— У нас надежда только на Китобоев, — решительно говорил Всполох. — Надо прорываться к ним. Договориться, чтобы они помогли нам справиться с «Дерфлингером».
— Вы слишком полагаетесь на эту шайку воздушных пиратов, — отмахивался Лешек. Командующий летной части всегда был не в восторге от союза с Китобоями, о чём открыто заявлял коменданту крепости. — Что они могут противопоставить эскадре передовых кораблей Блицкрига?
— Я лучше всех вас знаю китобоев и их командора, Бронда, — настаивал я на правах главного спеца по нашим союзникам. — Они охотятся на крейсера, словно на настоящих китов.
— А что они будут делать с остальными судами Блицкрига? — ехидно заметил Лешек. — Или они готовы всю эскадру загарпунить?
— Я готов прорваться к крепости Китобоев, и выяснить всё у Бронда. Возможно, он сможет помочь нам не с одним «Дерфлингером». Или хотя бы выработать стратегию воздушного боя.
— Товарищ Лешек, — вскинулся Всполох, — нам без Китобоев точно каюк! Я понимаю, что вы не слишком доверяете им, но сейчас вы просто должны понять — у нас нет другого выхода. Просто нет!
— Ты это ещё нашему уполномоченному скажи, — рявкнул на него Лешек. — Знаете ли вы, товарищи, что наш уполномоченный уже не одну и не две кляузы в столицу отстучал по радиотелеграфу! Коменданту-то легко с ним препираться. У него и происхождение из народа, и заслуги перед комитетом и конвентом. Герой войны опять же! А я кто? Из мелких, но аристократов. Учился в Нейстрии, воевал там же. Дрался с нынешними союзниками опять же. В начале Гражданской оказался не на той стороне. А про то, как я перебил авиаотряд аристократов и прилетел в расположение народной армии товарища Бессараба. Нет, об этом и не вспомнят. Поставят к стенке без разговоров. Из Качи вон вытурили. Загнали в эту глушь. А дальше только стенка.
— Конечно, будет лучше, — удивительно спокойно сказал ему на это Всполох, — если нас всех прикончат блицкриговцы.
— Да делайте, что хотите, — махнул на нас рукой Лешек. Он поднялся на ноги — и вышел из каземата.
Мы проводили его взглядами. Все отлично понимали положение начальника авиационной части. Все мы в последние недели были на взводе. Но на Лешеке висела ещё и ответственность. Он регулярно получал нагоняи от коменданта и особенно уполномоченного Соловца. Последний, как говорили, буквально отрывался на начальнике авиачасти за пренебрежительное отношение коменданта. Когда же мы оказались практически прижаты к земле вражеской авиацией, Долгомил срывался на Лешека едва ли не каждый день. А бывало и дважды за день.
— Ночью я попытаюсь прорваться к крепости Китобоев, — сказал я, чтобы развеять повисшую после ухода начальника авиачасти гнетущую тишину. — Постараюсь вернуться как можно быстрее.
— А ты уверен, товарищ Готлинд, — поинтересовался Всполох, — что Китобои смогут нам помочь?
— Нет, — честно ответил я. — Но ты ведь сам сказал, товарищ Всполох, что другой надежды у нас просто нет.
— У нас в подвале, — зачем-то произнёс Баташ, — начснаб припрятал пару ящиков казёнки. Ты скажи Бронду, что если он поможет нам справиться с этим проклятым «Дерфлингером», то может на них рассчитывать.
Все уставились на всеведущего Баташа. Конечно, мы знали о его невероятной осведомлённости, но и у неё должны быть какие-то пределы. Но, видимо, они весьма широки.
Я как-то даже не решился спросить у Баташа, откуда тот знает о пристрастии Бронда к урдской казёнке.
Ночной полёт. Давно я уже не испытывал на себе его прелестей. Тем более что лететь придётся едва ли не над головами у блицкриговцев.
Первой проблемой стал взлёт. Вражеские истребители не оставляли нас в покое даже ночью. Чёрное небо полосовали длинные трасы зажигательных пуль. Взлететь незамеченным, казалось бы, не представляется возможным. Если только не учитывать особенности безразгонников. Они ведь не используются ещё и наполовину.
— Это безумие, — прямо заявил мне комэск Всполох. Меня особенно порадовали эти его слова. Если уж безрассудный комэск считает мою затею безумием, значит, я ещё чего-то стою, как летун.
