В секции «Обувь» на полках только тапочки-«вьетнамки». Соф называла такое «тотальной безвкусицей». Шлёпанцы двух расцветок: оранжевые с буро-зелёными линиями и розовые с желтоватыми точками. Сверху украшено огромными резиновыми бабочками, гордо распустившими аляповатые крылышки.
— Пойду ноги помою, — говорю я, взяв с полки подходящий размер. Вот эта бабочка глядит на меня, будто ждала своей счастливой покупательницы больше года.
— Не забудь взять пару для Соф и не давай себя арестовывать, — приказывает папа, — В супермаркетах не пускают в туалеты с товаром. Я буду в «Лекарствах».
Двери туалетов крест-накрест заклеены жёлто-чёрными лентами. Отпечатанные на принтере листочки: «ТУАЛЕТ ВРЕМЕННО НЕ РАБОТАЕТ. Извините за неудобство». Надпись продублирована ниже по-испански. Судя по виду объявлений, «временно» месяц-другой назад превратилось в «постоянно». На объявлении мужского туалета какой-то умник приписал:
«Ближайший туалет — за магазином в кустиках.
Не наколите задницу».
В «Лекарствах», первым делом хватаю зубные щётки и пасту. Полки под вывеской «Детские смеси» — пустые. И вообще, ни диетического питания, ни батончиков для потери веса, ни белковых добавок для спортсменов. Кидаю в тележку пачку тампонов и упаковку прокладок. Папа про женские технологии не знает. Взять ли последнюю банку аспирина?
В окошке фармацевта нет света, но оттуда выглядывает молодой человек, щупленький, азиатского вида, китаец или вьетнамец.
— У вас есть антибиотики? — спрашивает папа.
— Рецепт?
Папа достаёт из кармана пустую коробочку, что доктор Анатолий дал на танкере, — Вот такие. У моей дочери — воспаление в промежности.
Азиат читает на коробке и смотрит на меня, — Венерическое, значит?
— Воспаление не у неё, — поясняет папа, — У моей старшей дочери, она в машине.
— Я без рецепта не имею права такое продавать.
— Где найти врача?
— Если бы я знал.
— Разве у вас нет списка специалистов?
— Список — вон в той папке на стойке, но можете не заморачиваться: они все закрылись. Доедете до приёмного отделения больницы «Лонг Бич», может повезёт. Однако, там переполнены срочными пациентами. С вензаболеванием — будете ждать в очереди несколько дней.
— И что делать?
Фармацевт вертит в руках коробочку, будто прикидывая. Взглянув за наши спины, наклоняется к папе и шепчет: — Могу дать. Не от «Уол-марта», а из моих личных запасов. Полный курс. Без рецепта.
Так, наверное, на улицах предлагают наркотики.
— Сколько? — спрашивает папа.
— Двадцать банок.
— Двадцать долларов?
— Не долларов! Консервы есть? Мясные или рыбные. Стандартные банки, понимаете? Если банки маленькие — пересчитаем по весу, без проблем. Овощные консервы — я бы тоже взял, но надо поглядеть, какие конкретно.
— Консервов нет. Если за деньги? У меня есть наличные.
— Может, сухие продукты? Макароны? Мука? Сахар?
— Я дам вам двести долларов.
— Я же сказал: не пойдёт. У меня дома: старики-родители и сестра сидит без работы. Мать-одиночка, трое малышей. Что я с долларами буду делать — маргарин на них намажу? Детского питания нет?
— Триста долларов.
— Нет. Извините. Бизнес есть бизнес, — бросив пустую коробочку на прилавок, он с грохотом опускает решетчатые жалюзи в своём окошке.
— Пятьсот долларов.
Фармацевт за решёткой вздыхает, почти всхлипывая, — Возьмите на полках любое полоскание для рта и трёхпроцентную настойку йода. В «Товарах для младенцев» найдите маленькую резиновую клизму. Десять капелек йода на колпачок полоскания, не больше, а то сожжёте слизистую к чертям. Набирайте эту жидкость в грушу и промывайте три раза в день. Поняли метод?
— А поможет?
— Не знаю. С антибиотиками, честно говоря, — тоже не всё так просто. Если венерическое — к специалисту надо, и поскорее…
— Ладно, спасибо и на этом, — говорит папа, хватая бутылку «Листерина», — Нэт, ты видела по пути «Товары для младенцев»?
