— Егор, говорят, это была твоя идея вытащить меня в Англию на полсезона?
— Моя, — расплылся я в самодельной улыбке.
— Дать бы тебе… в морду.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Это с какой же такой стати мне в морду? Я его, понимаешь, пусть и на полгода, но в капстрану вытащил, о чем многие советские футболисты могут только мечтать, а он вон чего…
— Валер, ты чего? В турне по Южной Америке съездил, с бразильцами на 'Маракане' сыграл, чемпионат СССР закончился, а в клубе на первые полсезона до чемпионата мира уж как-нибудь и без тебя обойдутся…
— Да не в клубе дело, — махнул рукой Воронин. — В кино меня пригласили сниматься на главную роль. Я уж было согласился, а тут вызов в Лондон. И не откажешься, потому как я, получается, протеже… хм… внебрачного сына… САМОГО!
— Да ебическая сила! Вот уж не ожидал, что и ты в эти сказки поверишь. Язык бы вырвать тому, кто первый запустил эту сплетню.
— Так ты что, не…
— Нет, я товарищу Шелепину не внебрачный, и уж тем более не законный сын. Можешь успокоиться и выбрось эту дурь вообще из головы.
— Ну-у, если ты так говоришь…
— Так и есть, Богом клянусь! А кстати, что хоть за фильм?
— Называется вроде 'Июльский дождь', снимать будет Марлен Хуциев. Съемки как раз планировали на межсезонье, причем на югах, чтобы изобразить, как Хуциев сказал, переход от лета к осени.
— Не парься, фильмец так себе, недаром критики на него ополчились, — утешил я своего нового партнера по команде, на автомате выудив из глубин памяти сведения об этом фильме.
— Ополчились? Так его же еще даже и снимать не начали!
Вот блин, че-то я дал маху. Сказанул, не подумавши.
— Так ведь я когда на побывку домой ездил, в руки мне попал свежий номер 'Советского экрана', там какой-то кинокритик как раз разносил сценарий фильма.
— А-а, вон оно что…
— Михалыч, — опять не удержался я, вспомнив героев ситкома 'Наша Russia' Дулина и Михалыча.
— Какой Михалыч? Я Иваныч.
— Да? А мне всегда казалось, что Михалыч. Ну, Иваныч так Иваныч… Слушай, Иваныч, все уже на поле, а мы тут языками чешем. Ускоряемся, пока от тренера не влетело.
Конечно, Валера обладал внешностью киношной звезды, недаром за ним закрепилось прозвище советского Алена Делона. И если бы не футбол, то он вполне мог бы стать секс-символом отечественного кинематографа. Немудрено, что Хуциев на него клюнул. Но и будучи актером, он бы наверняка пристрастился к 'зеленому змию'. Даже, пожалуй, быстрее, чем играя в футбол. Уж мне ли не знать, ведь наша эстрадная и актерская тусовки частенько пересекаются между собой.
Дебют Воронина пришелся на спаренные матчи чемпионата Англии 27 и 28 декабря против 'Нортгемптон таун'. Такой вот загадочный английский календарь. В первой игре на выезде партнеры не спешили отдавать мяч Воронину, предпочитая проверенные кандидатуры земляков. Игра завершилась вничью — 1:1, и Дохерти перед ответным матчем на следующий день дал установку чаще пасовать на новобранца. Пусть он докажет, что умеет распоряжаться мячом.
И Валера доказал! Две его выверенные передачи вразрез выводили партнеров один на один с вратарем соперников, в том числе и меня, и после этих выходов мы забивали голы. Третий он забил сам великолепным ударом со штрафного, закрутив мяч точно в дальнюю от вратаря 'девятку'. После этого, как я подозреваю, у болельщиков 'Челси' стало еще на одного кумира больше.
А Дохерти чуть волосы на себе не рвал. Почему? Да потому что Воронина нельзя было дозаявить на Кубок чемпионов. А уж он бы усилил команду однозначно — в этом плане вопросов у нас всех после его удачной игры с 'Нортгемптон таун' даже не оставалось.
В самый канун Нового года я получил сразу три письма — от Ленки, мамы и Катьки. Все трое помимо прочего поздравляли меня с Новым Годом и упоминали про показанный по Первой программе лондонский благотворительный фестиваль с комментариями отечественных телеведущих. Показывали его в 10 вечера по Москве, но, судя по всему, смотрела его вся страна. Не удивлюсь, если обладатели магнитофонов дружно записали все звуковое действо на свои бобины.
