Вилли Рендол засунул руки в карманы брюк и, смерив взглядом с ног до головы сутулую фигуру Блейна, ушел.
Том злорадно улыбнулся.
«Начинает пугать. Наплевать мне на вас, мистер Рендол! - подумал он. - Не на того напали. Если так, познакомим тайную полицию и с вашей персоной».
Возле самой конторы Тома встретила секретарь-машинистка.
- Вас хочет видеть сенатор, - сказала она ему.
Том сразу приободрился, поправил пояс на комбинезоне, застегнул пуговицы и осторожно открыл дверь в кабинет.
В мягком высоком кресле, закрыв глаза, сидел сенатор. Сначала казалось, что он спал. Рядом, в углу, висело полосатое знамя Федеральной Республики. Стол сенатора представлял собой точную модель ракетодрома с ракето-пультом в центре, служившем подставкой для карандашей.
- Слушаю вас, мистер Уолтер, - бодро сказал Том Блейн, чувствуя, что он вызван сенатором не случайно и возможно выйдет из этого кабинета не просто мастером, а с большим повышением. Чарли Петтон, по видимому, уже рассказал хозяину о его, Тома, старательности и преданности великим идеалам…
«Пусть теперь тронет меня этот дьявол Рендол,- думал Блейн. - Не мне, а ему нужно побыстрее увольняться с завода».
- Это вы, мистер Блейн? - не открывая глаз, спросил Уолтер.
- Так точно, мистер, - ответил Том как можно почтительнее.
- Посчитайте честью для себя принести мне из конторы турбинного цеха сводку работ за вчерашний день.
- Слушаю, мистер Уолтер. - Том Блейн поклонился и вышел.
Уолтер быстро поднялся с кресла и включил телевизофон. На матовом стекле возникло изображение цеха. В динамике послышался характерный заводской шум. Сенатор повернул ручку настройки, и перед его глазами появились «райские ворота». Они были высокими, с красивой инкрустацией и позолоченным гербом Федеральной Республики. На матовом стекле телевизофона вырисовалась сутулая фигура человека. Он шел весело, вразвалку, засунув руки в карманы комбинезона.
«Пора»,- решил сенатор. Когда Том Блейн поравнялся с «райскими воротами», Уолтер нажал кнопку. Тонкая огненная сабля сверкнула поперек ворот, пронзив тело Тома. Он покачнулся и бесшумно упал. Сенатор выключил телевизофон.
![За великую трассу pic_10.png](https://litlife.club/books/290048/read/images/pic_10.png)
Через несколько минут в кабинет Уолтера вбежала секретарь-машинистка.
- Мистер… Мистер Уолтер! Умер Том Блейн! И очень странно: был жив и здоров и - неожиданно…
- Моя дорогая, - спокойно перебил ее сенатор, - здесь нет ничего неожиданного. У бедняги Тома было слабое сердце. Вот и схватил паралич… А как вы думаете?
- Я ничего не думаю, сенатор.
- Передайте, пусть уберут его с дороги. Да побыстрее.
- Будет сделано, сенатор.
Уолтер улыбнулся. Прошелся по кабинету. Сейчас он особенно чувствовал свою силу и власть. Разве можно долго возиться с этими красными дьяволами. Дорога у них одна - на тот свет. Пусть там просвещают рабочих, делают революцию. А эта свинья Чарли под самым носом ничего не видит. Чем он вообще занимается? Пьет, по ресторанам шатается… Надо будет прижать его.
Из окна была видна часть заводского двора. По нему в разных направлениях сновали тягачи, автомашины, стремительно пробегали вагонетки. Вдалеке, за стеклянными крышами цехов, вздымалась в небо батарея труб электростанции. Трубы густо дымили, и грязные лохмотья черной копоти заслоняли мягкую синеву неба.
Неожиданно в кабинет ворвался Чарли Петтон. Он только что вернулся из столицы Республики. Невысокий, суетливый, с пухлыми щеками, между которыми едва был заметен курносый нос, он взволнованно заговорил:
- Мистер Уолтер, что случилось с Томом Блейном? Чем он вам не угодил? Это был наш парень, мистер, наш человек!..
- Плохо знаете, Чарли, своих людей, - спокойно ответил сенатор. - Том хвалил Советы, клеветал перед рабочими на Федеральную Республику. Он - коммунист, Чарли. Как вы этого не знали!
Глаза управляющего сделались круглыми, словно пуговицы, лицо побледнело.
