- Я не смогу с ним работать, - неестественно ровным голосом отозвалось мое тело и все-таки отвернулось. - И оставаться здесь… простите, мой принц, это невыносимо. Позвольте мне покинуть Нальму. Я вернусь в условленный срок, обещаю. Но провести здесь всю беременность выше моих сил.
На этих словах меня прошиб холодный пот - как назло, выглядело весьма кстати.
Неужели из-за моего опрометчивого согласия силы внушения будет достаточно, чтобы сорок недель держать меня в глуши, бесправной узницей в собственном теле?! Я же сойду с ума раньше, чем доеду!..
Ну же, Ваше Высочество, вы же не можете просто взять и поверить, что ваш единокровный брат способен сотворить что-то такое, из-за чего я откажусь от работы, от маленькой принцессы, от собственной семьи, от вас - и позорно сбегу?!
- Вега, Вы не пленница здесь, - с обманчивой мягкостью сказал Третий, чуть подавшись вперед. - Разумеется, Вы можете покинуть столицу. Его Величество будет недоволен, но я смогу убедить его, передав Ваши слова. Вы ведь объясните мне, что произошло?
- Я не могу об этом говорить! - неприлично всхлипнуло тело и спрятало лицо в ладонях - но все же поймало тот момент, когда принц, не выдержав, поднялся на ноги и обогнул стол, явно намереваясь обнять меня. - Не прикасайтесь ко мне!
Его Высочество застыл - и покорно опустился на одно колено возле моего кресла, не пытаясь дотронуться и глядя на меня снизу вверх.
- Вам неприятны мои прикосновения? Или Вам страшно?
- Я… со мной все время случается что-то подобное!.. - тело утирало слезы руками, пока принц не подсунул свой платок. - Я словно меченая, испорченная, и все вокруг это видят!.. Да еще этот ребенок!.. А теперь еще и… Не могу больше так жить! - вдруг с неожиданной яростью выкрикнуло тело и швырнуло промокший платок на пол.
- А как Вы хотите жить? - спросил Его Высочество.
- Не знаю! - тело ударило кулаком по подлокотнику и отвернулось, пряча лицо. - Не знаю, хочу ли!..
- Вы - здоровая, нормальная женщина, самая решительная и мудрая из всех, кого я встречал, - серьезно сообщил принц. - Что такого могло случиться, что Вы засомневались в ценности своей жизни?
Вместо ответа тело скорчилось и позорно разревелось, не реагируя на подначки и вопросы и крупно вздрогнув, когда Его Высочество все-таки рискнул коснуться руки. В конце концов принц, не выдержав, застыл - и активировал вживленные сенсоры, явно рассчитывая получить объяснения от Рино.
При всей напряженности ситуации я не могла мысленно не поаплодировать Синду Ривзу. Перессорить двух братьев из-за женщины, добиться смуты и брожения внутри Ордена - не стерпят же агенты над собой начальство, способное покуситься на невесту принца, да еще против ее воли?! - и улизнуть, пользуясь неразберихой. Я сама не придумала бы лучше.
Но мою участь это никак не облегчало.
Похоже, во мне умерла великая актриса, потому что Его Высочество в истерику поверил сразу и безоговорочно. Магов, способных почувствовать ментальное вмешательство, во дворце находилось ровно трое - двое в составе хелльской делегации, мирно спят в своем крыле, а третьему хорошо за девяносто, и он испытывает определенные трудности с тем, чтобы проверять всех рыдающих девиц.
Кто еще может заметить, что со мной что-то не так, и как бы это попасться ему на глаза?..
В кабинет ворвался сперва нецензурный вопль, адресованный охране, затем - нецензурный вопль, адресованный принцу, и только потом - сам Рино, взмыленный, запыленный, с застрявшим в волосах зеленым листочком, будто лично инспектировал дворцовые кусты.
Впрочем, я бы не удивилась, выяснив, что именно так дела и обстояли.
- Вега, что за… - начал было лорд асессор, но тут мое тело испуганно вздрогнуло и болезненно выпрямилось, словно королева на эшафоте, и он осекся, с откровенным недоумением разглядывая мое заплаканное лицо. Третий вопль (без сомнения, тоже нецензурный, только адресованный уже мне) застрял у него в горле, и оттуда вырвалась только пара слов из наиболее экспрессивной части, и то с какой-то странной задержкой.
