Никто не хотел ни отдыхать, ни ужинать. Мигель в исступлении хлестал бренди, но не пьянел. Он метался по дому, как лев в клетке, и ни Франсуа, ни Пьер и никто другой не могли его успокоить.
На рассвете в дом, сломя голову, вбежал один из работников и принес еще одну записку, которую Мигель тут же выхватил у него из рук.
- Кто принес ее?
- Деревенский мальчишка, капитан. Говорит, что ее дал ему какой-то человек.
Снедающая Мигеля тревога утихала по мере того, как он читал накарябанную кривыми буквами записку. Мужчина вздохнул и плюхнулся на стул, на котором он провел бóльшую часть ночи.
- С Келли все в порядке, – сообщил он всем и услышал дружный облегченный вздох.
- Что в записке?
- Они просят мою голову в обмен на нее.
- Черт! – выйдя из себя, рявкнул Пьер, вырвал бумажку из рук Мигеля и порвал ее на мелкие кусочки. – Думаю, ты не станешь играть в их игру.
- Ты ошибаешься, Пьер.
- Но это же безумие. Кто бы ни был тот, кто ищет тебя, он не освободит Келли, даже если ты преподнесешь им себя на блюде, связанным по рукам и ногам.
- Я сделаю все точь-в-точь так, как они хотят.
- Они убьют тебя, и ты это знаешь, так ведь? – вмешался Франсуа.
- Мне плевать, если меня убьют! – выкрикнул Мигель, вскочив со стула, словно тигр. – У них моя жена, и я намерен ее спасти.
- Без хорошо продуманного плана ты не спасешь ее, – урезонивал друга Леду.
- Слушай, дружище...
- Это ты послушай меня, Мигель, – оборвал испанца Пьер, тряся обрывками бумаги у него перед носом. – Тебе велели прийти в то место, которое аборигены называют Дьявольским Утесом. Эта скала едва ли насчитывает полмили в ширину, но этого достаточно, чтобы спрятать корабль с ее восточной стороны. Нет никакого сомнения, что они будут ждать тебя там. Это гнусная ловушка, и ты это знаешь. Если ты пойдешь туда один, ни тебе, ни Келли живьем оттуда не выбраться.
Постепенно слова Пьера начали доходить до сознания Мигеля. Друг был прав. Речь шла о спасении жены, а не о пустом геройстве.
- И что вы мне предлагаете? Я не могу не пойти.
- Ты и пойдешь, но сначала мы составим план.
- О, боже! – прорычал Мигель от гложущего его изнутри страха. – Клянусь всем святым, что если они коснулись хоть одного ее волоска, хоть одного, я порву на куски их всех!
- Успокойся. Келли будет в безопасности, пока они считают, что ты у них в руках. У тебя есть какие-то мысли, кто может за всем этим стоять?
- Если бы Депардье не был мертв, я бы подумал, что это его рук дело.
- Кто бы то ни был, мы должны следовать их указаниям, – рассудительно заметил Франсуа, несколько успокоившись. – Вот только мы им приготовим наш спектакль. Мы бывали в переделках и похуже, господа, так что давайте сядем и обмозгуем это дело.
- Встреча сегодняшней ночью, – напомнил Мигель.
- Времени у нас предостаточно, – уверенно произнес кто-то от двери. Все трое дружно обернулись на голос, и Арман Бризе слегка наклонил голову, приветствуя друзей. Он крепко обнимал за талию дрожащую Лидию. – Вероника известила меня о происшедшем. Франсуа прав, капитан. У нас еще есть время что-нибудь придумать, чтобы удивить этих сукиных сынов.
То, что было известно под названием Дьявольский Утес, в действительности было внушительных размеров скалой. Она отстояла от острова примерно на милю или чуть больше и являлась позабытым богом неприветливым, пустынным местом, где согласно местным легендам справляли магические обряды и служили черные мессы. Как гласили древние народные предания, начиная со времен первых поселенцев, на этой скале свершилась бездна оргий и жертвоприношений во имя Сатаны, но все это было давно. С тех пор как французы разрушили на утесе все до основания, не оставив камня на камне и покончив с любыми следами человеческого пребывания на нем, новых сообщений о шабашах ведьм и иных ритуалах не поступало.
Мигель не думал о ведьмах и черных мессах, и все же волосы его вставали дыбом при мысли об этом разоренном и пустынном месте, казавшемся вратами в преисподнюю, тем более что к этому жуткому зрелищу добавлялась еще и собственная тревога.
