Я развел руки и стал набивать импульсами силы морзянку. Простейший способ связи двух магов, силу можно и узким пучком, можно и на весь мир.
Импульс короткий, два длинных, снова короткий...
- Паша, здравствуй.
- Что тебе?
- Я за тобой.
- Я не пойду.
- Не глупи, я сильней.
- Мне плевать.
Казалось, что бездушный телеграф передавал отчаяние бывшего друга.
- Паша, тебя всё равно возьмут.
- Плевать, - повторил он.
- Почему?
Я говорил с ним, а сам наращивал силу. Капля за каплей. Ручеёк за ручейком. Мегаджоуль за мегаджоулем.
- Я ей верил, я любил её, а она предала.
- Паша, не глупи.
- Да пошло оно всё.
Павел замолчал, а потом нанес удар. Он уже знал, что проиграл, я был сильнее его на порядок, но все равно вступил в бой. Мне ничего не осталось делать, кроме как поглотить нацеленный на меня урон, а потом ответить.
Под визг толпы окна правого крыло здания взорвались мириадами осколков стекла. По торцевой стене прошлись трещины и она упала на небольшой палисадник, подняв тучу пыли. Разорванная как соломинка для коктейля труба водопровода породила фонтан. А от Пашки сейчас остались только окровавленные ошметки, оборвав его муки души.
Дуэль выжала меня как апельсин для фреша, и я опустился на бордюр.
Рядом приземлился Семерский.
- Ну что?
- Всё кончено. Я домой. Добросьте, - ответил я убитым голосом.
Начальник кивнул и быстро помахал в сторону уазика, после чего с кряхтением встал и направился к полицейским.
Вампирша и Чупыркин проводили до самого дивана, при этом помогли затащить в квартиру пакеты с покупками. Дед Семён коротко объяснил что и куда разместить.
Меня никто не беспокоил. Я лежал и смотрел в потолок. Внутри поселились тоска и некая пустота, давящие на душу. Ведь этим одним ударом я похоронил себя прежнего...
***Интермедия о проклятой душе 3. Метаморфозы
...Его купили, подобно животине на блошином рынке. Купили, а потом лепили из тела то, что вздумается, как гончар лепит из глины. Сотворили руки и ноги, глаза и уши, и оставили наблюдать за сотворением других. Только адский ремесленник не сырую землю месил, а саму суть, людские души.
Всех их превращали в живые вещи на потребу себе, во тьме, за кромкой мирозданья...
Глава 16. Не было бы счастья, или о том как я снова встретил прекрасную незнакомку
Я уже третий день валялся в депрессии после убийства бывшего друга, даже тренировки забросил. Домашние обходили стороной, только иногда зовя на кухню, чтобы поесть. Дед Семён с дотошностью разбирался с управляющей жилищной компанией, грозясь подать в суд за мусор в подъезде, ковырялся в социальных сетях и инспектировал холодильник. Ольха грелась под лучами солнышка на лоджии. На удивление, она хорошо поладила с полозом. Тот ещё загадочный тип. Ничего не делал, только лежал на подоконнике, свернувшись кольцами и изредка выстреливая чёрным раздвоенным языком. Домовой обходил его стороной, и делал вид, что не замечает. Говорил, что они разных природ духи будут, и змей ему неинтересен. Оксана откровенно побаивалась древнее существо.
А ещё я заметил, что вся мелкая потусторонняя шушера, от безобидных духов-одуванчиков, тянущих тайком крохи ватт от генераторов в соседских квартирах, до не особо шумных полтергейстов, затихли и забились по щелям с его появлением.
Так продолжалось до раздавшегося скромного дверного звонка, привнёсшего смуту в тишину моего маленько мирка.
- Гостья. Незнакомая, - негромко прокомментировал дед Семён.
- Ложь, - чуть слышно процедил Полоз.
- Что ложь? - спросил я, приподняв голову над подушкой.
- Неведомое - ложь.
- Ну не оставлять же за дверью, - совсем как змей прошипел домовой.
Он стал зло сверлить взглядом древнее пресмыкающееся, словно тот прополз у него по ноге и не извинился.
