Изменить стиль страницы

Девушки тем временем, окончательно приведенные в ужас звероподобным бормотанием гиганта, задрожали еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Амико обняла Кейко, как обнимает дочку любящая мать. Если повезет, это чудовище с первого раза удовлетворится ей, а подруга сможет хотя бы попробовать убежать.

Однако вместо того, чтобы убивать и насиловать, незнакомец пошарил в нагрудном кармане черного от крови бронежилета, ища рацию. Она нашлась, но вот беда — меткий выстрел бирманца пробил ее насквозь, и теперь в треснутом корпусе лишь сиротливо перекатывались обломки.

— Твою мать, — с чувством произнес он, а потом огляделся и прислушался. Грохот стрельбы не утих, но теперь доносился исключительно с севера, с той стороны, где стенки ущелья за окраинами деревни начинали быстро сходиться, уходя за поворот. Теперь оттуда перекатами приходил гул более медленных и мощных винтов. — Ага, «коровы» уже здесь. Как бы не опоздать в последний вагончик.

Обернувшись к девушкам, чужак добавил:

— О, как трясутся. Взять, что ли, за шкирку, да и погнать? Некогда уговаривать-то. Эй, девчонки, подъем — пошли своих искать. Как там это?.. Хей, герлз, ви маст гоу. Донт би эфрейд, я малолеток не ем.

Гигант вдруг заговорил на английском. Это слегка обнадеживало, делая его непохожим на бессловесных орков. Амико была отличницей по иностранным языкам и, запинаясь, ответила:

— Ху ару ю? Вату ду ю вонт? Веру ар ю тейкин ас?

— О, разговаривает! — восхитился незнакомец. — Матрос спецназначения Засельцев, Краснознаменный Тихоокеанский флот!

— Дзасэруцэву… — заторможенно повторила Амико. — Краснознаменный… Русские?!

К удивлению Засельцева обе девушки еще сильнее задрожали и даже попытались отодвинуться.

— Ну ладно, пошли скорее, а то поезд уйдет без нас. Пассажиров должны были освободить и вывезти вертолетами. Давайте, давайте, поднимайтесь… — матрос протянул было руку, потом спохватился и попытался вытереть ее о пятнистые штаны. Увы, толку с этого было мало.

Девушки лишь сильнее прижались друг к другу.

— Что здесь делают русские? — спросила Амико, с опаской глядя на протянутую руку. — Откуда вы взялись?

Повернув голову на звук особенно длинной пулеметной очереди, Иван рявкнул с подступающим раздражением:

— Какая разница? Спасать вас послали, а ты тут кочевряжитесь! Быстрее, пошли!..

Было видно, как сражаются в душе Амико два противоречивых чувства. Страх перед огромным окровавленным русским никак не желал уступать осознанию того, что этот человек и впрямь их спас. Дрожь все колотила девушку, а подруга прижималась, ища помощи. Вот только кто бы ей самой помог.

Мысли неслись как пулеметная очередь. Врать у него нет причин. Куда-то заманивать смысла нет. Он дрался с похитителями. И на самолете были русские…

Засельцев увидел, как одна из японок приподнялась на коленях и протянула ему тонкую ручку:

— По… помогите встать.

— Ну, давно бы так, — буркнул он, и тонкая белая рука утонула в широченной мозолистой ладони. Амико почувствовала, как ее подняло, точно лифтом, без малейшего напряжения, да еще и вместе с Кейко. Та, впрочем, совершено не была уверена, стоит ли доверять этому мяснику.

— Амико-тян, это же русский!!! Смотри, какой страшный! Он же нас заведет куда-нибудь и убьет. Давай убежим?

— Кейко-тян, если бы он хотел нас убить, то уже убил бы, — отвечала Амико. — Если мы не пойдем с ним, то пропадем точно. Мне тоже страшно, но давай рискнем.

Тут девушка поняла, что, распрямившись, оказалась практически голой. Отпустив подругу, она торопливо натянула остатки одежды. Кейко поспешно последовала примеру подруги.

— Надеюсь, мы не зря вам поверили. Ведите.

Не удостоив полураздетых спутниц лишним взглядом, Засельцев выглянул на улицу, взяв наизготовку свой АС.

— Давайте, до следующего угла, рысью… за мной!.. — и припустил в сторону площади.

Спотыкаясь и шумя, девушки неловко устремились следом. Амико смотрела в широкую темную спину впереди и крепко держала руку подруги.

Русский притормозил перед широким промежутком между хибарами и осторожно заглянул за угол. Даже со спины было видно, как он насторожился — видимо, кого-то заметил. Аккуратно поднял автомат, и прицелился. Чертыхнулся про себя, и покрепче прижался плечом к угловой балке — надо полагать, руки неприлично дрожали после бешеной рукопашной.