Ночь была непроглядно-темна. Мигель спустил лодку на воду, оттолкнулся от берега и начал, медленно грести, уверенный, что за ним наблюдают. Он благодарил небеса, видя в нескольких метрах за лодкой груз, мешавший ему двигаться быстрее, – нескольких человек, плывших под водой, прицепив к борту веревку. Сегодня темные, глубокие воды были спокойней обычного. Мигель сознавал, что сильно рискует, плывя в это гиблое место, но его успокаивал тот факт, что неподалеку под покровом темноты плывут его товарищи. Он отлично понимал, что бороться в одиночку с захватчиками Келли было делом, заведомо обреченным на провал, и потому это доказательство их дружбы не имело цены.
Полным, ярко светящимся диском – будь она неладна! – на небо выплыла луна. Это затрудняло задачу, зато позволяло заметить любое малейшее движение. Когда дно лодки коснулось земли, Мигель бросил весла и прыгнул в воду. Он затащил лодку на берег и окинул быстрым взглядом воду, поздравив себя с тем, что не сумел разглядеть ни одного из друзей.
Так же быстро он осмотрел берег, а потом сел на землю и стал ждать в полной уверенности, что очень скоро у него появится компания. Мигель сгорал от желания увидеть Келли и сжать ее в своих объятиях. Он молился о том, чтобы у нее все было хорошо, и она сохраняла спокойствие. Его жена была женщиной храброй, и сумела показать свою выдержку и хладнокровие.
Через несколько минут Мигель понял, что его ожидание окончено. Вокруг не слышно было даже вздоха, но шестое чувство предупредило его, что он не один. Он встал и, вглядевшись вдаль, заметил неясные тени. Его мышцы напряглись; он был готов ко всему, даже к тому, чтобы стать мишенью для выстрела. Мигелю нужна была вселенская удача, весь опыт и выдержка, чтобы благополучно выбраться из этой западни.
К нему приближался не один человек, а целых четверо. Где-то на полпути, по роскошной одежде можно было отличить, что двое впереди идущих – из дворян, а у шедших на два шага позади вид был самый, что ни на есть, разбойничий. При виде одного из идущих к нему франтов, Мигеля без всякой видимой причины кольнула острая тревога. Это был не страх, хотя до сих пор он боялся за Келли, за себя и за товарищей, это было нечто иное, этот человек казался ему чем-то смутно знакомым. Эта манера идти по песку, прихрамывая на правую ногу… По мере приближения людей, подозрения Мигеля окрепли… Не может быть!.. Мигель совершенно растерялся.
- Дядя? – еле слышно прошептал он, и едва не бросился к нему, чтобы обнять, но остановился. Ему показалось, что мужчина усмехнулся и шагнул вперед, обогнав остальных.
Ни один, ни другой ничего не говорили, а только смотрели друг на друга. По лицу Даниэля де Торреса пробежала какая-то тень. Он разом помрачнел и по-волчьи оскалил зубы. Мигель по-прежнему молчал.
- Тебе идет серьга в ухе, – обронил Даниэль вместо приветствия.
В голове Мигеля крутились тысячи вопросов, ища ответ, которого не было. Должно быть, это шутка, зловещая шутка. Что делал здесь его дядя? Здесь, на затерянном в океане островке? Мигеля охватила паника и накрыла его, словно саван. Было совершенно очевидно, что этот человек приплыл сюда с другого конца света не для того, чтобы только поздороваться с ним. У Мигеля стыла в жилах кровь, потому что он не понимал причину дядиного пребывания здесь, и уж тем более не понимал, какое отношение имел он к похищению его жены.
- Ты приплыл сюда с ними? – кивком указал он на троицу.
- Нет, это они приплыли со мной, – пояснил Даниэль. – Я рад, что ты в точности выполнил указания.
- На кону в этой игре – жизнь моей жены, – Мигель начинал что-то понимать.
- Да, она сказала, что вы женаты, – Даниэль потеребил мочку уха. – Должен признать, что твоя жена очаровательна. Ты всегда отличался хорошим вкусом на женщин, племяш.
Это не было галлюцинацией, не было шуткой. Его дядя не случайно стоял перед ним, на самом деле это он командовал бандой, и он был в ответе за похищение жены. Мигелю было трудно что-то ответить. Он не мог понять всего до конца. “Зачем? Почему?” – спрашивал он себя. В его груди закипала ярость.