Пока я наблюдала за Сандрин с Джейком, во мне всплыли старые чувства. Я вспомнила платье, слезы, поцелуй с Леви и наши разговоры. Во мне смешалось все: счастье и грусть и ревность и я не знала что ещё.
Париж уже показал хорошее, плохое и скверное. Что произойдёт дальше, можно было только догадываться.
Я уехала после полуночи, немного навеселе, смущённая и одинокая.
Красавчик в смокинге.
Я имела обыкновение верить в судьбу. Но вселенная, кажется, решила сыграть со мной злую шутку. В любой момент Эштон Катчер (таким, какой он был раньше, во времена Деми Мур) мог выпрыгнуть откуда-нибудь и сказать, что это розыгрыш. Когда я проснулась, все было каким-то уж слишком знакомым - широко открытые шторы, яркий солнечный свет, пульсация в голове и рука на моем теле.
Серьёзно, когда я уже чему-нибудь научусь?
Конечно же, с той лишь разницей, что я была в номере отеля в Париже, а не в своей спальне. Я проснулась рядом с тем же обнаженным мужчиной, с которым и несколько дней назад. На этот раз его лицо было обращено ко мне, так что не было никаких сомнений, что это на самом деле он, а не какой-то другой случайный незнакомец. Я уже упоминала, что он снова был обнаженным?
— Что за черт, Леви? — я дёрнула простынь.
Он не сдвинулся с места, лишь немного приоткрыл глаза и снова закрыл их.
— Не говори мне... что ты снова не помнишь, что произошло. Скажи, Вероника, у тебя вошло в привычку, ложиться в кровать с мужчиной и забывать его или то, что вы делали предыдущей ночью?
Я со всей силы ударила его подушкой. Он хмыкнул, но продолжал лежать вплотную ко мне.
— Не будь кретином, Леви. Как ты сюда попал? Я уехала из ресторана одна. — В этом я была точно уверена. До того момента все было ясным.
— Ты позвонила мне около двух, — он взял подушку, которой я его стукнула, и положил под голову. Открыл сонные глаза. — Не веришь, проверь свой телефон.
Мой телефон... а где вообще мой телефон? Я посмотрела вокруг, но его не увидела. А что я заметила, так это две открытые бутылки шампанского на буфете. Слишком много для того, кто больше не собирался пить. Я бы встала, чтобы найти телефон, но рядом не было ничего, что можно было бы накинуть на себя, а я не хотела, чтоб Леви снова видел меня голой.
Леви хлопнул по подушке, которую отнял у меня, потом попытался снова, а затем отправил ее в полет через всю комнату. Затем он прижался ко мне, обнимая меня так, что я оказалась в его теле словно в коконе. Я чувствовала, как он вертится под простынями. Тепло его тела обжигало кожу. И заставило меня осознать, что именно такое горячее, твёрдое и гладкое прижимается к моему бедру.
— Лучше бы это было не то, что я думаю, — мой голос был пронизан предупреждением.
— Расслабься, там нет ничего, чего бы ты не видела раньше, — он прижался ещё ближе, создавая ещё больше трения под простынями. Мне даже не надо было оглядываться, я чувствовала ухмылку на его лице.
Я пыталась вырваться, но он не позволил.
— Леви, пожалуйста. По крайней мере, направь его куда-нибудь в другое место, — раздался хохот.
— Ты такая забавная, — сказал он с излишней симпатией и устроился под одеялом. — Вероника, — посмотрел сквозь ресницы, — успокойся. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь... но, умоляю, давай ещё поспим? У нас есть ещё пара часов до примерки смокинга.
Трудно было спорить с этими сонными, сексуальными, бесстыжими глазами, и сиплым голосом, но я должна была сопротивляться. Он продолжал обнимать меня, зарывшись носом в изгиб моей шеи. Я пыталась не потеряться в сочетании его опьяняющего аромата, успокаивающего ощущения дыхания на моей шее на одной волне с моим собственным пульсом и лёгким прикосновением его щетины.
— Леви, я должна знать, что случилось. Пожалуйста, — я пробиралась сквозь собственные путаные мысли.
Он пробормотал что-то невнятное, а потом ясно сказал:
— Я пришёл, потому что ты меня попросила. Ты сказала, что хотела поговорить.
