Наконец Джай собрался с духом и направился под навес.
— Доброе утро, — сказал он тихо, стараясь не напугать ее неожиданным появлением.
Она медленно поднялась и набросила на голову покрывало. Джай попытался поймать ее взгляд, чтобы прочитать в нем ее реакцию на ночную историю, но это ему не удалось. Женщина смотрела в сторону, опустив длинные загнутые ресницы. Казалось, ей самой было неловко, что она видела некрасивый поступок гостей. Заметив это, Джай невольно потупился, потом достал из кармана ключи и протянул женщине.
Она взглянула на них и отвернулась.
— Я очень сожалею о том, что так вышло, — сказал Джай, и его самого удивило, как жалобно прозвучал его голос.
Он никогда не просил о прощении с самого детства — просто не было необходимости, да и вины своей ни перед кем он никогда не чувствовал. И вот теперь он нуждался в прощении этой почти что незнакомой девушки, как в прощении близкого и важного в его жизни человека.
Наверное, она почувствовала это, потому что вдруг подняла огромные изумленные глаза с голубоватыми белками и пристально посмотрела на него. На мгновение из взгляды встретились, и Джай прочел в ее глазах, что получил эту незаслуженную милость — его простили, на него не будут держать зла.
В подтверждение своего решения она протянула руку и приняла в чуть дрожащую ладонь связку ключей. Потом резко повернулась и быстрыми шагами пошла к дому.
Глава одиннадцатая
Прослонявшись некоторое время по огромному двору усадьбы, Джай Дэв вдруг поймал себя на том, что не может сдержать улыбки. Ему хотелось прыгать, махать руками, что-то кричать. Если бы ему попалось хоть что-нибудь похожее на мяч, он охотно поиграл бы в футбол — сам с собой, раз этот увалень Виру может спать в такое чудесное утро, их первое утро в Рамгаре.
«Что это со мной, — думал Джай, смущаясь и удивляясь своей радости. — Что это происходит такое, что может сделать меня счастливым и глупым ребенком? Неужели все оттого, что она простила меня? А почему она простила незнакомого человека, пойманного на воровстве? Почему поверила, что во мне есть что-то, кроме привычки кражами добывать себе средства к существованию, и ради этого меня стоит простить? Может быть, она чувствует, что я не совсем то, чем кажусь на первый взгляд, может, ей подсказала это ее женская интуиция… А вдруг не интуиция, а сердце?»
От возможности такого предположения у него захватило дух, и ему пришлось приказать себе выбросить подобные мысли из головы, чтобы совсем не сойти с ума от пустых надежд.
К счастью, Виру уже проснулся и из флигеля неслась бодрая ругань, на время избавившая Джая от слишком волновавших его мыслей.
— Может, тебе еще бэкона кусок и яблочный пай с апельсиновым джемом? — возмущенно кричал старик Рамлал. — Чем вы там в городах занимаетесь, какие у вас привычки?! Мясо на завтрак! Ишь чего захотел!
Войдя во флигель, Джай увидел поднос, уставленный тали — тарелками с едой. В маленьких глиняных мисочках — катхари — дымился бобовый суп сара с клецками из раги. На плоском медном блюде лежали тонко раскатанные панкары — лепешки, жаренные в кипящем растительном масле. Было еще что-то в небольшой до блеска начищенной кастрюльке — он подошел поближе и, сняв крышку, обнаружил там рис, тушеный с овощами. Что касается лично его, то вместе с чаем такой завтрак составлял предмет его мечтаний. Но Виру… Тот и представить себе не мог, как можно наесться, если на тарелке нет мяса или хотя бы полдюжины яиц.
Старику Рамлалу, который, судя по всему, являлся убежденным вегетарианцем, такие вкусы были совершенно непонятны. Жертвенное мясо на празднике — ну, ладно, кусок баранины время от времени — пусть, раз не могут без этого. На худой конец он готов был примириться даже с тем, что гости станут есть курятину, невзирая на то, что эти грязные птицы роются во всяких помоях и склевывают что попало, — ну, что ж, раз уж вы так небрезгливы, он готов подавать вам это на обед. Но три раза в день!.. Три раза в день готовить этим нечестивцам мясо убитых животных — нет уж! Он ведь не хариджан и служит у господина Тхакура по доброй воле, а не по обычаю касты. Если хозяин в нем нуждается — хорошо, он поможет тому, кого знал еще мальчиком, в трудную минуту его жизни. Но эти городские наглецы — это уже слишком!