Третий поднялся с колен, как-то ненавязчиво загородив собой мое кресло.
- Полагаю, сейчас ты - не самая подходящая компания для леди Альгринн, - интонации его голоса чем-то неуловимо напоминали мягкость кошачьей лапки, в которой до поры прячутся острые хищные когти. - Именно поэтому я и начал разговор по сенсорам.
- Х… городить ты начал, - не удержался Рино. - Именно поэтому я и пришел.
А я мысленно возликовала.
Конечно же, вот оно, слабое место в плане Синда Ривза! Последние дни Рино неустанно носился по делам Ордена, практически не появляясь дома, а Сестра, напротив, проводила время то со мной, то в детской. Контрабандист не видел их рядом, не видел, как они понимают друг друга без слов, как в любой толпе вдруг находят друг друга взглядами, как королевский бастард темнеет лицом, стоит какому-нибудь высокопоставленному красавцу опрометчиво приблизиться к его жене - словно до сих пор боится, что однажды свободолюбивая жрица не станет отшучиваться в ответ на привычный светский флирт…
При дворе порой говорили об их браке как о заключенном исключительно ради укрепления связей между духовной и светской властью. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить: насквозь прокуренный, вечно матерящийся, безмерно циничный лорд асессор, которого иррационально побаивался весь Орден, был влюблен в свою супругу, как мальчишка. Синд Ривз этого не знал - а вот грязных сплетен, похоже, наслушался сполна.
Зато Третий, имевший возможность наблюдать за этой парой с момента их знакомства, уж точно был в курсе.
Оставалось надеяться, что брату он поверит больше, чем паре моих гримас и внезапной истерике.
- Я же сказал… - с легким раздражением начал принц, но его перебили:
- Что ты сказал, я понял, - буркнул Рино. - А вот с чего ты взял, что это действительно был я? Или ты уже вызвал специалиста по иллюзиям, чтобы Вегу проверили на остаточные колебания?
- Вызвал, - признался Третий и обернулся, одарив меня виноватым взглядом.
Мое тело продолжало изображать оскорбленную и перепуганную жертву произвола - хотя, по совести, если уж кто и имел право на подобный вид, так это сам Рино. Лорд асессор мог восхищаться моей выдержкой, ценить как сотрудника и требовать скорейшего возвращения на службу, но он никогда не смотрел на меня как на женщину.
Только вот принцу, видевшему меня в слезах дважды в жизни, хватило даже этой незначительной приязни, чтобы начать мелочно, безосновательно - но все же сомневаться.
Кажется, он сам себя за это презирал.
- Вы сами выдали мне амулет с защитой от иллюзий, - напомнил мой голос, и своевольное тело продемонстрировало принцу ониксовый цветок на цепочке, которую принц действительно собственноручно застегнул у меня на шее не далее пары дней назад в числе прочих защитных приспособлений.
Его Высочество снова повернулся к брату. Тот ответил ему растерянным взглядом.
Третий, разумеется, и не думал всерьез в чем-либо обвинять королевского асессора, но чем объяснить мои внезапные слезы, не представлял - как и сам Рино.
Немая сцена продлилась недолго: где-то во внутренней стене раздался быстрый легкий топот, и братья, мгновенно узнавшие эту походку, как по команде уставились на выход из потайного коридора. Я внутренне сжалась.
- Папа! - показавшаяся в проеме потайного хода маленькая принцесса выглядела так, будто попыталась задержать контрабандиста лично: ночная сорочка обгорела по бокам, ботиночки зашнурованы только до середины по причине отсутствия половины шнурков, на личике сажа. - Папа, мне приснился плохой сон, и я… - девочка осеклась.
Третий попытался загородить меня и от нее, но было поздно. Наблюдательный ребенок все рассмотрел.
- Мама, ты плакала? - выдала Мелкая и поспешно сжала кулачки - но все-таки обронила из-под ногтей пару серебристых искорок сырой силы.