Он приподнял меня над землёй и с силой насадил на обломанную с конца ветку сосны как на штырь. Боль прошла через тело от раненого плеча. Только чудом я не потерял сознание и не умер от болевого шока. А потом боль куда-то ушла. В голове стало ясно и чисто, словно не я истекал кровью, как нанизанная на иголку бабочка.
- Тот слаб. Он лишь закуска. Ты и эта женщина станут пиршеством, я выпью ваши жизни, я впитаю вашу силу. А пока смотри.
Старик плавно отскочил обратно к костру. Он вынул из огня ветку и сунул тлеющим концом в лицо Манкина. Дикий крик разнёсся по поляне, сменившись хриплым плачем. Старик захохотал, а потом припал к бедолаге. Поляну снова огласил дикий крик, вперемешку с хлюпающим звуком. Когда это чудовище подскочила ко мне снова, то в его окровавленных руках был человеческий глаз.
- На, на, смотри.
Он тыкал этим глазом мне в лицо, непрерывно хохоча.
- Это только начало.
Я глядел на него, а сам потянулся своей сутью к генератору, что был подключен к по-прежнему тарахтящей электростанции. Ниточка силы потекла ко мне. Это мало, но лучше чем ничего. Ведь, природное волшебство я не чувствовал, словно его выжгли.
Тем временем старик снова убежал к костру, но жертвой себе избрал Белкину. Он не бил её. Он так же тыкал ей в лицо вырванным глазом, темные отпечатки на коже её. Видимо он слегка ослабил над ней невидимую хватку, так как девушка вяло пыталась отбиться от чудовищного зрелища и сдавлено зарыдала.
Я ждал. Я тихонько копил то немногое, что мог сейчас. Тварь сначала давила магию, а потом, видимо, слишком увлеклась и снизило натиск. Пришлось, скрипя зубами, глядеть, как этот маньяк воткнул три шампура с руку Карасёву. У парализованного солдата затряслись губы. А потом старик разорвал одежду на Белкиной и оставил ползать по поляне нагишом, пару раз пнув под рёбра.
Очередным шагом своего зверства безумец нагнулся к Манкину, одним движением вспоров живот. Потроха он раскидал в разные стороны, словно собака вырытую землю, а следом выдернул сердце. Красный комок он ткнул в лицо плачущей Александре.
Я ждал и копил. Я хотел ударить его наверняка.
Маньяк не человечески сильной рукой поднял за волосы над землёй Белкину и так подошел ко мне.
- Я знаю, что ты задумал. Это забавно, - возбуждённо орал он, брызгая слюной. - Ты даже проткнутый и раздавленный приоткрытой кромкой пытаешься сражаться. Это забавно. Но тебе ничего не поможет. Ни один человек со мной не справится. Ты подаришь мне лишь пир своей боли. Всевидящая будет смотреть на твою смерть. Она не в силах зажмуриться, не в силах отвернуться. Она будет ощущать каждый миг твоих мук. А потом будет месть. Я отомщу ему. Отомщу. Ты понял, отомщу. Но сначала я выпью досуха вашу силу и вашу суть.
Он уперся ладонью в мою грудь и надавил, проталкивая дальше по сучку, заставляя глядеть на это Александру. Казалось, это конец.
Но внезапно одежда на моей груди взорвалась ярким фиолетом сиянием. Ошметки куртки отлетели в разные стороны. Я словно в замедленном кино видел, как старик, выпучив глаза, отпустил девушку, а потом полетел к костру, сбитый с ног и опутанный кольцами чудовищного змея. Они упали на землю и покатились по траве.
- Человек, бей! - донеслось громкое шипение.
Незримые оковы, держащие мою силу слетели в один миг. Я потянул энергию на себя, сколько мог. Доли секунд показались вечностью. А потом я ударил.
По лесу разлетелся многоголосый вопль. Это заорал старик, которого я почему-то не убил, хотя силы было вложено столько, что можно было порвать банковский сейф вместе со всеми банкирами. Заорал Карасёв, схватившись за проткнутую руку. Заорала Александра, подняв в земли автомат и начав лупить очередью тварь в упор. Не орали только вспоротый Манкин и лежащий лицом в костре Иваненко.
