— Борлик! — позвала она, — Борлик, ты меня слышишь?!
Не глядя сунув тапки в руки дворецкому, она устремилась к широкой лестнице, видневшейся в глубине зала.
Чао поправил ремень сумки, улыбнулся оторопевшему привратнику, и, слегка косолапя, последовал за ней. Лика, внутренне негодуя, открыла рот, чтобы возмутиться, но пандарен, глянув на неё сверху вниз, лишь приложил лапу ко рту и провел ею по губам.
Просторный кабинет на втором этаже, куда проследовали Лика и Чао, был слабо освещён.
Плотные гардины прикрывали окна, почти не пропуская солнечный свет. Несмотря на теплое время года, в углу комнаты топился камин, неподалеку от которого располагался массивный письменный стол, за которым в кресле сидел невысокий полноватый лысеющий человек с бросающимися в глаза отечными мешками под глазами. Он был по пояс раздет, и в неярком свете горевших светильников, крупные капли пота блестели на его лице и груди. Человек опирался руками на столешницу, глубоко и шумно втягивая воздух.
— Борлик! — дама бросилась к нему, встревоженно заглядывая в лицо мужчине, — Борлик, котик, тебе совсем плохо?! Я вызвала целителей, не из замка, как ты и просил, но, может быть, лучше, всё-таки…
— Нет… — человек с трудом говорил, его мучила сильная одышка, — Всё…всё в порядке, Розалия… Дорогая, не нужно…
— Мадам, пожалуйста, отойдите… — Чао был уже рядом с мужчиной и держал его обеими лапами за руку, сосредоточенно нахмурившись.
— Но…
— Пожалуйста, вон туда, мадам. И принесите нам воду, таз, два стула и полотенце.
Что-то неуловимо изменилось в облике пандарена; в голосе прозвучали мягкие, но властные интонации, так, что дама, не произнеся ни звука, закивала головой и отступила к двери.
— Лика! — пандарен уже ничуть не напоминал плюшевую игрушку, как несколько минут назад, — Окно настежь! Быстро!
Лика метнулась к ближайшему окну и, путаясь в тяжелых занавесках, кое-как смогла распахнуть наглухо закрытые створки.
Поток воздуха, ворвавшийся с улицы, заставил задрожать огни свечей и взметнуться пламя в камине. Пытаясь раздернуть пошире шторы, Лика не рассчитала сил и с грохотом обвалила карниз.
Чао, между тем, приложив ухо к спине мужчины, напряженно вслушивался. Мельком глянув на гномку он поманил её лапой.
— Скажи хозяйке, пусть нальёт в таз настолько горячей воды, насколько сможет выдержать рука не обжигаясь, — велел он, — И пусть поторопятся!
— Что… что с ним такое? — спросила Лика, — Может, я могу…
— Лика, я часто прошу тебя поторопиться? — вместо ответа спросил пандарен.
Почувствовав, как её уши начинают пылать, Лика бросилась из комнаты и на входе столкнулась с горничной, державшей в руках таз. К счастью, он был пустым, кувшины с водой держали еще одна служанка и сама мадам Розалия.
Поскольку пандарен не уточнил, какую именно воду ему требовалось, принесли и холодную, и горячую.
Чао поставил таз на пол и вылил туда кипяток, который разбавил холодной водой.
— Лорд Борлос, пожалуйста, поставьте сюда ноги, — распорядился он, — Так…
— Тяжело… дышать… — не то прохрипел, не то пробулькал мужчина, мокрый от пота. Он закашлялся.
Пандарен, нахмурившись, покачал головой и, обернувшись, приказал: — Выйдите все из комнаты!
— Я останусь! — тоном, не терпящим возражений, заявила дама. Однако, уверенность в её голосе сейчас уже была лишена тех капризных интонаций, которые присутствовали при их встрече.
Чао махнул лапой. — Лика, — сказал он, — Сейчас мне может потребоваться твоя помощь. Приготовься, но будь осторожна.
Лика кивнула, не совсем понимая, что собирается делать пандарен и едва не вскрикнула, когда увидела блеснувший в его лапе нож.
В немом изумлении, близком к панике, она смотрела, как, словно в замедленном сне, Чао плавными взмахами наносит надрезы на запястьях лорда, из которых темно-вишневыми потоками хлынули струи крови.
За её спиной приглушенно вскрикнула леди Розалия.
