Остальные спаслись бегством, когда Каре удалось пройти в Хэррогейт. Видимо, как только их цель исчезла, тварям расхотелось слоняться здесь, рискуя быть убитыми Аресом и его дружками из Эгиды.
Лимос вытерла клинок о траву.
– Соврала. Я ее убью.
– Не раньше, чем я до нее доберусь. – Из-за вранья она осталась без Всадника, способного ее защитить. Арес выдернул меч из тела демона. – Тан уже успокоился?
– Ага. Отправился в Новую Зеландию расследовать весть о Падшем ангеле.
– Помоги ему, – сказал Арес. – Падший ангел нам как раз нужен. И немедленно.
Лимос шутливо отдала честь:
– Есть, сэр!
Ее сарказм смягчила озорная улыбка, она быстренько соорудила Хэррогейт и шагнула в него.
Арес последовал ее примеру и вышел у себя в гостиной. Там не было никаких признаков человека.
– Кара! – взревел он.
Из кухни вышел Торрент, держа в руках дымящуюся тарелку, наполненную жареной бараниной и овощами. Между его ног проскочил Рэт.
– Пару секунд назад она была тут, – сказал он.
– Проклятие! – Всадник отправился прочесывать дом. Гнев сменился страхом. В его спальне девушки не было, в остальных спальнях тоже. По мере того, как он обыскивал комнаты и находил их пустыми, тревога росла.
А потом внезапная догадка чуть не сшибла его с ног.
Та комната.
По его жилам вязко, точно ил, растекся ужас, и Арес метнулся в конец прихожей, за кладовую. Дверь в лестничный колодец была приоткрыта, подтверждая его подозрения. Мужчина помчался вниз по каменным ступеням, перескакивая сразу через три. В узком, грубо сделанном колодце царила темнота, но в комнате на самом дне ярко горел свет.
Он сам настоял, чтобы комната была освещена. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.
Арес достиг подножия лестницы и, заскользив, остановился. Кара стояла у старинного книжного шкафа, повернувшись так, что ему отчасти был виден ее профиль. Она открыла украшенную мозаикой шкатулку, которую он там хранил, и держала в руках ее содержимое. Безотчетный гнев смешался с адреналином и страхом за девушку, и он накинулся на нее:
– А ну прочь от шкафа!
Кара подскочила, резко обернулась и чуть не выронила глиняные фигурки лошади и собаки. Боже! Если они разобьются, он… просто… О боже!
– Извини… я…
– Рылась в моих вещах.
Очень бережно девушка положила фигурки в шкатулку, и они легли туда с сухим стуком. Она провела большим пальцем по бронзовому кольцу с матово-зеленым изумрудом.
– Оно прекрасно, – прошептала Кара.
У Ареса комок подступил к горлу.
– Это моей жены.
Кара положила кольцо в шкатулку.
– А остальное?
– Моих сыновей. А теперь уходи.
– Тут горел свет…
– Уходи. Отсюда.
– Я просто хотела узнать о тебе побольше.
– Я уже сказал, что мою семью убили. Чего тебе еще нужно?
Всадник шагнул внутрь, и комната точно сжалась вокруг него. Он не заходил сюда несколько десятков лет. Вулгрим поддерживал чистоту, здесь всегда горел свет, но зайти Арес не решался. Осознание того, каким трусом он себя выставляет, делало его настроение только хуже.
– Уходи.
В глазах девушки мелькнула жалость. Черт подери, вот только этого и не хватало!
– Я сожалею о твоей семье.
Она закрыла крышку шкатулки так мягко, что он едва услышал щелчок, с которым закрылся крошечный замочек. Кара обвела взглядом комнату – в ней хранилось всё его имущество, которое удалось сохранить со времени человеческой жизни.
– Почему здесь горел свет?
Да сколько раз он уже велел ей уйти, а она всё еще стоит здесь и спрашивает про свет? Ему следовало бы вышвырнуть ее отсюда, но Арес не мог себе позволить прикоснуться к ней. Он был слишком зол и слишком ее хотел.
– Я никогда его не выключаю. Мой младший сын боялся темноты.
В то время ему это казалось глупостью. Тогда он не понимал детских страхов, потому что сам в детстве не боялся никогда и ничего.