Я протяжно вздохнул и встал с дивана, а потом направился к двери. Замки щёлкнули. В светлом подъезде стояла женщина. Я её сразу узнал. Это она была на фестивале, когда Оксана нашла своего убийцу. Анна. Вот только сейчас у неё были очки с тонкой оправой и узкими стёклами. Поверх светло-красного платья, если память не подводит, такой цвет назывался коралловым, красовался аккуратный плащ. В руках небольшая сумочка и зонтик, на улице, судя по всему, опять моросил дождь.
Я слегка приосанился и провёл рукой по волосам, приглаживая взъерошенную голову. Честно не ожидал такого приятного поворота событий. Что ни говори, а этому визиту я рад. Пусть даже по служебному вопросу, но всё же. Сам я не решался позвонить. Ну вот не решался, и всё. Мне проще было на танк попереть и излазить руины замка с привидениями.
- Здравствуйте. Что привело вас в мою обитель? - вежливо, с одной стороны, и радостно, с другой, произнёс я.
При этом поймал себя на мысли, что откровенно выпендриваюсь. Хандра, царившая всего несколько минут назад, улетучилась. Кажется, я даже не полюбопытствовал, как меня нашли.
- Неловко как-то получается, - негромко ответила она, - мы с вами знакомы лишь мельком, но так уж получается, что есть необходимость вашу консультацию получить. Вы не против?
- Я сейчас не занят. Сейчас соберусь только. Вы зайдите, не стойте. Я мигом.
Гостья аккуратно ступила через порог и любопытством стала разглядывать моё жилище.
- Рубашка глаженая на балконе! - прокричала выруливая с кухни навья, держа кружку зелёного чая. - Здрасьте. Я вам вот заварила, - добавила она для Анны и протянула горячий напиток. - Я пока не приглашаю, у нас полный бардак, осваиваемся.
Гостья слегка улыбнулась, принимая чай. Мне же пришлось быстро напялить майку, рубашку, брюки, прячась в зале, в том его углу, который не был виден из прихожей. Я заметил, что домовой хитро щерится и поглаживает бороду, сидя на небольшой табуретке, размером под стать ему. Ольха в виде кошки тёрлась о ногу женщины. Даже Полоз спустился с подоконника, но по его внешнему виду невозможно читать эмоции, да и непонятно, испытывал ли он их вообще.
Наконец, я совладал со всеми пуговицами и молниями, и был готов выдвигаться хоть на другую планету.
Машина такси нас уже ждала, а дождь еле капал мелкими брызгами, так что мы даже не намокли, пока выскакивали из подъезда. Когда тронулись, я хотел задать вопросы по существу, а то согласился помочь, даже не зная что делать, но лишь набрал воздух в лёгкие и прислушался к сердцу, шумящему не меньше чем двигатель французского седана, в котором сидели. Анна, слегка прикусив губу, смотрела в окно, и я не решался нарушить это её состояние созерцания. Там разберёмся. На месте.
За тонированным стеклом промелькнул широченный мост через Топь и ТЭЦ. Все это было вперемешку с многоэтажками и зданиями магазинов и автомастерских. Потом, машина выехала из Новониколаевска и проскочила через его город-сателлит с названием, совпадающим с именем реки, на которой стоял мегаполис. Топь.
Набирающий рядом высоту самолёт явственно намекал на близость аэропорта. В конце концов, мы свернули с трассы в коттеджный посёлок. Водитель несколько раз сверился с навигатором и выслушал комментарий Анны: 'Вот здесь направо', а потом встал у небольшого домика, сложенного из старых железнодорожных шпал, и покрытого побитым шифером. Причём, домик был явно живым, так как в окне мелькнуло старушечье лицо. Обошли его.
- Вот, - произнесла она, указав на большое дерево, в ветвях которого обнаружилось непонятное сооружение.
Это было нечто среднее между скворечником и избушкой на курьих ножках. Грубо смастерённое сооружение из старых досок, связанных обрывками верёвок и старыми женскими колготками, имело даже вход с дверью и маленькое окно с куском плексигласа. В общем, он состоял из того хлама, который свободно можно было найти в округе. Только размеры смущали. Габаритами он был великоват для птицы, и маловат для человека, даже для ребёнка. Конечно, оставался вариант, что это просто чей-то розыгрыш, но вероятность этого была мала. Не станет взрослая женщина тащить меня через весь город из-за непонятной шутки.