Я ударил силой ещё раз, и всё затихло. Змей, которому тоже досталось пуль, ещё сдавливал тело маньяка. По полозу некоторое время пробегали ритмичные лиловые искры и всполохи. Раны сияли небесно-голубым. Но вскоре он погас.
Я сгруппировал ноги и импульсом перебил сук, на котором висел. Ад еще раз прошелся по телу, когда я упал на землю. Кажется, я хотел умереть, но боль опять отступила неизвестно куда. Прошли долгие минуты, прежде чем я собрался с силами и сел закрыв глаза.
Взвизгнула Александра. Я через силу поднял тяжелые веки и увидел перед собой волчью морду. Волк шумно обнюхал меня, а потом тяжело вздохнул.
Существо, которое я принял за волка, встало на задние лапы и пошло к костру. Кажется, в интернете таких называли фурятиной. Их там было не меньше десятка, только остальные стояли по краю поляны и наблюдали. Лишь один держал измазанную чужой кровью обнаженную Белкину, заломив ей руку за спину. А этот высматривал и вынюхивал. Показалось даже, что на нем были набедренная повязка из шкурок мелких зверьков и плетеный пояс.
Раненый змей уже отполз от чудовищного старика, чьё тело разорвало пополам, и лежал без движения, изредка выстреливая длинным чёрным языком.
Волк наклонился к трупу, вытащил из-за пояса нож и несколькими быстрыми движениями отрезал безумцу голову. Свой кровавый трофей он небрежно кинул одному из стаи, а потом повернулся ко мне.
- Хозяин леса ждет тебя, посрединник.
***Интермедия о проклятой душе 9. Человекоподобие
Адский мастер менял их суть до тех пор, пока они не стали подобны людям. Нагие как младенцы и такие же слабые, они лежали на большом круге из белоснежного камня, что заменял пол в этой зале.
Павший воин встал и развел в стороны руки, наслаждаясь вздохом, ибо лёгких у меня не было до сего момента с самой моей смерти. Он почти забыл каково это.
А демоны тихо стонали, и лишь та, что была хозяйкой павшему протянула ко нему дрожащую руку, прося помощи...
Глава 22. Лесная поляна, или о том, чего хочет хозяин леса
Я провалился в небытие. Когда же приходил в себя, то видел небольшую поляну и своих товарищей, а над ними витала прозрачная сущность с размытыми контурами. Я погружался во тьму, и выныривал на свет несколько раз.
Теперь же я лежал на спине, глядя на кроны вечнозелёных сосен, прикрывающих лоскутное небо. Подо мной пружинил тёплый мох вперемешку с мелкими хвоинками.
Я собрался с силами и сел. Какая-то мелкая живность бросилась врассыпную по кустам. Рядом лежал Карасёв, на руке которого была намотана пропитанная кровью повязка. Я глянул на своё плечо, его тоже обёртывала грубая побагровевшая ткань. Боли не было. Я повёл рукой. Она свободно двигалась и не причиняла мук.
Чуть поодаль свернувшись калачиком лежала голая Александра. Я приподнялся и пошёл к ней.
- Не хочу больше, - прошептала девушка, когда я наклонился над ней.
- Ты о чём?
- Обо всём. Я для этого не создана. Бороться с нечистью, кромсать маньяков.
- А спасать детей? - спросил я, сев рядом спиной к ней.
- Пусть другие спасают.
- Не выйдет. Если мы не справимся, другие и подавно. Тогда эта орда потусторонних подомнёт под себя человечество. Тогда, вообще, укрыться будет негде.
- Не знаю. Тогда в отпуск хочу, - всё так же тихо проговорила Белкина. - И надо менять что-то. А то так точно не справимся.
- Менять надо, - согласился я. - Я подумаю.
- Ты то что сделаешь? Тебя самого на суку вертели.
- Не сидеть же просто так, сложив лапки. Голову включу. Учёная степень есть.
- Правда?
- Почти. Не успел защитить. Теперь мир защищаю.
- Много же ты сделаешь, если ботаника врубишь.
- Много, немного, но самое страшное оружие самые ярые ботаники сделали.
Мы замолчали. На поляну вышла волчица, из этих, полулюдей. С пояса свисала шкурка зайца на манер набедренной повязки, закрывая гениталии. Что примечательно, грудь была человеческой, а не звериная, не в три ряда сосков.