Всаднику уже всерьез стало тесно в комнате. Он не стал больше прогонять Кару. Он сам убрался ко всем чертям. Иногда лучшая стратегия – отступить и перестроиться.
Кара звала его, но он продолжал идти, не останавливаясь, пока не оказался в личном трехстенном патио, в который выходила его комната. Всё, чего ему хотелось – это побыть минуту в одиночестве…
– Арес!
Дьявол! Арес не стал оборачиваться. Вместо этого он смотрел на море, наблюдая, как сверкают на воде последние лучи солнца. Это было его любимое время суток, когда дневные существа мало-помалу исчезали, а ночные жители только начинали шевелиться. В этот краткий промежуток всё было тихо. В его военные годы это время называли «сумерками мира», потому что любая, даже самая жестокая битва замедлялась на несколько минут, пока все пересматривали тактику.
– Что произошло? – тихо спросила Кара. – Я имею в виду, почему всё это хранится внизу?
Вдалеке на греческом побережье начали загораться огни, и струйки дыма из печных труб и от костров на пляже, лениво завиваясь, поднимались к редким облакам. Аресу же казалось, что сейчас больше уместны были бы шквальный ветер, ливень и, может быть, парочка торнадо.
– Мне было двадцать восемь. Я жил с братом, женой и сыновьями. В то время я считал себя человеком и не знал, что люди, опустошившие наш город, – адские твари в человеческом обличье. Я отослал сыновей вместе с братом, и они сбежали из города, но демоны схватили меня и мою жену. Они заставили меня смотреть, как ее пытают, а потом убивают. После этого меня отпустили. Позже я узнал, что это «визитная карточка» ада. Для меня и моих братьев пришла пора вернуться домой.
– Что ты сделал? – голос Кары был мягким, как морской бриз, ласковым, и это была единственная причина, по которой он продолжил.
– Я разыскал Эккада и своих сыновей, и мы собрали армию, а в это время из ада валом валили демоны, уже в своем истинном облике. Во время мятежа из Шеула сбежала Лимос и, разыскав нас, объяснила, какова наша истинная сущность. Объяснила, что нам было предначертано присоединиться к силам зла и использовать наши знания о людях для их же истребления. Она предупредила меня, что демоны пойдут на всё, чтобы заполучить нас в союзники. Что если я не присоединюсь к ним, то мои сыновья погибнут. Я не послушал ее. Я считал, что смогу защитить свою семью.
Покачав головой, Арес фыркнул.
– Каким же глупцом я был! Два года мы с моими братьями и сестрой сражались с демонами. Эккад был моей правой рукой, моим стратегом, и я учил сражаться своих сыновей. Они даже совсем маленькими были похожи на меня – сильные, быстрые, мгновенно исцелявшиеся. Однажды демоны сильно превосходили нас в числе, битва была особенно жестокой, и я отправил моих мальчиков вместе с Эккадом обратно к палатке командования. Вернувшись, я нашел их. – Арес закрыл глаза, но темнота не могла стереть воспоминаний. – Цербер…
– Хватит. Тебе не нужно ничего больше говорить.
– Нет, нужно. – Всадник прерывисто вздохнул. – Мои брат и сыновья погибли из-за меня. Из-за того, что демоны точно знали, куда нанести удар. И в тот день я перешел на сторону зла так, как только позволяла несломанная Печать. Я обезумел от ярости. Я собрал еще людей в свою армию… подкупил их, принудил, заставил. Мужчин, женщин, детей. Не имело значения. Всё, чего я хотел, это смерти демонов. Люди были лишь средством. Я отверг стратегию, которая заняла бы больше времени, но сохранила бы им жизни, и вместо этого предпочел быструю победу ценой огромных потерь. По сути, я послал их на смерть ради собственных нужд. Мои братья и сестра помогали мне, и это продолжалось, пока ангелы не усмирили нас и не прокляли.
Арес почти ощущал исходившее от Кары отвращение. Он отчетливо слышал его в ее хриплом голосе.
– Почему об этом нигде не написано?
– Потому что ангелы всё исправили. Они стерли воспоминания, создали альтернативный ход истории и уничтожили все письменные свидетельства. По сути, с того момента мир начал существование заново.
Наступила тишина, слышно было только, как морские волны разбиваются о скалы внизу.