— А товарищ Гамаюн? — Я понимал, какой ответ услышу, но вопрос задать должен был.
— Погиб товарищ Гамаюн. — Гневомир отнял руки от лица и поглядел на меня. — Он был в Деште, и отказался покинуть город. Хотя отлично знал, что тот обречён. И не хуже того знал, как принято поступать с уполномоченными и стражами Революции.
— А мы сидим тут! — вскочил со своего места Всполох. — Нет! Дольше я сидеть у Китобоев не намерен. Довольно с меня. Пусть трибунал, но я ещё успею повоевать с Блицкригом.
— Не будет трибунала, — успокоил его Гневомир. — Бессарабу уже передан по телеграфу приказ принять вас в ряды воздушных сил его армии.
Вот передышка и закончилась. Я снова отправлялся на войну.
— Только к товарищу Готлинду у меня отдельное дело, — добавил страж. — Мне нужно поговорить с ним наедине.
— Моя комната в вашем распоряжении, — произнёс Бронд, вставая из-за стола. В руке он по-прежнему держал запечатанную бутылку казёнки. — Идёмте, товарищи военлёты. Отметим ваше возвращение на войну.
Летуны и командор Китобоев вышли из комнаты. Оставили нас с Гневомиром наедине.
— И что же вы приберегли для меня? — спросил я стража.
Тот выпрямился на стуле. Вынул из кармана очки, водрузил их на нос.
— Тебя хотят видеть в столице, — без предисловий начал он. — Точнее нас обоих. Объяснять что-либо здесь и сейчас слишком долго. К тому же, я и не имею права говорить многого. А ещё большего — просто не знаю.
— Ты можешь ответить мне на один вопрос, товарищ Гневомир, — вздохнул я, — почему именно я?
— Точно сказать не могу, — покачал головой страж Революции, — но мне почему-то кажется, что это как-то касается твоего баджейского приключения.
Только теперь я понял, что Гневомир обращается ко мне на ты, и называет товарищ, а не гражданин.
— Ты серьёзно настроен вылетать так быстро, как сказал? — спросил я у Гневомира.
— Летун мой останется в армии Бессараба, — ответил тот, — а я уж как-нибудь вытерплю перелёт до столицы.
— Тебе, конечно, виднее, — покачал я головой. — Однако я бы на твоём месте отдохнул бы немного сначала. Нам ведь не один день лететь. Даже на безразгоннике перелёт займёт не меньше недели.
— Потерплю, — отрезал Гневомир. — Сроки у нас весьма сжатые.
— Ну раз так, — пожал плечами я, вставая со стула. — Тогда идём, товарищ Гневомир. «Народник», скорее всего, уже готов к вылету.
— Тем лучше, — кивнул Гневомир.
Мы вернулись к взлётно-посадочным полосам крепости. Механики, действительно, уже закончили с «Народником». Аэроплан стоял на полосе, готовый к взлёту. Там же находились и военлёты вместе с Брондом.
— Быстро вы улетаете, — произнёс командор Китобоев. — Совсем отдохнуть не желаете, товарищ?
— Времени нет, — бросил в ответ Гневомир на достаточно чистом имперском.
Коротко попрощавшись с товарищами, я сел за штурвал незнакомого аэроплана. Придётся осваивать его прямо в воздухе, как это было с «Носорогом». Но мне это не впервой.
— Устроился, товарищ Гневомир? — обернулся я к стражу, примащивающемуся сзади меня.
— Вполне, — ответил он. — Можно взлетать.
— Ну, значит, от винта!
«Народник» поднялся в воздух. Я развернул его — и, сверившись с картой, направил аэроплан к столице Народного государства.
Глава 2
«Народник» оказался отличной машиной. Шёл ровно. Не рыскал и не дёргался при длительном перелёте. А лететь нам пришлось не одни сутки. Лишь один раз мы приземлились на небольшом аэродроме близ военного городка. Прибыли точно по расписанию, а потому нас встретили техники и командир с уполномоченным воинской части.
Пока в нашем аэроплане меняли аккумуляторы, мы с Гневомиром могли хоть немного отдохнуть. Нам выделили топчаны, на которых, скорее всего, спали техники, дежурившие по ночам. Предложили консервы и горячий чай. Однако от еды мы с Гневомиром отказались. После полутора суток в небе хотелось только вытянуться на топчане, давая отдых уставшим ногам и спинам.
Несмотря на вынужденное долгое молчание, разговаривать тоже не тянуло. Мы улеглись на топчанах. Сон подкрался незаметно.
