— Не троньте их! — прогремел над полем мой голос.
Отряды начали стягиваться к холму, а я раскинул Крылья Тени над полем. Отупевшие и лишившиеся всех жрецов, осквернённые потеряли всякий интерес к происходящему и бестолково толпились на поле, кто-то из них уже улёгся в грязь. Их осталось не более полутора тысяч, и я выжрал всех, не обращая внимания на то, что некоторых можно было спасти.
С неба посыпались пепельные перья, теперь уже безвредные. Падая на землю, они расползались в грязи. Я стоял у холма, босой, в болтающихся лохмотьях, но Тень быстро сращивала их, превращая в закрывающий всё тело доспех. Маска рассыпалась ржавыми лохмотьями, но я создал себе новую, на пример той, в которой проходил первые месяцы — маску чумного доктора. Она прочно срослась с моим лицом и сжала голову своими серыми ремнями.
Вместо Злобы пришло отчаянье. Я чувствовал, как Тьма поглощает меня, чувствовал тоску и чёрную беспробудную безысходность, но какая-то искра Света внутри всё же рассеяла её. Перед глазами на миг появилось лицо Топлюши, таким, каким я его увидел впервые — сквозь прорези для глаз, бледное, немного отстранённое, с жестокой улыбкой на тонких губах. Но эта жестокая улыбка и безумный смех пробуждали во мне и другие воспоминания. О друзьях, ради которых я готов был пожертвовать жизнью. Они мертвы либо изменились, но я-то жив, я продолжаю борьбу.
Потому что перед моими глазами перепачканная в грязи фигура Свея, поднимающая двуручник над головой. Потому что за его спиной клан, созданный с такими усилиями, со столькими жертвами. Шесть с половиной сотен человек — все, кто пережил эту битву, среди них не меньше половины раненых. Но Свей поднимает свой двуручник и кричит:
— Победа!
И стройный хор голосов подхватывает его крик, а вместе с ними кричу и я. И их Свет проникает в меня, поддерживает, успокаивает.
Пускай большую часть я не знаю не то что поимённо, но и в лицо. Плевать. Мы — королевство игроков. Клан. Большая сплочённая семья. Пусть я лишь урод среди них, но я СРЕДИ них. Мы стоим, попирая поле смерти, пролившуюся здесь кровь, Тьму и Скверну. Мы — надежда, жизнь, будущее.
А Некромант, Властелины и Гасп — лишь неприятное настоящее. Но всё проходит, и не каждому настоящему суждено стать будущим.
Я глубоко вдохнул влажный от зловонных испарений воздух, но даже сквозь всю вонь почувствовал запах сухой травы.
Прокричавшись и продышавшись, я окончательно пришёл в себя. Пришло время пожинать плоды победы, собирать раненых и идти к Столице. Судя по тому, что я видел с высоты птичьего полёта, им нужна наша помощь.
Свей уже раздавал приказы, лекари занимались ранеными, воины строились, выкрикивая имена — искали выживших, залатывали дыры, образовавшиеся в рядах из-за убитых. А после тонкой цепочкой игроки начали спускаться с холма. Десятка три тяжелораненых тащили на носилках. Я нашёл среди них Репья и ободряюще сжал его плечо. Рыжий убийца ответил мне слабой улыбкой. Его правый бок был разодран так, что сквозь раны белели рёбра, но он это переживёт.
Раны, какими бы глубокими они не были, заживают на живом теле. На мёртвом — нет. Я когда-то едва не совершил такую же ошибку, намереваясь добить щенка. Сейчас Оскал вырос и охраняет людей, которые ему дороги.
Этого-то Некромант и не понимает.