— Поговорить о чем?
— Я не знаю. Мы так и не поговорили. Мы пили шампанское. Мы целовались и затем уснули, — рокот его голоса отдавался у меня в ухе.
— Мы не... — я проглотила комок в горле, — ... мы не сделали это?
— Сделали что? — быстро спросил он, игриво усмехаясь уголком рта.
Этот дурак собирался заставить меня сказать это.
— Занимались сексом?
Леви застонал в мое плечо. Он прижался ко мне ближе, если это вообще было возможно, крепче сжимая в руках.
— Ты чувствуешь это, Вероника? — подвигал бедром напротив моего.
О да, я могла почувствовать. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы он не увидел, как я закатила их. Я подавила стон и не ответила, боясь, что мой голос предаст меня.
— Не думаешь, если б я побывал внутри тебя, ты бы это запомнила? — Его губы были в паре сантиметров от моего уха. Тон голоса был слишком тихим и соблазнительным, чтобы можно было игнорировать его. Он послал практически болезненную судорогу к нижней части моего живота.
Я услышала стон. Когда он усмехнулся, я поняла, что этот стон исходит от меня. Он поцеловал мое плечо и продолжил нежно скользить губами по моей коже.
Леви устроился поудобней и чуть ослабил хватку.
— Давай ещё немного поспим, а? Сегодня будет длинный день.
Я кивнула, когда он обхватил мой затылок и поцеловал волосы, радуясь, что он не стал предпринимать ничего больше. Была бы я в состоянии сопротивляться? Не уверена.
Но, конечно же, уснуть я не смогла. Не тогда, когда он лежал обнаженный рядом со мной. Не тогда, когда моя голова угрожала взорваться. Мне надо было прочистить голову, так чтобы я смогла мыслить здраво.
Леви тихо похрапывал, когда я убрала его руку. Вчера он был милым и нежным, за исключением того происшествия в парке, и пообещал сегодня сводить меня в Лувр, что означало ещё больше пеших прогулок. Я решила, что ему необходим отдых.
Прокравшись на цыпочках к шкафу чтобы взять одежду, я заметила на вешалке мужскую рубашку и небольшую дорожную сумку на полке. Когда Леви пришёл прошлой ночью, он планировал остаться. Если он думал, что я хочу лишь поговорить, почему он тогда принёс сменную одежду? Для него разговор значил что-то ещё? Если только я не позвонила ему слишком поздно. Я не знала, где он остановился. Может он хотел быть готовым, просто на всякий случай. Удача благоволит подготовленным, так ведь?
Зайдя в ванную, я заперла дверь, отперла ее, затем снова заперла. И в целях безопасности, чтобы избежать сюрприза от Леви, пока буду принимать душ - я предвидела, что он вполне способен на подобное - я подёргала ручку, чтобы удостовериться, что дверь останется на замке.
Порывшись в косметичке, я вытащила маленькую бутылочку с обезболивающим, открыла ее и, чтобы избавиться от головной боли, угрожающей взорвать мой мозг, выпила две таблетки. Мои очки и контактные линзы были в соответствующих футлярах, а это означает, я намеревалась пойти в кровать и уснуть. Одна. Что такое важное я должна была сказать Леви, что не могло подождать до утра? Все было туманным. И это нервировало. Я ещё никогда не была такой беспечной... дважды!
Когда я шагнула в душ, то увидела пару незнакомых бутылочек. Обе какой-то французской марки. Открыла одну и понюхала. Пахло Леви, и этот опьяняющий запах заставил меня задрожать. Я поставила ее обратно на полочку и не рискнула открыть вторую.
Душ должен был стать убежищем. Успокаивающий, расслабляющий способ очистить мысли. У меня этого не получилось, я лишь стала чистой и сморщенной.
Проблема была ясна. Леви был слишком очарователен, но я уже видела его методы с женщинами - сначала поцелуи, потом вопросы. И это заставило меня разочарованно подумать, что я не могла не только доверять ему, но и доверять самой себе когда он рядом. В конце концов, я все ещё очень мало знала об этом мужчине.
Я вытерлась, оделась и обернула полотенце вокруг головы. Затем почистила зубы. Дважды. Потому что совершенно не обращала внимания на то, что делала.