Казалось, мы не успели и глаз сомкнуть, как нас уже будят командир с уполномоченным. Нам в дорогу сунули термос и бумажный кулёк с бутербродами.
Распрощавшись с военлётами, даже имён которых не знали, мы с Гневомиром забрались в аэроплан. И я снова поднял его в небо.
Еда и горячий кофе из термоса пришлись очень кстати. Есть захотелось быстро. Особенно после короткого отдыха.
В общем, перелёт дался мне в чём-то легче, чем предыдущий, когда пришлось лететь на «Носороге» из-под Усть-Илима в Баджей. Но в чём-то и тяжелее. Короткий отдых и еда с горячим кофе, большая часть которого досталась мне, конечно, облегчили полёт. С другой стороны, в прошлый раз у меня был сменщик, можно хоть ненадолго отпустить рычаги. Да и кабина «Носорога» заметно больше. Сейчас же у меня уже спустя несколько часов снова затекли ноги и заныла спина.
Приземлились мы уже не в самой столице Народного государства, а на ещё одном военном аэродроме за городом. Только этот аэродром был куда больше предыдущего. И отдохнуть в этот раз нам не дали.
Едва мы с Гневомиром, хрустя суставами, выбрались из «Народника», к нам уже шагала весьма внушительная делегация из пятерых человек. Возглавлял её высокий человек в чёрном кожаном плаще поверх формы. С бритой головой, как у товарища Бессараба и такими же усиками. Правда, не столь крупного телосложения, что видно было, несмотря на кожаный плащ.
— Здравствуйте, товарищи, — подал он нам с Гневомиром руку. — Вы пунктуальны. Это радует. Идёмте.
Он развернулся и зашагал к небольшому зданию. Четверо его сопровождающих направились следом, отрезав нас от бритоголового.
— И кто это такой? — спросил я у Гневомира.
— Большой человек, — ответил тот. — Товарищ Огнедар — начальник разведки Урда.
Пояснять дальше Гневомир ничего не стал. Да и не было особенной нужды в пояснениях.
Помощники проводили нас до входа в здание. Они остались на улице, пропустив нас следом за товарищем Огнедаром в дом.
Собственно, дом этот состоял из одной комнаты. Всю обстановку её составляли стол и пять стульев. Огнедар оседлал один из них, предложив нам присаживаться напротив него.
— Времени у нас почти под обрез, — без лишних предисловий начал он. — Так что пока слушайте меня и не перебивайте. Положение Народного государства крайне тяжёлое. Да, крепость Соловец продержалась намного дольше, чем должна была, и этим спасла весь Урд. Соединившись, армии Брунике и Онгемунд, должны были рассечь наши войска в Прияворье и в приграничных с Великой степью областях и окружить весьма значительную группировку. Именно поэтому Народная армия пришла на помощь Соловцу так поздно. Нам удалось остановить Онгемунда и Гюрай-бея, а Брунике даже выдавить за границу. Но положение всё ещё очень тяжёлое. И всё может решить вмешательство Котсуолда. Островитяне пока держатся в стороне от войны. Однако в Котсуолде объявился наш старый знакомый Адмирал. И вы сами понимаете, что нам это совсем не нравится. Котсуолд уже вооружал Адмирала и его армию. Слал винтовки, пулемёты, целые эшелоны боеприпасов. Блицкриг весьма успешно прикрылся князем Махсоджаном. Теперь Котсуолд вполне может поступить точно также. Наша задача этого не допустить.
Он перевёл дух. Ни я, ни Гневомир не стали спрашивать, причём тут мы. Были бы ни причём, нас бы так срочно не выдёргивали с самых окраин Народного государства. Практически с линии фронта, где и я, и Гневомир могли принести определённую пользу.
— Вы, товарищ Готлинд, возможно наш единственный ключ к Адмиралу. Вы ведь были представлены ему. Он допустил вас до сверхсекретных экспериментов с их чёртовым газом. И, главное, сам Адмирал вряд ли догадывается, что именно вы, товарищ Готлинд, послужили причиной гибели Баджея. Вашей основной задачей, товарищ Готлинд, будет каким угодно образом скомпрометировать Адмирала в глазах котсуолдского правительства. Или же наоборот. Делайте что угодно, Готлинд, но Котсуолд не должен поддержать Адмирала и вступить в войну на стороне Блицкрига. В этом случае нам конец. Это я говорю, чтобы вы понимали всю серьёзность возложенной на вас миссии.