«Не закатывайте истерику! — тихо предупредил режиссер. — Будьте осторожны — или ваши дела пойдут еще хуже».
«Плюхошлепы» слегка присмирели — набычившись и поблескивая глазами, бородатые силачи стояли в трех метрах от полукруглого стола.
Занк заговорил снова — на этот раз в его голосе звенела металлическая нотка: «Я — главный режиссер, и я устанавливаю расписание по своему усмотрению! Скажите спасибо за то, что я вообще позволяю вам выступать — или убирайтесь в Темный Лес! Вон!»
«Нет уж, так дело не пойдет!» — прорычал главарь. «Плюхошлепы» стали угрожающе продвигаться вперед — похмыкивая, постанывая, похрипывая, посвистывая сквозь зубы.
Монкриф прижался спиной к стене. Дикие циркачи сошли с ума! Странно и печально было бы кончить свои дни здесь, в кабинете главного режиссера «Треваниона»!
Занка, по-видимому, происходящее нисколько не беспокоило. «Так вы уйдете, наконец, или нет?» — спросил он.
«Уйдем, когда каждый получит по заслугам! — заносчиво заявил главарь шайки. — Сперва мы покажем этому «чародею», где раки зимуют, а потом и тебя поставим на место!»
Занк прикоснулся к кнопке на столе. Дверь кабинета сдвинулась в сторону, в проеме появился Байярд Дезоссо: «Слушаю вас, распорядитель!»
«Удалите нарушителей из моего кабинета! — приказал ему Занк. — Я их не приглашал».
Байярд повернулся к «плюхошлепам»: «Освободите кабинет! Вы слышали, что сказал режиссер? Вас сюда не приглашали! Пошевеливайтесь! Выходите по одному — будьте добры, соблюдайте очередь, не толкайтесь!»
Бородатые акробаты схватили Байярда и принялись перебрасывать его туда-сюда, как большую, болтающую руками и ногами тряпичную куклу, невзирая на протесты и угрозы возмущенного клерка. Наконец, когда им надоела эта забава, «плюхошлепы» выбросили Байярда за дверь и снова повернулись к распорядителю Занку. Шаг за шагом все они приближались к полукруглому столу.
Не торопясь, Занк слегка наклонился и нажал еще одну кнопку. В полу кабинета раздвинулась дугообразная прорезь; из нее быстро и тихо поднялась полукруглая панель из толстого стекла — защищавшая стол прозрачная преграда высотой полтора метра.
Озадаченные, «плюхошлепы» снова остановились. Их главарь презрительно расхохотался: «Детские шалости! Чего ты хочешь этим добиться? Я могу перепрыгнуть это стекло без разбега!»
Вся его труппа разразилась издевательским ржанием.
Откинувшись на спинку стула, режиссер беззаботно обронил: «Делайте, что хотите. Рекомендую вам, однако, сейчас же покинуть это помещение, не производя лишний шум и без хулиганских выходок».
«Справедливость должна восторжествовать!» — заявил главарь бородачей.
«Справедливость не замедлит восторжествовать», — кивнул режиссер.
Главный «плюхошлеп» сгорбился, присел и легко вспрыгнул на верхний край стеклянной преграды.
Руки и ноги акробата заискрились голубым огнем. его шевелюра и борода распушились торчком, образуя нечто вроде огромного черного одуванчика, переливающегося трескучими маленькими молниями. Циркач сдавленно вскрикнул и спрыгнул назад, перекувыркнувшись в воздухе. Как только его ступни прикоснулись к полу, от них разбежались ручейки голубых искр, постепенно гаснувшие по мере того, как предводитель «плюхошлепов» вертелся, подпрыгивал и ругался, как одержимый. Его товарищи с изумлением наблюдали за этой пляской.
К тому времени в кабинет режиссера почти незаметно зашли шестеро надзирателей в черных униформах с желтыми нашивками. Без лишних слов они занялись выдворением «плюхошлепов». Последовала непродолжительная суматоха — несколько прикосновений электрическими разрядными дубинками быстро подавили сопротивление. На акробатов надели наручники, их соединили цепями, надетыми на шею, после чего, по сигналу, бесцеремонно вытолкали из кабинета.
Монкриф робко выступил из-за стола и снова занял место на стуле, пытаясь вести себя так, словно не случилось ничего особенного. Немного успокоившись, он спросил: «Что с ними сделают?»
«Практически ничего, — ответил Занк. — Они не обращают внимания на побои, так что надзиратели не станут тратить на них время и силы. Их заключение в карцере тоже доставляет надзирателям одни неприятности, поскольку «плюхошлепы» только и делают, что спят, а когда просыпаются, гадят по углам камеры. Мы могли бы выслать их на Ветреный остров, но уже через несколько месяцев публика начнет устраивать дебоши и требовать, чтобы акробатов вернули. Но если я заставлю их выступать по ночам три или четыре месяца, они, возможно, поймут, что им следует вести себя приличнее».