Бойня V
Голова жреца с хрустом лопнула посередине, коричневый от гнили мозг потёк по его подбородку, но ублюдок, не обращая на это никакого внимания, вцепился мне в плечо и потянул на себя, намереваясь засадить мне в брюхо кривой жертвенный нож. Разрубленный череп восстановился за долю секунды, лишь вылетевший из глазницы левый глаз продолжал болтаться на стебельке. Я впечатал в рожу жрецу левый кулак, щупальца Комка обвили ему голову. Рванул противника на себя, собираясь оторвать его чёртову башку, но жрец упёрся и потянул голову назад, продолжая попытки достать меня ножом. Раздался хруст, и голова моего противника безвольно повисла на сломанном позвоночнике, но тот будто ничего не почувствовал. Он резко качнулся в мою сторону, припал ко мне, пытаясь всадить кривое лезвие под рёбра, но, к счастью, Доспех Тени выдержал — на его серой поверхности лишь осталась чёрная полоса. Я потянул жреца на себя, ударил клювом его в шею. Плоть наконец поддалась, клюв рассёк спинной мозг, и жрец, задёргавшись, повалился на меня. Я отшвырнул его тело за баррикаду и тяжело привалился на полуразрушенную стену когда-то красивого трёхэтажного здания, за которое уже пару часов шла ожесточённая борьба.
Противник, наконец, дрогнул. Пара десятков осквернённых рассыпались по улице, жрецы вновь отступили за стену. И никакой возможности понять, сколько осталось дееспособных проклятых среди десятков трупов, наваленных на улице и полуразвалившейся баррикаде, которую мы с таким трудом воздвигли два часа назад.
Рядом сел Свей. С подбородка берсеркера текли слюни вперемешку с кровью. Должно быть, это уже десятый слой крови, что остался на его светлой бороде за сегодня. Комки спёкшейся крови буквально висели на слипшихся волосах, от чего борода короля напоминала развороченную рану.
— Отошли, — тихо сказал Свей, баюкая свой двуручник на коленях.
— На пару минут, — буркнул я, разминая одеревеневшие мышцы правой руки.
— Как обычно, — пожал плечами король игроков.
— Что там дальше? — спросил я, имея ввиду другие отряды нашего клана, раскиданные по трём ближайшим к внешней городской стене кварталам.
— То же, что и у нас.
Я угрюмо кивнул и поднял лицо к небу. Предзакатное солнце окрашивало стены домов в цвет крови, будто мало её пролилось за последние восемь или девять часов. Но тёплые лучи, упавшие на мою маску, немного меня взбодрили. Повинуясь приказу, маска оголила мой рот и подбородок. Я потянулся за висящей на поясе фляжкой и, сделав три хороших глотка зелья выносливости, протянул её Свею. Тот поблагодарил меня лёгким кивком и жадно вылакал остатки.
— Собираются, — сказал он, бросая фляжку на землю.
Осквернённые снова замаячили в проломе, и на этот раз их было больше, чем в прошлый. Жрецов пока не видно. Я распахнул Крылья Тьмы над участком улицы, где лежало больше всего поверженных противников, но не учуял жизни — они научились прятаться. Плевать. Их атаки заканчиваются кучами трупов, мы же почти не несли потерь. Разве что скоро начнём умирать от усталости.
Идея с заслонами была хороша. Фактически, она была единственным выходом. И жрецы с Некромантом это понимали. Пока мы втаптывали в грязь одну армию противника, вторая — большая по числу, да ещё и усиленная сотней-другой поднятых мертвецов — шла навстречу обычным солдатам и двум сотням героев. Армии сошлись в полутора часах пути от нашего лагеря, закованные в тяжёлые латы воины катком прошлись по осквернённым, разметав их за жалкие полчаса… а потом поняли, что сражались едва ли против двух тысяч зомби с десятком жрецов. Не один я умел открывать порталы. Скелеты Некроманта ценой собственной нежизни пробили проход к городской стене, и пока авангард их армии вырезали под корень, остальная часть войска вцепилась в арьергард армии Судьи, которая уже вошла в Столицу, практически не встречая осмысленного сопротивления. В этот же момент со всех сторон на них обрушились отряды, засевшие в городе. К счастью, подозрительная Судья, не встречающая сопротивления, не бросилась на рожон, а заняла несколько улиц и принялась выстраивать оборону. Благодаря этому мы ещё сражаемся. Это я и увидел с высоты птичьего полёта.
Закончив с первым заслоном, наш клан подошёл к городу. Свей отобрал две сотни самых крепких ребят, оставив остальных оборонять лагерь с горсткой героев, и провёл успешный прорыв в Столицу парой километров западнее основного сражения. Практически никого не потеряв, мы прошли через город, воссоединились с армией Судьи… и уже почти три часа вязнем в изнурительных уличных боях.