А Исида тем временем возопила на тональности, вызывающей экстазную звуковую волну.
— Хор должен занять место отца на земном троне и отомстить за его смерть. Ведь никто другой не решался оспаривать право на престол у могущественного Сета!
Люди заволновались, а Хор тем временем, снял с себя высокую красную корону, с прикрепленным к ней впереди изображением урея.
— В этот урей вошло волшебное око Ра Хорахте, которое может испепелить или исцелить кого угодно! — сказал торжественно Хор и одел шапку на мумию.
В храме все замерли от страха. Многие теряли сознание от волнения и возникшей вдруг давки. Кто-то в панике хотел выбежать из храма, но собравшиеся стояли живой стеной, пройти сквозь которую не представлялось возможным.
Ра понял, что речь идет об его сокровище и почти взорвался от ярости, как почувствовал на плече чью-то руку.
— Мы тебе все объясним, — услышал он знакомый голос, от которого вздрогнул, словно позади него возник призрак. Он резко повернул голову: высокая Нефтида, правда с темной, почти как у Маат кожей, стояла перед ним живая и здоровая.
— Сегодня, во истину, день воскрешений! — прошептал он, от волнения с трудом выдавливая слова. Сердце его громко забилось, пытаясь вырваться наружу. Он затронул руку Нефтиды, словно желая увериться в ее реальности: ведь все они погибли давным-давно, и Ра пролил немало слез, оплакивая своего звероголового любимца. Он посмотрел в глаза великанши и едва слышно спросил: — Анубис?
Глаза Нефтиды потеплели и наполнились нежностью. Она улыбнулась и кивнула.
— Он жив. И жаждет встречи с тобой! Но Осирис… — она опустила голову, — ты не должен заблуждаться на его счет. Это зрелище не предназначалось для тебя. Мы хотели рассказать все заранее, но нас к тебе не пустили. А медлить мы не можем. Жизни наших детей в опасности, и мы рискуем, теряя время. Прости Ра… то, что сейчас произойдет не должно вселить в тебя ложные надежды… — прошептала она над самым его ухом. — Подожди, когда все закончится, мы тебе все объясним!
Нефтида взмахнула рукой, указывая в сторону своих друзей, и сердце Хорахте пронзила острая горячая боль: перед Хором стоял живой Осирис.
Глава 8. Владыка Та-Кемет
Ра глубоко вздохнул. Ему не хватало воздуха, но твердая рука Нефтиды сильно сжала его плечо, не давая потерять сознание.
Осирис выглядел даже немного моложе того возраста, когда умер, но это случилось уже так давно, что Ра мог и ошибаться. А потом Осирис заговорил… Зря он это сделал!
Ра усмехнулся. Этот голос не принадлежал его сыну, хоть в интонации и проскальзывало что-то знакомое, но вот что?.. Хорахте был уверен, что в мире нет никого, кто бы походил на его сына. «Хотел бы я рассмотреть его вблизи», — подумал он и взглянул на Нефтиду. Но она поразила фалконца не меньше, чем появление Осириса. Нефтида… сдержанная, вечно испуганная, неуверенная ни в чем — Нефтида! — светилась от счастья. Ее нежно-влюбленный взгляд не отрывался от лже-Осириса, губы расплылись в блаженной улыбке с таким умилением, что Ра мог бы точно поклясться, даже Анубис, ее единственная любовь, никогда не получал ничего подобного. Она, насторожившись, качала головой в такт словам самозванца, словно боясь пропустить хоть одно из них. Неужели она влюблена в его сына? Ра не подозревал, что Нефтида, вообще, способна на любовь к мужчине. Нет… здесь что-то не то! Так не смотрят на любовника… И Ра прислушался к словам мнимого сына.
