«…Но голос учительства должен быть слышен? Конечно. Но громче и сильнее всего он будет слышен не тогда, когда в школьном комитете 5 учительских представителей будут спорить с 10 посторонними им. Путь иной, и в некоторых кантонах Швейцарии им уже идут. Там общественный школьный совет не имеет права выносить решения, не заслушав сперва мнения учительства данного района. Это и есть самый правильный путь: решает воля общества, но общество обязано выслушать мнение учительства».
Оспаривает автор и другую аксиому дилетантства — что «школа должна быть автономна». Народное образование должно субсидироваться государством. «Ясно, конечно, что неизбежная экономическая зависимость школы неизбежно создает правовую ее зависимость… Обогащать дефекты современной школы оторванностью ее от общественного влияния и варением современного учительства в собственном соку было бы странно. Школа осуществляет общественные задачи на общественные средства и все живые силы получает от общества — вот это положение скорее несомненно, нежели необходимость за маринования школы в ее «автономных» стенах в то время, как школа именно нуждается в сближении с обществом и жизнью… В старинном учении об автономии начальной и средней школы есть та доля истины, что учительство боится, что демократия, подобно самодержавию, будет мелочным надзором и произвольными предписаниями стеснять работу учителя… Учительство право в своем раздражении на предупредительный контроль, хотелось бы сказать, былой инспекции. Полную отмену так называемого превентивного контроля должно оно требовать. По оно часто идет дальше: «Никакого контроля». Но это уже ночь реакции: учитель обязан отчетом агентам общества: безотчетных деятелей народу не нужно, раз он требует отчета даже от своих выборных представителей».
«Учительство право в своем раздражении против мелочных циркуляров, трактовавших даже, кажется, о том, сколько времени думать перед выставлением отметки. Оно право, когда говорит: общество, поставь мне задачи, а технику исполнения этих задач предоставь ведать мне, как специалисту… Но учительство идет дальше: полная независимость. И это опять ночь реакции — это желание учительского произвола. Конституционное право уже давно решило ту проблему, над которой бьется учительская мысль: всякий выборный представитель независим (без наказа или императивного мандата), но так или иначе подотчетен; всякий служащий по назначению (т. е. и учитель) стоит в иерархическом отношении к тому, кто назначает его, но в интересах дела деятельность (компетенция) такого служащего должна определяться лишь с точки зрения цели (так называемая система особых поручений), в данном случае — определение в общих чертах целей учебной программы и предоставление полной свободы в выборе методов… Мы видим, что учителю в его поисках прав и свободы очень мешает то, что он служащий по назначению… Потому понятно, что учительство говорит о выборном начале. Под выборным началом учителя понимают выборы педагогическим советом нового члена. Но ясно, что это не выборное начало. Выборы обычно принято понимать, как выборы населением, т. е. получение своего мандата от народа». Выбор же педагогическим советом нового члена — простая кооптация со всеми своими недостатками: «Коллегия подбирает под стать себе товарища и не обновляется, большую роль играет и примитивная агитация чисто личного свойства в местном кругу с ее отрицательными сторонами».
Автор сомневается, возможны ли выборы учителей населением (он не указывает, почему эти выборы кажутся ему неосуществимыми), но отмечает, что в немецких и латышских местностях они практиковались и в самодержавной России. От себя скажем, что мы придаем громадное значение выборности учителей населением, т. е. непосредственному контролю населения над учительской деятельностью. Социал-демократия в своей программе всегда настаивала на выборности чиновников непосредственно самим населением, в том числе, конечно, и учителей. Учительство чересчур важная и ответственная функция, чтобы население могло отказаться от своего права непосредственного выбора и отзыва воспитателей молодого поколения. Выборность учителей практикуется и в Америке, и в некоторых кантонах Швейцарии. В тех кантонах Швейцарии, где существует выборность, состав учителей гораздо выше, чем в тех, где выборности нет. Необходимо только хорошенько обдумать, как наиболее целесообразно организовать эти выборы. Выборы учителей имеют громадное значение и с точки зрения пробуждения в массах населения интереса к постановке школьного дела, к постановке преподавания, к проблемам педагогики. Пока у нас в России такой интерес почти совершенно отсутствует, а между тем он один лишь является гарантией того, что школа будет соответствовать своему назначению.
1918 г.
О СВЕТСКОЙ ШКОЛЕ
Вопрос о светской школе — один из самых злободневных вопросов.
Декретом от 15 января 1918 г. провозглашено отделение церкви от государства и, как следствие этого, отделение школы от церкви. Государство тем самым заявляет, что в деле религии оно нейтрально, оно не поддерживает ни морально, ни материально ни одного вероисповедания. Для государства, для рабочего и крестьянского правительства отныне «несть эллин или иудей»… Какую бы веру ни исповедовал человек — государства это не касается. Он может быть православным, католиком, протестантом, старообрядцем, сектантом, магометанином, язычником, может не верить ни в какого бога — это не будет ему вменяться ни в заслугу, ни в преступление.
В средние века инаковерующих жгли на кострах, у нас не так давно еще жестоко преследовали сектантов, обязывали всех чиновников исполнять церковные обряды, преследовали евреев, натравливали на них темные массы— все во имя Христа, во имя православной церкви.
Православие было государственной религией, на поддержку его шли крупные суммы. Но зато и оно было слугою государства. За получаемые от государства привилегии оно должно было служить власти всеми силами, окружать ее ореолом божьего благословения, возвеличивать с амвона каждый ее шаг, покрывать своим авторитетом каждое ее преступление. Священник провозглашал многолетие царствующему дому, священник освящал казни своим присутствием, священник благословлял христолюбивое воинство на войну. Царское самодержавие смотрело на православных священников как на своих верных пособников, призванных морально поддерживать его авторитет, проповедовать по всей стране необходимость рабского послушания власть предержащим. Благодаря положению «господствующей» церкви, православие неразрывно связало себя с самодержавием, но тем самым оно подорвало свой нравственный авторитет в массах. То, что священник, вчера произносивший молитвы за царя, с падением самодержавия стал молиться за «благоверное» кадетское, а потом коалиционное правительство, должно было не поднять авторитет церкви, а еще более умалить его, подчеркнув, что церковь «чей хлеб кушает, того и слушает». Е. Репина, выступившая в 9-12 книжке «Русской школы» против светской школы, вынуждена констатировать, что «в интеллигенции и особенно в пролетариате религия Христа заменилась религиозной верой в принципы социализма». Но и «деревня», по ее словам, быстро распропагандируется, старозаветные устои давно пали, простая вера «деревенских баб» «уходит во власть предания». Три года империалистической бойни, начатой с благословения православной церкви, сделали свое дело. Наши пленные, бежавшие из Германии, рассказывали как-то, как к ним в лагерь приехал однажды священник. При первых же его словах поднялся такой крик, свист, раздались такие негодующие вопли, что священник совершенно растерялся. «Уйдите, батюшка, видите, не место вам тут», — сказал ему один пожилой крестьянин, и священник ушел, не выслушанный своей паствой.
![Общие вопросы педагогики. Организация народного образования в СССР _3.jpg](https://litlife.club/books/299476/read/images/_3.jpg)