А сестра кроме того не только дала отчет о ходе строительства кооперативного дома, но и в конце письма приписала, что, кажется, они с Пашкой ждут ребенка. Но маме она еще не сообщала, нужно провериться сначала.
Ничего себе — финт ушами! Сговорились они там что ли?! То одна залетела, то вторая, да еще и мамка родила относительно не так давно… Хотя что это я, рожают — и то ладно. Пусть наших людей будет больше!
По ходу дела 'Parlophone Records' не только переиздало наш второй альбом тиражом в миллион экземпляров, но и выпустило двойной альбом, который так и назывался — 'Help Margaret & children!' Причем также миллионным тиражом, предчувствуя, что записанный прямо по ходу фестиваля живой альбом обречен на успех.
А ведь наши альбомы уже и в Штатах продавались. Так что мы и там могли рассчитывать на признание в виде 'Золотого' и 'Платинового' дисков. А это, дорогие вы мои, уже почти занесенная нога через порог 'Зала славы рок-н-ролла'! Или он еще не существует? Ну, если и не открылся, то, думаю, осталось не так долго ждать, максимум лет через 15–20 он распахнет свои двери. А если не доживу — тьфу-тьфу — то внесут наши имена туда посмертно. Хотя лучше бы дожить.
Охренеть, вот так представишь — и крыша ехать начинает. Жил себе, поживал старенький музыкант, пока током его не шибануло и не кинуло в прошлое. Да и, попав в тело 15-летнего подростка, разве мог я мечтать о таких вершинах? Причем не только в музыке, но и в футболе? Вот и получается — ум старика и молодое тело дополняют друг друга.
Так, а что у нас дальше-то с музыкальным материалом. Может, хватит метаний из стороны в сторону? А то тащим все, что плохо лежит, как забравшийся в ларек воришка. Можно, конечно, прикинуться группой 'Queen', мол, мы и так могём, и этак… Правда, вокальные данные у нас малость поскромнее. Так что по уму надо бы сосредоточиться на каком-то одном направлении.
Например, назвать следующий альбом '(What's the Story) Morning Glory?' Первый альбом группы 'Oasis' под названием 'Definitely Maybe' мне как-то не очень глянулся, а вот следующий — '(What's the Story) Morning Glory?' — самое то. Его я слушал раз сто, и уж мелодию каждой песни помню досконально, а в некоторых вещах и тексты, благо что к тому времени я уже сносно знал английский. Творчество Ноэля и Лиама Галлахеров подняло волну брит-попа (или все же альтернативного рока?) в начале 90-х, но можно и лет на 25 пораньше это сделать, в целом стиль похож на некоторые композиции тех же 'The Beatles'. Понятно, что в связи с временными рамками что-то придется в текстах подправить, но это по большому счету мелочи.
Ладно, с этим разберемся, не стоит частить с альбомами, а то люди не успевают один распробовать — а ты им уже следующий подсовываешь. А вот чашечку крепкого чая с имбирем можно выпить, думал я, ставя на плиту чайник.
Уж чего-чего, а умения делать качественный чай у англичан не отнять. Ну или умения привозить его из своих заграничных колоний. У СССР таких колоний нет и не было, вот и приходится советским гражданам употреблять труху вроде 'Грузинского' или 'Краснодарского'. Хотя сейчас у бриттов тоже вроде колоний нет, значит — везут по старинке, из проверенных мест, только теперь, похоже, приходится закупать, хоть и наверняка с большой скидкой. Либо у них свои плантации, купленные еще дедами и прадедами, так сказать, семейный бизнес по наследству.
Как бы там ни было, а я уже привык покупать чай раз в неделю в уютной лавке под названием 'Aldridge tea', расположенной в тихом закоулке недалеко от моего дома. В этом райончике словно попадаешь действительно в старую, добрую Англию, какой я ее себе представлял. Продавцом и одновременно хозяином лавки был абсолютно седой и довольно милый старик с блестящей проплешиной на голове и переходящими в бакенбарды пышными усами. Звали его Джонатан Хью Олдридж. Понятно, что название заведения напрямую перекликалось с фамилией его владельца.