— …Тебя ли должны удивлять такие вещи, как рождение ребенка после смерти отца?! Так уж получилось, что мой исход[36] ознаменовал рождение Хора?. Не моя в этом вина, — говорил Осирис, глядя на Хорахте. — Помнишь, однажды мы с тобой мечтали, что у меня родится сын, а маленький Анубис тогда заявил, что станет ему верным другом и защитником! Что ж, это произошло! Хоть и не так, как мы с тобой себе это представляли.
К удивлению Хорахте голос лже-Осириса звучал искренне, и столько в нем было любви, перемешанной с горечью, что Ра начинал верить в реальность. Но, с другой стороны, Осирис так не говорил! Его речи выглядели шутливыми, порой даже насмешливыми. Свои чувства он ловко прятал за шутками, и лишь тот, к кому они были обращены, мог видеть глубину сказанного. А так… так доверительно, так открыто говорил с ним только один человек… Ра снова взглянул на Нефтиду… и к нему стали возвращаться обрывки далеких воспоминаний. Его лаборатория… Маленький Анубис взахлеб рассказывает ему о своих новых успехах… а Нефтида, сидящая чуть позади, с гордостью и нежностью смотрит на сына, слегка кивая в такт его словам… Но этого не может быть, ведь Анубис сын Сета… Нет… Осирис не изменил бы Исиде, да и Нефтида не решилась бы… Нет, здесь что-то другое…
— Да разве может кто-то представить себе свою смерть! — продолжал Осирис. — Я всем сердцем желал бы поговорить с тобой по душам, великий Ра! Но я пришел в этот мир ненадолго. Я хотел лично представить тебе Хора и увериться, что мой сын и твой внук по праву унаследует Геб и займет мое место на троне. Но не из тщеславия, а чтобы восстановить то, что разрушил завистливый Сет! А если мой названный брат не признает первенство Хора, то я повелеваю Хору забрать трон силой и тем самым отомстить злодею за мою смерть! И прежде, чем я вернусь в невидимый мир царства мертвых, куда каждый уходит после смерти, чтобы получить вечность, если ты не возражаешь, о, всемогущий Ра, вооруженный в великом множестве словами силы! я хотел бы поговорить со своим сыном и увериться, что он готов вступить в борьбу с могущественным Сетом.
Улыбающаяся Нефтида мягко похлопала совершенно растерянного фалконца по плечу, и тот снова не зная, что сказать, неопределенно взмахнул рукой, соглашаясь.
Осирис продолжил:
— Ты слышал уже, дорогой Хор, что ты послан в этот мир не как праздный гость, а как защитник закона великой Маат. И я хочу знать, готов ли ты к трудностям, что выпадут на твою долю? Не дрогнет ли твоя рука и не сломается ли воля твоя в решающий момент?
Хор громко воркнул, заставив Ра вздрогнуть от неожиданности. Значит, это не розыгрыш. Перед ним настоящий фалконец! Но сын ли это Осириса? Или один из тех, кто прилетел тогда из Империи? Если перед ним не настоящий Осирис, а в этом Хорахте ни на секунду не сомневался, то и происхождение Хора могло быть любое…
— Ответь мне, сын мой, — спросил Осирис Хора, — Какой из поступков, по-твоему, является самым благородным?
— Помочь невинно пострадавшему, — без раздумий ответил Хор.
— Какое из животных, участвующих в сражении, ты считаешь самым полезным? — задал Осирис свой второй вопрос.
— Самое полезное животное в битве — это конь, — сказал Хор.
— Почему же конь? — удивился Осирис. — Почему ты назвал не льва, а коня? Ведь самый могучий из зверей — лев.
— Лев нужен тому, кто защищается, — ответил Хор. — А конь преследует убегающего.?
Ра с сомнением рассматривал птенца. Кто он такой? Неужели и вправду внук? Но он не походил на него ни манерой поведения, ни внешностью. Хотя, слова его были достойны уважения.
36
Выражение взято из Книги Мертвых. Слово «исход» можно интерпретировать сразу в двух значениях: 1) семяизвержение 2) смерть.