«Туп-туп-туп-туп!» — глухо протарахтел автомат. Удовлетворенно кивнув, матрос обернулся к девушкам:

— Так, на ту сторону, бегом марш! И не тормозить! — прошептал он и снова выглянул, проверяя, не появился ли кто.

Выскакивать на пустынную улицу было страшно, и они замешкались, невольно подталкивая друг друга. Подождав несколько секунд, русский досадливо хмыкнул и наградил ту, кто оказалась ближе — Кейко — энергичным шлепком по пятой точке, да так, что ее вынесло чуть ли не на середину улицы.

Амико не стала дожидаться ручного ускорения и выбежала следом за подругой. Кейко, в которой возмущение едва не перекрыло страх, обернулась и увидела подругу, снова схватившую ее за руку и перетащившую туда, куда указывал русский.

— Куда он нас ведет-то? — прошипела Кейко.

— Понятия не имею.

Матрос перебежал следом, и снова двинулся впереди, настороженно осматриваясь и прислушиваясь. Впереди по прежнему гудели винты, и доносилось раскатистое эхо пулеметных очередей, но в деревне больше никто не стрелял. Судя по тому, как нахмурился русский, то был нехороший знак.

Предчувствия не обманули — беглецы не прошли и пары домов, как из-за поворота впереди высыпал с десяток вооруженных бандитов. Они увидели беглецов одновременно и, радостно заорав, кинулись вперед.

Русский вскинул автомат, и, срезав первого же метким выстрелом, крикнул, торопливо пятясь на девушек и запихивая их в очередной дворик, до тошноты похожий на тот, злополучный:

— Назад! Живо, коли жизнь дорога!..

Амико послушно затолкала Кейко во двор, сдавленно прошептав русскому в спину:

— Они же вас теперь точно убьют!

— Не ссать, прорвемся! — непонятно ответил он, еще несколько раз выстрелил, и, подхватившись, бросился в узкий промежуток между хибарами. Его широким плечам там было тесно, и пришлось повернуться правым боком вперед, держа автомат одной рукой. Второй он с силой механического манипулятора схватил Амико за руку и поволок за собой, снося и расшвыривая по дороге какие-то горшки, клетки и простыни. Девушка едва успела уцепить за руку Кейко, чтобы та не отстала.

— Мамочки! — воскликнула подруга, пока они хороводом проносились в чужом пространстве. Амико и самой очень хотелось выпустить внутреннее напряжение вместе с криком, словами, чем угодно. Но почему-то казалось, что стоит лишь чуть ослабить внутреннюю пружину — и они не смогут держаться наравне с русским, отстанут и сгинут, делая его труд бесполезным.

— Куда мы бежим?! — спросила она, глядя снизу вверх на бегу.

Тот, не ответил — было не того. Сгорбленная спина, резкие повороты головы вправо-влево, чутко ищущий цель ствол автомата — все это выдавало дикое напряжение, придав ему еще больше сходства с опасным крупным хищником.

Русский действительно успел первым — прыгнувший навстречу с приподнятой на сваях террасы игиловец получил пулю в живот и бешено взвыл. Но второй, в котором девушки с ужасом узнали главаря, выскочил из-за его спины, ловко отбив длинный ствол автомата в сторону, и сделал стремительный выпад афганским кинжалом-бебутом, целясь в горло.

Иван едва успел прикрыться левой рукой, зашипев от боли, когда лезвие вспороло рукав. Выпустив автомат, он сумел перехватить вооруженную руку афганца, тот тоже вцепился в него, и противники завертелись, точно в танце, пытаясь пересилить друг друга, наступая на ноги несчастным японкам.

Почему-то все это начинало утомлять и злить Амико. Бесконечная резня, бесконечная погоня…

Стоило игиловцу оказаться ближе, как она бросилась ему под ноги, хватая под колени. Уткнувшись лицом в мускулистую ляжку под форменными штанами, девушка пустила в ход и зубы. Тот взвыл и дернулся, на секунду глянув вниз и яростно пнув повисшую на ноге девчонку. Но Иван уже воспользовался моментом и тоже успел выхватить свой нож с зеленой ручкой. Жилистый афганец, весьма тертый калач, судя по повадкам, мгновенно восстановил паритет, перехватив вооруженную руку русского, не давая ему ударить острием. Но тот, вдруг злобно усмехнувшись, с разворота приложил игиловца спиной об стенку и навалился, пересиливая. Кулак с зажатой обратным хватом рукояткой боевого нож медленно, дрожа от напряжения, приблизился к подбородку афганца. Тот удивленно оскалился, но было уже поздно — русский почти уткнул рукоять ему в шею и вдруг нажал большим пальцем на какой-то рычаг на рукояти. Что-то хлопнуло, голова игиловца дернулась назад и вверх, изо рта хлынула кровь, а один из выпученных глаз вдруг вывалился из глазницы, и повис, вращаясь на глазном нерве.