Тут Маккиндер заметил, что в него вцепились невидимые, но обладающие громадной силой руки старца. Они подняли и поставили на землю его. В этот момент невероятная боль пронзила всё тело англичанина, все мышцы тела одновременно напряглись и сократились. Боль, пронзившая тело тысячами раскаленных игл, ударила в сердце, и разум затмился, отказавшись пережить такую муку. И в тот момент, когда казалось тело, явно перейдя порог допустимого страдания, готово было распасться на мириады самостоятельных клеток, раздался сдавленный крик старца:
— Это не он! Я ошибся!
Тут же Маккиндер почувствовал, что тело его медленно летит в воздухе. Легкий удар об поверхность кровати и вот шум в ушах стал затихать, удаляясь. А призрак, от которого теперь видимыми остались лишь частично его кожаные сапоги, подошел к лежавшему на другой кровати мужчине. И тут Маккиндер увидел, что калмыцкий лама был, не так прост, как могло показаться. Неожиданно он взвился в воздух и завис над кроватью. Потом было видно, что в воздухе началась беспощадная схватка. Явно было видно, что сражающиеся между собою бойцы пытались друг друга задушить. Тончайшие хрипы рассказывали английскому джентльмену о том, что битва сейчас идет не на жизнь, а на смерть между Джа-ламой и несущим ему страдание духом. Странное мельтешение во мраке темной комнаты рук и ног продолжалась в воздухе несколько минут, затем раздался сдавленный крик, и Джа-лама медленно стал опускаться на свою постель. Как только бой этот завершился, Джон Маккиндер вскочил и бросился к двери, она оказалась запертой. Тогда он подошел к окну и выглянул наружу. Их комната находилась на втором этаже. Свет везде был погашен, светил лишь краешек желтой луны.
В ее бледном свете Маккиндер увидел темный двор, черные тени, неслышно скользившие внизу, приглушенные звуки голосов. Собаки почувствовали его и настороженно подняли морды, их глаза вспыхнули зеленым огнем. Джон вернулся назад и упал на кровать. Ему удалось вздремнуть только на рассвете, когда он услышал во дворе громкое пение первых петухов.
Глава 20
Небольшой отряд только-только вошел в еще спящий город. Астрахань словно проигнорировала этот маленький коллектив в состав, которого входила несколько всадников и великолепный современный автомобиль. Хаусхофер попросил начальника товарища Николая сразу же, как только они оказались в городской местности, первым делом решить вопрос с местом расположения группы в городе, сославшись на свою сильную усталость после долгого путешествия. Товарищ Николай принял это предложение и быстро определился с местом дислокации, он решил разместиться вместе со всей своей группой в центральной гостинице города. Когда отряд добрался, наконец, до гостиницы Хаусхофер настоял на том, чтобы его поселили в одноместном номере. Разместившись в номере, Он наотрез отказался ехать вместе с группой в ВЧК, представляться местному начальству, сославшись на то, что ему хотелось бы в этой поездке как можно меньше быть на виду.
Когда отряд во главе с товарищем Николаем покинул гостиницу, Карл Хаусхофер, несмотря на то, что он действительно был сильно утомлен тяжелой дорогой, тоже не стал терять попусту время. Он вышел из гостиницы на улицу и направился по известному ему адресу. Примерно через тридцать минут ему удалось добраться до места. В маленьком палисаднике возле дома, к которому подошел Хаусхофер, играли двое мальчуганов. Он спросил их:
— Здесь живет Григорий Васильев?
— Да, это наш отец — ответил один из ребят. — А зачем он вам нужен?
— Я привез ему весточку от одного его старого друга — сказал, миролюбиво мужчина.
— Вы подождите здесь, а мы сейчас зайдем во двор и посмотрим дома он сейчас или нет — предложил второй мальчик, лицо у него было встревоженным.
— Хорошо, только быстро, а то я устал с дороги — расслаблено согласился Хаусхофер, всем своим видом показывая, что он вот-вот и рухнет на пол и заснет прямо у порога дома. Ребята быстро забежали во двор, Хаусхофер почувствовал, что его пристально разглядывают и причем не только из того дома, где жили Васильевы. И тут дверь во двор раскрылась, и на пороге появился немолодой, среднего роста, коренастый, темноволосый мужчина славянской внешности, примерно сорока лет от роду. Он с радостно распростертыми объятиями кинулся к своему гостю и при этом громко восклицал:
— Ну, ёжки-матрешки, брательник! Приехал родной! Ванечка! Сколько зим, сколько лет! Проходи дорогой! Как супруга Мария поживает? Как детушки, совсем видно уже взрослые то стали! Да что ж мы стоим то? Пошли быстрее в дом! Вещи то, небось, у свояченицы то оставил? Значит, у них решил остановиться. Понятно. Обижаешь, брат ты меня, обижаешь, но надоест, так ты ко мне переезжай, мы здесь всегда тебе рады.
— Спасибо Григорий, спасибо! Не обижайся, родной, сам понимаешь мне там, у них, было удобно остановиться, но я, как только вещи свои разложил, так сразу к тебе — говорил Карл Хаусхофер, крепко в ответ, обнимая хозяина дома, так, словно он и воистину его родной брат, прибывший из далеких земель. Мужчины на несколько секунд остановились у входа во двор, словно демонстрируя себя возможным наблюдателям. Потом они неспешно вошли во двор, а затем сразу же прошли внутрь большого деревянного дома.
Здесь, хозяин дома, сказал супруге и детям, чтобы они вышли во двор, поскольку ему с братом хочется поговорить с глазу на глаз. Когда мужчины остались одни, Хаусхофер сразу же обратился к хозяину дома:
— Как вы поняли, что я к вам направлен нашим командованием?
Хозяин дома, пригласив гостя присесть на стул возле стола, сам приземлился на стул напротив него. И несколько секунд внимательно всматривался в своего гостя.
— Меня предупредили, что в ближайшее время ко мне может прийти человек с той стороны, и при этом сообщили ваши приметы — ответил хозяин дома, после нескольких минут тишины.
— Значит ли это, что у вас есть достаточно срочная связь с центром, я делаю такой вывод исходя из того, что мы говорили с руководством совсем недавно? — спросил Хаусхофер.
— Такая связь есть, но только для экстренных сообщений — ответил Васильев.
— Хорошо. Тогда следующий вопрос. Мне было сказано… — начал говорить гость, но хозяин дома, не дав завершить предложение, сразу, же прервал его на полуслове:
— Давайте я сейчас вам лучше сам всё расскажу о тех событиях, которые вас интересуют. И если после этого у вас останутся еще вопросы, то я буду на них отвечать.
— Хорошо — согласился Хаусхофер.
И Григорий Васильев подробно и сухо рассказал о том, как разворачивались события в последние дни, за исключением ряда моментов, про которые он решил промолчать.
Выслушав сообщение агента, Хаусхофер глубоко задумался на несколько минут, а потом обратился к нему с вопросом:
— Значит интересующие меня люди, сейчас уже возможно достигли Баку, и там пока находятся вне нашего контроля?
Хозяин дома в ответ промолчал.
А гость продолжил свою речь:
— Тогда мне нужно срочно направить депешу в центр и в ней сообщить о том, чтобы наши друзья как можно быстрее связались с турецким командованием, для того чтобы оно оказало нам помощь в данной ситуации. А самим нам тоже вслед за интересующими нас людьми нужно отправляться в Баку.