- Что вы наделали, сенатор! - с ужасом воскликнул он.- Вы напрасно убили Тома. Вы ошиблись!.. Он выпытывал у рабочих их мысли, их отношение к русским. Такое задание дал ему я!
- Что-о?!-вскочил Уолтер. Он стоял несколько секунд в недоумении, потом медленно опустился в кресло. - Кто же так грубо работает, Чарли? - уже миролюбиво продолжал он. - Разве я мог догадаться, что о русских он говорил с другой целью… Но сожалеть поздно. Мы, республиканцы, легко относимся к жизни…
Петтон улыбнулся и добавил:
- Особенно, если она чужая…
И они оба громко рассмеялись.
- Ну, как у тебя идет дело, Чарли? - спросил Уолтер. - Подобрали нужный сплав для сопла?
- Конечно, сенатор. Выдерживает температуру в пять тысяч градусов.
- Молодцы! Это подходяще. А как с окислителями?
- Применим фтор, сенатор. Еще никто не смог его использовать: он ядовит и вступает в реакцию почти со всеми известными элементами. А мы его усмирили, заставили работать на нас.
- Прекрасно! - откликнулся Уолтер. - Я же говорил, что наша настойчивость спасет нас.
- Вы правы, сенатор, - согласился управляющий.
Уолтер неожиданно наклонился к Петтону и тихо, но твердо сказал:
- Так вот, Чарли… Ракеты необходимо сделать не к .15 июля, как было намечено, а к 1 июля. Обязательно!.. Не спрашивайте почему. Это - большая тайна. Ну, прощайте, мистер Петтон. Желаю успехов!
Глава IV
![За великую трассу pic_11.png](https://litlife.club/books/290048/read/images/pic_11.png)
Генерал Коллинг находился в самом мрачном настроении. Каждый день в главное разведывательное бюро поступали сообщения одно хуже другого. Провал - то в Чехословакии, то в Румынии, а сегодня неожиданно произошла беда с агентами бюро, направленными в Советскую Литву. Не успели они приземлиться на парашютах, как были пойманы и арестованы.
«Идиоты, ослы! - про себя чистил их генерал. - Ничего нельзя поручить. Хоть самому отправляйся в Россию…»
Коллинг со злостью сплюнул и нервно забарабанил пальцами по столу.
Вид у него был далеко не генеральский. Много лет назад во время уличной потасовки ему выбили правый глаз и так обезобразили лицо, что на нем навсегда застыла презрительная гримаса. Дважды он попадал на скамью подсудимых, один раз за убийство, второй - за изнасилование девушки. Но тюремного хлеба ему не пришлось отведать, так как отец, известный на всю Федеральную Республику фабрикант, всякий раз добивался его оправдания. И сын по прежнему вел разгульную, беззаботную жизнь. Был в шайках гангстеров, ездил добровольцем на войну в Корею, побывал во Вьетнаме. По этим «подвигам» и заметили Коллинга влиятельные круги Республики, и он стал быстро продвигаться по служебной лестнице. Сейчас генералу поручен самый ответственный отдел разведывательного бюро, так называемый «Восточный».
Кабинет генерала - широкий, с покрашенными в темнокоричневый цвет стенами. В беспорядке, где надо и где не надо,стоит мебель. Стол, за которым работает Коллинг, занимает почти половину кабинета. На нем, словно черные вороны, стояли по краям в два ряда телефоны.
Генерал поднял трубку одного из телефонов.
- Хэлло, полковник! Как у вас с подбором кандидатуры? Кого рекомендуете? Остановились на Назарове? Думаете, не подведет? Пришлите ко мне. Я лично проинструктирую его.
Резкие переходы голоса Коллинга с низких нот на высокие создавали особый эффект, придавали голосу решительность и непреклонность. Генерал провел рукой по пухлому, колючему подбородку, самодовольно осмотрел себя в зеркале, вмонтированном в большие часы, стоявшие в углу кабинета, и, вернувшись к столу, развернул папку с бумагами.
Вскоре ему сообщили, что мистер Назаров ждет в приемной.
- Просите, - приказал генерал.
В кабинет не вошел, а, казалось, вкатился круглый румяный человек на коротких ногах. Светлый макинтош был элегантно перекинут через левую руку, серая шляпа с приподнятыми полями сидела на круглой большой голове. Подойдя к столу, Назаров снял шляпу, вежливо поклонился генералу и уселся в кожаное кресло.