— Ты не в храме Джаганнатха, и я не собираюсь готовить тебе шестьдесят шесть различных блюд! — крикнул старик и выскочил из флигеля.
— Кто говорит о шестидесяти шести? — завыл Виру, высунувшись в окно. — Мне бы хоть двадцать одно, как в храме Рамы!
Джай улыбнулся и сел завтракать. Аппетит у него сегодня был отменный, к тому же старый слуга, оказывается, отлично заваривал чай. Судя по вкусу, он смешивал не менее четырех разновидностей чайного листа и получалось так чудесно, что жалко было добавлять в него молоко, стоявшее тут же в глиняном молочнике.
Виру, облизываясь, ходил вокруг, не решаясь приступить к блюдам, только что в беседе с Рамлалом объявленных им неполноценными. Джай нарочно отпускал замечания о великолепном вкусе того, что в данный момент жевал, с шумом доливал себе в чашку чай и хрустел лепешками. Виру уже совсем было отважился вкусить вегетарианского завтрака, как раздался стук в дверь и в комнату вошел Тхакур.
Он бросил беглый взгляд на стол и, поздоровавшись, извинился за поведение своего слуги.
— Мне очень жаль, что он был с вами так негостеприимен, — сказал Тхакур, чуть наклонив седую голову. — Прошу вас простить нас обоих, больше этого не повторится.
Тут стало не по себе Виру. По натуре совсем не наглец, он не хотел, чтоб его пристрастие к мясу стало причиной целой истории. Тем более гость не должен диктовать хозяину, чем его угощать. Да и вообще, знал бы Тхакур, чем его гости, об удобствах которых он так печется в данный момент, занимались не далее, как этой ночью в его кабинете!
Виру пустился в объяснения, но Тхакур перебил его словами:
— Вы гости в моем доме, и вы получите здесь все, к чему привыкли и чего желаете.
Он повернулся и вышел, а через несколько минут во флигель притащился хмурый Рамлал и, не говоря ни слова, поставил на стол блюдо с тонко нарезанными ломтями вяленой баранины, обмазанной пастой из перца чилли и других пряностей. Смущенный тем, что по его вине старый слуга терпит такое унижение, Виру вскочил и бросился благодарить Рамлала в преувеличенно высокопарных выражениях.
Старик поглядел на него из-под насупленных бровей, стараясь определить, не издевается ли над ним этот испорченный городом мальчишка, но так и не понял этого. На всякий случай он фыркнул как можно презрительней и ушел, хлопнув дверью.
Виру уселся за стол и принялся вздыхать, подперев рукой щеку и не решаясь насладиться, наконец, плодами завоеванной победы.
— Уже и мясо не мило? — поинтересовался Джай, подхватывая вилкой кусок аппетитной баранины.
— Эй, ты! — сразу оживился Виру, заметив такую активность друга. — Кто за это мясо бился, кто за него репутацией своей рисковал?
Джай сделал большие глаза:
— Ты хочешь сказать, что за твою побитую молью репутацию можно взять такую баранину? Не-ет, за нее больше вчерашней каши из раги я бы и просить не стал.
— Ах, вот как! — возмутился Виру и ловким движением выхватил у Джая вилку с куском розового мяса. — Считай, что ты уже позавтракал кашей из раги, полученной за свою репутацию. А я теперь займусь своей.
— Ладно, ладно, — миролюбиво согласился Джай, не желая больше дразнить и без того взвинченного, да еще и голодного Виру, тем более, что это было не вполне безопасно. — Если ты вернешь мне этот кусочек, я, пожалуй, даже пожелаю тебе приятного аппетита.
— Вполне обойдусь и без этого, — буркнул Виру, но мясо вернул.
Глава двенадцатая
Оставив приятеля предаваться чревоугодию, Джай вышел в роскошный фруктовый сад, простиравшийся за домом Тхакура. Здесь царили огромные манговые деревья, полные зрелых плодов. Это вновь напомнило юноше родительский дом, за которым был такой же прекрасный сад, манящий мальчика загадочной тишиной, нарушаемой стукам упавших фруктов.