Чао поддерживал лапами хрипящего Борлоса, Лика ошарашенно смотрела на заливающую пол, колени лорда и жилет Чао кровь, до неё не сразу дошло, что пандарен зовёт её.
— Лика!
Очнувшись, она положила дрожащие руки на голову лорда.
— Сейчас ему станет легче дышать, — донеслись до неё слова Чао, — Но он обессилел и потерял много крови — тебе нужно лишь немного помочь ему. Самую малость, слышишь!
Лика кивнула, закрывая глаза. Почему-то ей сразу представились горы. Сверкающие вершины, покрытые сияющей белизной, холодный свежий ветер, безграничный простор голубого неба и терпкий, с привкусом льда и снега воздух…
Холодно. Ей действительно было холодно. Она открыла глаза и обнаружила, что руки её совсем замёрзли. Солнце в небесах скрылось за тучи, и в комнате стало темней.
Лорд Борлос дышал уже глубже и медленней; Чао наматывал льняную ткань на его руки.
— Подай, пожалуйста, сумку, — как ни в чем не бывало, сказал он гномке.
— Лорд Борлос, — обратился к мужчине пандарен, — Постарайтесь сейчас сделать несколько глубоких вдохов, а потом задержите дыхание насколько сможете…
С не перестававшим удивлять Лику проворством своих медвежьих лап, Чао извлек из сумки небольшой сверток, в котором оказалось несколько прутиков, обмазанных какой-то бурой массой. Пододвинув поближе стоявший неподалеку подсвечник, пандарен закрепил в нем три прутика и зажег их от свечи.
Сладковатый дым начал наполнять комнату.
— Что это? Благовония?! — лорд Борлос откинулся на спинку кресла и, расплескав воду, вытащил ноги из таза.
— Дышите, дышите, лорд, — успокоил его Чао, — Это традиционный оригинальный пандаренский состав, за его происхождение я ручаюсь.
Борлос, глядя на пандарена со страхом, помотал головой.
— Борлик! Ты слышишь, что тебе говорит целитель! — вмешалась супруга, — Дыши немедленно!
Лорд покосился на супругу едва ли не с большим ужасом в глазах и покорно кивнул.
— Вот так… И не забывайте — три глубоких вдоха, потом — задержать дыхание… — приговаривал Чао, — Откройте рот…
Он быстро влил Борлосу несколько капель из какого-то флакона и снова взялся обеими лапами за руку лорда.
— Господин пандарен… — растрепанная леди Розалия смотрела на него испуганно, — Что с ним такое?!
Чао кашлянул. — В данный момент всё уже хорошо… У вашего супруга очень слабое сердце, мадам. Точнее сказать — уставшее… Такое бывает, когда люди много беспокоятся и нервничают. И тогда сердце начинает беспокоиться тоже. Вместо того, чтобы работать спокойно и размеренно, пускается вскачь, торопится, сбивается… Наконец, выбивается из сил и перестает справляться со своей работой. Нужно успокоить сердце, дать ему прийти в себя, и тогда оно снова сможет выполнять свои обязанности.
— А… — Розалия обвела расширившимися глазами лужи крови на полу, таз и бинты на запястьях.
— Когда сердце не может справиться, приходится ему помогать, — пояснил пандарен, — Нужно было снизить нагрузку на него, чтобы оно не захлебнулось своей же кровью. Как вы себя чувствуете, лорд Борлос?
При этом вопросе пандарена человек в кресле вздрогнул и открыл глаза.
— Простите, — проговорил он, озираясь, — Похоже, я задремал…
Чао удовлетворенно покивал головой.
— Мне кажется, дышать стало намного легче, — продолжил лорд Борлос, склонив голову набок и прислушиваясь к себе, — Да… Чувство тяжести прошло и вот это…трепыхание в груди!
— Пульс хороший, — кивнул пандарен, — Сейчас вам нужен отдых…
— Борлик, ты слышал, что сказал целитель! — всполошилась леди Розалия, — Тебе нельзя волноваться и нервничать!
— Я ему постоянно об этом говорю, — это уже относилось к Чао, — Но разве он меня когда-нибудь слушает! Все эти государственные дела, бессонные ночи, они когда-нибудь доведут его! Уже довели!
— Розалия, дорогая… — лорд Борлос слабо пытался протестовать.
— И слышать ничего не желаю! Ты уже три года обещаешь, что мы поедем на юг! Ты немедленно берешь отпуск, слышишь? В конце концов, я сама пойду к монарху…