– Что было потом? – Всадник был чертовски горд тем, что его голос звучит ровно, хотя внутри у него всё кипело.
– Мой дар… которым я исцеляла…
Я убила с его помощью. О боже!
– Один из грабителей приказал мне раздеться. Когда я отказалась, он меня ударил. Как потом выяснилось в больнице, сломал мне скулу. Остальные смеялись. – Она зажала уши, точно слыша этот смех, и, проклятие, Аресу этого было достаточно.
– Кара, всё хорошо. Тебе не нужно рассказывать дальше.
Но она уже не могла остановиться, словно торопилась выплеснуть всё это, но время поджимало.
– Он расстегнул молнию на штанах, и я… я… он умер.
– Как он умер? – тихо спросил Арес.
– Остальные сбежали. – Она не ответила на его вопрос, но Всадник не стал настаивать. – Они сбежали, и Джексон вызвал полицию.
Дыхание Кары прерывалось, и он стал гладить ее руку в напрасной попытке успокоить.
– Всё было как в тумане.
– Как умер тот человек? – повторил он, и она сглотнула.
– В полицейском протоколе указали «сердечный приступ».
– А на самом деле?
Кара дрожала, как осиновый лист.
– Я ощутила поверхность моей способности, но она была другой. Какой-то… сальной. Когда он схватил меня, я попыталась оттолкнуть его, и это… просто произошло. Как будто он прикоснулся к проводам под напряжением. – Она закрыла глаза, но Арес по собственному опыту знал, что это не поможет избавиться от воспоминаний. – Я убила его.
– Ты сделала то, что должна была, Кара. Когда на карту поставлена твоя жизнь, рисковать нельзя. Лучше он, чем ты. – Девушка промолчала, и у него возникло ощущение, что она не закончила. – Есть что-то еще, да?
– Ага. – Она пару раз откашлялась. – Твой брат… он спрашивал, понравилось ли мне это.
Арес зарычал:
– Мой брат – мудак, раз сказал такое.
– Нет. – Кара вцепилась ногтями ему в грудь, и он гадал, осознает ли она, что делает. – Ты посчитаешь меня чудовищем.
– Никогда. – Арес приподнял лицо девушки, заставив ее прочесть правду в своих глазах. – Ты не можешь сделать ничего, что заставит меня плохо о тебе подумать. Понимаешь?
Она нерешительно кивнула, и он пожалел, что не в силах унять ее страх как-то еще.
– Танатос прав. Это было ужасно. Но где-то в глубине души мне понравилось. Я никогда больше этого не сделаю.
Вина, которую она ощущала, должно быть, пожирала ее заживо.
– Кара, послушай меня. То, что ты чувствовала, – это всего лишь прилив адреналина и облегчение от того, что этот монстр мертв.
– Но мне было приятно, – прерывисто прошептала она.
– Еще бы, конечно, приятно. Приятно, что тот засранец умер и больше никогда не причинит тебе вреда. Это нормально. – Арес сомневался, что ему удастся убедить ее в правдивости своих слов. Одной пятиминутной беседы маловато. Но он дал ей возможность свыкнуться с этой мыслью. – А что было потом?
Девушка расслабилась, очевидно, почувствовав облегчение от того, что Всадник сменил тему, и они больше не обсуждают убийство того человека.
– Остальные двое сбежали. Мы с Джексоном ходили и в полицию, и в больницу – в общем, делали всё, что полагается в таких случаях. Но наши отношения уже не были прежними. Он отказывался говорить о том, что я сделала, и так и не сумел свыкнуться с тем, что был беспомощен и не смог меня спасти.
Арес это понимал. И понимал, что необходимо лечение возмездием. Острый клинок работает гораздо быстрее, чем сеансы психотерапии.
– Он отыскал тех негодяев? Убил их?
Кара дернулась в его объятиях.
– Разумеется, нет. Их поймала полиция.
Ну и слабак этот Джексон. Арес бы выследил тех подонков и показал им, как вершили правосудие в его время. По той же причине он поклялся собственной душой, что увидит, как умирает Хаос.
– Они в тюрьме?
– Уже отсидели, – тихо сказала Кара, и он уловил нотку горечи в ее голосе. Мысленно Всадник сделал себе пометку узнать побольше о самом преступлении и о тех, кто его совершил. Может быть, Хэл тоже захочет принять в этом участие. Превосходная возможность наладить связь. О боже, он что, раздумывает о том, не стать ли приятелями с одним из существ, которых больше всего ненавидит?