Я вспомнил свой первый полёт на мотоцикле в старой крепости Китобоев. Что мне мешает повторить тот же трюк и здесь. Стены Соловца достаточно высоки, чтобы провернуть подобную авантюру.
— Ты хорошо подумал над этим? — в очередной раз поинтересовался у меня Всполох.
— Мы можем организовать для вас огненную завесу, — предложил командир зенитчиков. — Попробуете прорваться под нашим прикрытием.
— И получить очередь в хвост? — усмехнулся я. — Нет уж, спасибо. Если уж рисковать, то лучше при этом полагаться только на себя.
Зенитчик только пожал плечами. У него не было времени препираться со мной — слишком уж много у него дел.
Я же тем временем забрался в кабину своего «Шмеля» — и махнул товарищам. Механики с кряканьем навалились на аэроплан. Покатили по взлётной полосе к краю. Благо толкать его пришлось недолго.
Безразгонник скапотировал. Устремился к такой близкой, как оказалось, земле. В эти мгновения я полностью осознал всё безумие моей затеи. И с чего это я взял, что трюк, получившийся на лёгком мотоцикле, сработает и на бронированном «Шмеле», который весит намного больше. Да ещё и летящим носом вниз.
Я потянул штурвал на себя до упора. Запустил антиграв. Скорость падения аэроплана замедлилась. А вскоре я вывел «Шмеля» из пике. В этот момент мне показалось, что я днищем зацеплю каски блицкриговцев. Те суетились внизу, но ни один не поднял головы — и не заметил мой аэроплан. А ведь я вёл его на мизерной высоте. Всего в каких-то жалких двадцати-двадцати пяти метрах над землёй. Любой пулемётчик снимет меня одной хорошей очередью. Но подниматься выше я, всё равно, не рискнул бы. Именно из-за того, что подобной наглости от меня никто не ждал. Только на неё у меня и был расчёт.
Лететь пришлось на самых маленьких оборотах двигателя. Пусть и медленно, что добавляло опасности, зато так аэроплан практически бесшумен. Значит, у меня больше шансов проскользнуть буквально над головами блицкриговцев.
А ночь между тем была совсем не тихой и не тёмной. Тянулись по дорогам цепочки огоньков от фар грузовых машин. Десятками тянулись они в сторону Соловца. Шагали колонны солдат, делающих ночные марш-броски. Враг торопился как можно сильнее углубиться в территорию Народного государства. Где-то вдалеке можно было разглядеть громаду «Дерфлингера». Тот и после захода солнца продолжал обстрел крепости. Главное орудие Соловца отвечало ему. Вспышки от залпов пушек колоссального калибра то и дело озаряли ночное небо. Тогда отчётливо становились видны вражеские аэропланы над крепостью, до того бывшие только тёмными силуэтами.
Я медленно вёл аэроплан в направлении крепости Китобоев. То и дело внизу мелькали скопления блицкриговских военных и боевых машин. У меня закралось подозрение, что и Китобои могут оказаться в осаде. Тогда у Соловца уж точно нет никакой надежды на спасение.
И всё же нам повезло. Блицкриг ещё не добрался до горной крепости Бронда. Я сделал круг на ней. Стрелять в меня никто не стал. Тогда я сбросил вниз шар с фосфоресцирующей жидкостью. Использовать ракету я не решился — она вполне могла обнаружить крепость Китобоев. Жидкость растеклась сразу по нескольким взлётным полосам. И тут же внизу замаячила пара факелов-семафоров. Мне указали место для посадки. Конечно же, на одной из фосфоресцирующих полос.
— Командор спит уже, — сказал мне сигнальщик, всё ещё державший в руках горящие семафоры. — Мы охотимся не один день, но добычи мало. Блицкриг хорошо охраняет свои корабли. А уж когда притащился этот проклятый «Дерфлингер»! У нас с ним старые счёты. Но его охраняет не меньше авиаполка. Никак не подобраться!
— Именно по поводу «Дерфлингера» я прилетел к вам. — Я хлопнул сигнальщика по плечу. — Надеюсь, старине Бронду понравится наша затея.
— Ну, он готов на любое безумство, лишь бы посчитаться с чёртовым «Дерфлингером».
— Вот как раз безумство я и хочу ему предложить.