— Второй ряд по левую руку, — подсказывает из окошка азиат.
Пока я отыскиваю клизму, папа возвращается из отдела «Туризм и Рыбалка» с тремя пластиковыми канистрами.
— Отдел «Охота» закрыт, ружей нет. Продают портативные газовые плиты, но нет баллончиков с газом. Ни ножей, ни топоров. Только удочки остались.
— Папа, надо удочку взять. На всякий случай.
— Они дорогущие. Ты умеешь ловить рыбу?
— Никогда не пробовала.
— Я тоже. Только знаю, к удочке надо ещё много чего другого. Да и времени нет — учиться.
— Надо сходить в «Постельное бельё». Может, есть полотенца.
— Отличная идея.
Полотенец нет, и мы берём пластиковые шторы для ванной — сгодится в качестве палатки.
В отделе «Кухня» всё та же модная дама в макияже разглядывает надписи на коробке электрического миксера. Её тележка ещё пуста. Нам уже всё равно, и мы хватаем, что подвернётся под руку: несколько тарелок и кружек, ножи и вилки, сковородку, чайник и кастрюлю.
В отделе «Товары для Путешествий» папа находит большую сумку с колёсиками. Лучше бы рюкзак, но и это сгодится. В «Инструментах» берём молоток. Папа хотел топор, но остались только огромные колуны, слишком тяжёлые в качестве оружия.
Подкатываем тележку к кассе.
— Эй, есть тут кто живой? — кричит папа. Магазин отзывается гулким эхом.
На другой стороне касс, патрулирует знакомая негритянка-охранница.
— Секундочку! — Сунув голову в дверь в надписью «Менеджер», говорит туда: «Подъём! Покупатели на пятой!»
Из двери появляется мужчина, в тенниске с логотипом «Уол-март» и синих слаксах. Позёвывая и потирая глаза, плетётся к кассе.
— Нашли всё что искали, сэр?[101]
— Если честно, почти ничего, что искали, не нашли. Разве, — зубную пасту, — говорит папа.
— Вы точно будете это покупать?
— В смысле? Конечно, будем, — говорю я.
— Тогда ладно, — он проводит карточкой-удостоверением по считывателю на кассовом аппарате.
— А почему такой странный вопрос? — спрашивает папа.
— «Летучих голландцев» видели?
— Каких ещё «Летучих голландцев»?
— Такие дела. А вон, одна из них. На всех парусах, — менеджер указывает вглубь магазина, где та модница в макияже несётся с пустой тележкой в отдел «Электроника».
— Какой же она «голландец»? — говорю я, — вроде, нормальная американская леди. Подарок выбирает.
— Подарок? — менеджер выдавливает улыбку, — Она — шопоголик. Побродит по магазину часа три, выберет коробку. Что-нибудь в пределах двух сотен баксов. Оплатит покупку. И мгновенно — возвращает ту же коробку, даже не распечатывая. Деньги назад, мне не понравилось!
— Ну, а если вправду — не понравилось? Есть же возврат?
— Какое там! До Обвала, они хоть шифровались. Сегодня купят, послезавтра вернут. А теперь бензин дорогой. Купит, пойдёт в свою машину. Посидит полчасика, послушает радио. И бежит назад — возвращать. Ах, забыл предупредить, пластиковые пакеты у нас кончились. Сложу вам покупки прямо в сумку?
— Складывайте, — разрешает папа, — Так даже лучше. Можно вопрос? Что, в Лос-Анджелесе вообще еды нет?
— Почему нет? Дешёвой еды не хватает, вот загвоздка. Скажем, на мою зарплату, можно кормить семью по рыночным ценам. Тогда выбирайте: либо завтрак, либо обед, либо ужин. А ежели хотите кушать два-три раза в день, за дешёвой едой придётся побегать по всему городу. Такие дела. С вас шестьсот двадцать долларов, тридцать пять центов. Покупаете по кредитке?
Папа пропускает карточку через считыватель.
— Нажмите «Да» и распишитесь на экранчике, сэр.
Леди-охранница наблюдает за процессом оплаты: — Хотите полезный совет? Постарайтесь выбраться из Ангельской деревни[102] до захода солнца. На восточных окраинах неспокойно.
— Мы же поедем по автостраде!
— Остерегайтесь надземных переходов и уходите с правой полосы, если увидите человека на обочине.