Подпусти женщину слишком близко, и, пока она сосет твой член, она высосет из тебя и мозги, и мужество. Эти слова ему сказал враг, когда Арес еще считал себя человеком. Они объявили перемирие и распивали вино на переговорах, обсуждая тактику. Вообще-то, Всаднику нравился тот парень, и, не сражайся они по разные стороны баррикад, он мог бы даже назвать его другом.
Неделей позже в гуще боя Арес снес ему голову.
– То есть, я правильно понимаю, – продолжил он, – этот засранец Джексон тебя бросил, а те, кто мучил тебя, всего лишь провели несколько месяцев в тюрьме?
– В общем и целом да.
Черт, сколько же всего на нее обрушилось за такое короткое время!
– Этот слабак… э-э-э... Джексон быстро съехал?
– Через пару месяцев. Он был не в состоянии ни смотреть мне в глаза, ни решать мои проблемы.
Может быть, после того, как Арес найдет подонков, избивших Кару, он выследит и Джексона.
Несколько минут оба молчали. Тишина была уютной – у Всадника никогда не случалось такого с женщинами. Ему было хорошо.
Пока Кара не заговорила о том, о чем он и слышать не хотел.
– Арес… ты чувствуешь себя виноватым из-за своей семьи, да? – Она приподнялась на локте и посмотрела на него. – Из-за того, что твоя жена и дети погибли, а ты так и не сказал им о своих чувствах.
Всадник окаменел.
– Я любил своих детей.
– Я в этом и не сомневаюсь. – Ее тон был умиротворяющим, и Арес слегка расслабился, а когда она провела пальчиком по его груди, и вовсе успокоился. Как это у нее получается? Он видел, как она превратила чертового цербера в ласковый комок меха, был свидетелем тому, как она очаровала Битву от ушей до кончиков копыт.
– Но ты боишься, что они этого не знали. И ты воздвиг в их честь святилище, хотя на самом деле не хочешь его видеть.
Он схватил Кару за руку, пытаясь заставить замолчать.
– Хватит этой психологической чуши. И вообще, ты что, специалист по святилищам?
Ветерок рассыпал ее волосы по его коже. Приятно. Даже слишком.
– Когда мама умерла, у меня остались ее вещи… всякая ерунда вроде заколок для волос. Ее зубной щетки. Я убрала их подальше и никогда на них не смотрела.
Всадник нахмурился:
– Потому что винишь себя в ее смерти?
– Потому что не помню, говорила ли маме, что люблю ее. Я была еще ребенком, так что, наверное, говорила, но не помню этого. Мне кажется, я не хотела хранить ее вещи, потому что они напоминали мне об этом, понимаешь?
Да уж, он прекрасно это понимал. Но ему не понравилось, что Кара видит его насквозь.
– Арес!
Мужчина рывком сел и закрыл собой Кару от Лимос, которая возникла в открытых дверях между патио и спальней.
– Арес, мы поймали… – Она осеклась, и на ее загорелых скулах проступил румянец. – Ой! Э-э-э… Привет, Кара!
– Лучше бы это было что-то важное, – пробурчал Арес.
– Ну еще бы, – надулась Ли. И тут же расплылась в улыбке. – Мы нашли Падшего ангела.
Сердце Ареса пропустило удар:
– Где?
– Тусуется в гостиной. Танатос поставил ему диск с «Армагеддоном». Намек такой, знаешь ли.
– Мы придем через минуту.
Лимос подмигнула Каре и исчезла.
– Это означает то, что я думаю? – спросила девушка, и настал черед Ареса улыбаться.
По многим причинам он не смел надеяться на это. Да, «конец света» беспокоил его больше всего, и так будет всегда. Перенос агимортуса на Падшего ангела не отменял того, что Аресу, его брату и сестре всё равно придется перейти в наступление, защищая этого парня. Но это означало, что Кара останется в живых.
И он больше не будет слабеть рядом с ней. Броня защитит его от эмоций, а как раз это Всаднику и нужно. Ведь они ему не понадобятся, верно? Если Кара перестанет быть носителем агимортуса, Аресу придется от нее избавиться, иначе она станет мишенью для Мора.