«Гм! — Монкриф нахмурился. — Следует ли принимать всерьез их угрозы?»
Занк ответил не сразу: «Лучше всего было бы сказать, что их поступки непредсказуемы. Они злопамятны и мстительны, в этом нет никакого сомнения, но трудно сказать, воспользуются ли они какой-нибудь возможностью отомстить или будут отвлечены каким-нибудь другим предприятием. Рекомендую вам не ходить в одиночку по ночам по темным улицам». Режиссер выпрямился на стуле с высокой спинкой: «В данный момент, однако, вам следует проконсультироваться с распорядителем Скеймом по вопросу о подготовке ваших декораций и реквизитов». Занк прикоснулся к одной из кнопок на столе.
В кабинет, прихрамывая, зашел Байярд: «Слушаю вас, распорядитель!»
Подняв брови, режиссер критически взглянул на клерка: «Байярд, будьте любезны проводить маэстро Монкрифа в управление помощника режиссера».
«Будет сделано, сию минуту!» — отчеканил Байярд.
Занк сверлил клерка ледяным взором: «Затем, до того, как вы снова приступите к выполнению своих обязанностей, будьте любезны, зайдите в гардеробную и приведите себя в порядок. Вы представляете собой жалкое зрелище. Не могу допустить, чтобы мой персонал выглядел, как огородные пугала».
«Как прикажете, распорядитель!» —Байярд с трудом поклонился, после чего повернулся к Монкрифу: «Если не возражаете, сударь, я отведу вас к распорядителю Скейму».
Выразив должную благодарность распорядителю Занку, антрепренер вышел из кабинета вслед за Байярдом.
6
Пользуясь поперечным переходом, Байярд Дезоссо провел Монкрифа в коридор, отмеченный голубой полосой; полоса заканчивалась у массивной чугунной двери, украшенной сотней серебряных розеток. Табличка на двери оповещала золотистыми буквами:
«РАСПОРЯДИТЕЛЬ ЛУКАН СКЕЙМ,
ПОМОЩНИК ГЛАВНОГО РЕЖИССЕРА, ЗАВЕДУЮЩИЙ ДЕКОРАЦИЯМИ И РЕКВИЗИТАМИ»
Байярд решил подбодрить Монкрифа: «Распорядитель Скейм — доброжелательный знаток своего дела, он всегда прислушивается к пожеланиям исполнителей. С первого взгляда он может показаться человеком странным, даже слегка не в своем уме, но не придавайте этому никакого значения». Клерк прикоснулся к затвору, и чугунная дверь сдвинулась в сторону. «Желаю удачи!» — Байярд откланялся и ушел, прихрамывая, обратно по голубой полосе.
Монкриф сделал шаг вперед и тут же остановился, пораженный открывшейся перед ним картиной. Весь объем ярко освещенного внушительного помещения был хаотически загроможден, от пола до потолка, всевозможными сценическими реквизитами — за исключением дальнего конца, где распорядитель Скейм восседал за причудливым столом между двумя работниками, корпевшими над верстаками.
Монкрифа никто не приветствовал. Моргнув, импресарио посмотрел по сторонам, вверх и вниз. Практически весь зал управления был заставлен столами, заваленными, помимо знакомых Монкрифу устройств, аппаратурой неизвестного назначения.
Монкриф медленно двинулся вперед, ошеломленный окружившей его сумятицей форм, цветов и хитроумных механизмов. В застекленных шкафах хранились сотни чучел диковинных зверей, привезенных с далеких планет; манекены в характерных костюмах всевозможных рас Ойкумены стояли группами или имитировали выполнение работ, типичных для их культур. Повсюду — насколько можно было судить, в полном беспорядке — возвышались макеты сооружений различных эпох и народов. Здесь можно было заметить миниатюрные реплики скромных жилищ, павильонов и дворцов, небольших причудливых хижин и крепостей, сторожевых башен и горнолыжных баз. Под потолком на бронзовых цепях висели люстры, лампы и фонари сотен различных стилей, в том числе старинные, архаические и примитивные — все они горели, будучи оснащены надлежащими источниками света. В промежутках между манекенами, макетами и столами поблескивали металлом загадочные механизмы и электрические устройства. Под потолком вдоль стен тянулись полностью окружавшие помещение полки с рельсами — по ним двигались поразительно детальные модели автомобилей и локомотивов, причем некоторые из них время от времени издавали тихие гудки, звонки и свистки.