смотрел друг на друга, не дыша, и я представила, как меня затягивает в него, как я теряюсь в его глазах. Тая, сгорая и теряя способность обойтись без этого чувства. Мое сердце так колотилось, что, несомненно, каждый мог увидеть, как мое платье двигается в такт пульсу. Я хотела умолять его дотронуться до меня снова, но в то же время не хотела, чтобы он прекращал на меня смотреть, потому что под взглядом Эвана я чувствовала себя живой и настоящей, чего не было уже очень давно.
Я не знала, стояли мы так часы или секунды. Я не слышала музыку и не видела толпу. Был только Эван, который смотрел на меня. Хотел меня.
Он не выдержал первым, взял меня за руку и нетерпеливо потащил через танцпол. Я охотно следовала за ним по темным коридорам к пожарной двери. Он распахнул ее пинком и вытащил меня в тускло освещенную аллею. Мне в нос ударил запах пива и картошки фри, но мне было все равно. Аллея или пятизвездочный отель: для меня это не имело значения. Я хотела только этого мужчину. Сейчас. Я просто хотела сдаться.
Я помнила раздражение с Кевином, но с Эваном все было по-другому. Он брал то, что хотел, давая то, что было нужно мне. Власть, контроль, страсть.
Одним движением он прижал меня спиной к стене, крепко обнимая.
— О боже, Энжи, ты красивая.
— Эван. — Это было все, что я смогла сказать. Единственный звук, который прорвался сквозь кипящее у меня в горле эмоции.
— Ты не представляешь, как долго я….
— Что? — спросила я, когда он оборвал себя на полуслове. Это был шепот, просьба. Черт, это была мольба.
— Прости, — сказал он, и я похолодела от пронзившего меня страха. — Черт, я так виноват.
Я схватила его за футболку, отказываясь отпускать. Только после того, как я это сделала, я осознала, что он не уходит, и извинения были предназначены не мне. Или мне, не знаю, это было не важно, потому что за что бы он не извинялся, это не имело отношения к его уходу. Я поняла это, когда его рот быстро и жестко нашел мой, а колено оказалось между моими ногами. Воздух между нами стал стремительно сгущаться, становясь жидким, теплым, чувственным и безопасным.
Он прервал поцелуй достаточно надолго, чтобы посмотреть в мои глаза. Его были темные от страсти. Мои, я уверена, были широко распахнуты от восторга.
Я открыла рот, чтобы заговорить, хотя не знала, что собираюсь сказать.
Он покачал головой и закрыл мне рот нежным поцелуем.
— Не говори, даже не думай.
Я покачала головой, потом кивнула, затем снова покачала. Не думать? Черт, я не могла думать. Не сейчас, и уж точно не когда его губы дотрагивались до моего виска, а его рука сжимала мою грудь. Все, что я могла, это вздохнуть.
Его большой палец потеребил мой сосок, затвердевшей под лифчиком. О чем, черт возьми, я думала? Я хотела его сжечь. Надеть кружево. Не надевать ничего.
— Чертова одежда, — пробормотал он, и я почти засмеялась от удовольствия из-за того, как совпали наши мысли. Однако смех скоро растворился в последовавших за этим словах. Мягкий мужской голос говорил мне, что он хочет коснуться меня, впиться зубами в мои соски, задрать мою юбку и спустить трусики, чтобы его пальцы могли проникнуть в меня.
Внутри уже не бурлил смех. Вместо этого там кипела лава. Горячая. Густая. Я хотела в ней купаться. Расплавиться от его прикосновений. Позволить ему отвести меня туда, куда он хочет.
Я вздохнула от удовольствия, улыбнувшись в ответ на его слова. Моя спина прогнулась в безмолвной мольбе о его прикосновениях. Больше его.
— Эван, — сказала я снова, только в этот раз это было не имя, я просьба. Черт, это была команда.
Его пальцы зарылись в моих волосах, и он потянул за них, заставляя меня запрокинуть голову и посмотреть ему в лицо. Я чувствовала себя пьяной, и это ощущение только усилилось, когда я заглянула в его темно-серые глаза, наполненные желанием.
— Энжи, — произнес он ровным и почти печальным голосом.
Я видела, как желание уходит из его взгляда, а ему на смену приходит что-то горячее и жесткое. Прежде чем я успела как-то осмыслить эту перемену, он отпустил мои волосы и ударил по кирпичной стене позади меня. Я подпрыгнула, удивленная и сбитая с толку этим изменением.
— Черт побери, — разозлился он и добавил более мягко: — Боже, я козел.
Я покачала головой, отрицая его слова и действия. Я не хотела, чтобы он останавливался, и не понимала, почему он это сделал.
Нет, это было неправдой. Я понимала, просто хотела, чтобы все исчезло. Мир вокруг нас. Обещания. Верность. Всему этому не было места между нами. Не сейчас. А как иначе, если бушующий огонь между нами мог все превратить в пепел?
— Скажи мне. — Мой голос был низким, прерывистым, но настойчивым. — Ты сказал, что, если бы я знала, чего ты хочешь, я бы убежала. Так скажи мне, ведь я, черт возьми, еще не бегу.
— Сказать тебе? — повторил он грубым и неровным голосом, словно пытался справиться с собой и не мог. — Сказать, как я хочу сорвать с тебя одежду? Как хочу взять твою грудь в ладони и зажать соски между пальцами, пока ты не начнешь кричать от боли и удовольствия?
Я вздрогнула, мои соски напряглись только от его слов.
— Или я должен сказать, как я хочу отшлепать тебя по голой заднице, пока твои ягодицы не покраснеют, а киска не намокнет? — Он наклонился ближе, шепча мне на ухо: — Я хочу, чтобы ты была голой. Голой, связанной и мокрой из-за меня. Я хочу, чтобы твои ноги были раздвинуты, а тело открыто. Я хочу видеть тебя. Черт, я хочу насладиться тобой. Хочу целовать тебя, чтобы мой язык сводил тебя с ума. Не хочу, чтобы ты думала о чем-то, кроме меня и удовольствия, которое я тебе доставляю. И я хочу видеть, как засверкают твои глаза, когда я наконец позволю тебе кончить.
Я тяжело дышала, мои трусики намокли, киска была влажная и пульсировала. Его слова безусловно меня шокировали. Но они меня и завели.
Я откинулась назад, увеличивая расстояние между нами, но только потому, что у меня не было выбора. Мне нужно было либо опереться на жесткую стену, либо я бы просто упала на землю, мое тело не могло меня держать.