Есть не хотелось, а вот подогретое вино, смешанное с апельсином и специями Яснина пила с удовольствием, наслаждаясь его приятным вкусом и божественным ароматом. Она бесцельно бродила по огромным покоям, неторопливо отпивая горячий напиток, когда услышала легкий звук, раздавшийся со стороны ложа. Торопливо отставив бокал, она поднялась на возвышение. Мужчина немного сдвинулся в сторону, слегка поворачиваясь на правый бок. Яснина улыбнулась: он действительно просто спал, а теперь пытался занять более удобное и привычное для него положение. Колдунья присела на край постели, осторожно касаясь кончиками пальцев его щеки, обводя высокую линию скулы и скользя к глубокому уголку рта. Поддавшись порыву, она наклонилась, накрывая легким и нежным поцелуем его прохладные губы. Испугавшись сама своего глупого и нелепого желания, неожиданно оказавшегося сильнее, чем хладнокровный голос разума, Яснина торопливо отпрянула. Вернее, попыталась. Широкая ладонь легла ей на затылок, притягивая назад, а губы попали в плен жаркого, жадного, отнюдь не целомудренного и скромного поцелуя, опалившего жаром все нервные окончания в ее теле. Ее ошеломленный и перепуганный взгляд окунулся в бездонную глубину глаз странного фиалкового цвета, в которых таилась легкая насмешка, но не было даже тени сна. Она была слишком растеряна, чтобы остановить его в первое мгновение, но затем уперлась ладонями в широкую грудь, пытаясь вырваться. Почему-то ей и в голову не пришла здравая мысль о том, что она с легкостью может освободиться от него с помощью магии. Вместо того чтобы отпустить ее, он перевернулся, подминая ее под себя, страстно и глубоко целуя, словно пробуя на вкус. Мысли смешались, а разгоряченная кровь гулкими толчками билась в висках. Странное чувство наполняло все тело, отнимая возможность мыслить здраво. Она не ошиблась ранее, когда размышляла о том, как должно быть приятно чувствовать на себе эти руки. Это было намного больше, чем просто приятно. Его сильные пальцы нежно обхватили ее лицо, слегка запрокидывая голову назад, чтобы он мог беспрепятственно целовать ее покрасневшие губы. Не отдавая себе отчет, она обхватила руками плечи мужчины, впиваясь длинными ногтями в тонкую ткань, сминая ее. Легкий стон сорвался с ее губ, когда он опустил голову, лаская губами и языком линию ее шеи. И именно он привел ее в себя, словно выводя из сладостного забытья, подействовав не хуже ведра ледяной воды. Она никогда не испытывала ничего похожего на то, что дарили его ласки и поцелуи. И это безумное наслаждение и удовольствие на мгновение затуманили ей разум. Она помнила, что то, что они делают — неправильно, вот только не могла сказать — почему… Словно почувствовав охватившее ее сомнение, князь медленно поднял на нее глаза, в которых пылало жаркое и голодное пламя, заставившее ее невольно сглотнуть.
— Я… Я… Вы неправильно поняли, это было необходимо…
— Для того чтобы вылечить меня? — В голосе мужчины звучали какие-то странные нотки, которые она никак не могла опознать.
— Да! — Слишком поспешно ответила Яснина, заставив его насмешливо выгнуть брови.
— Хорошо, что Лим и Лот применяли другие методы. По крайней мере, я очень на это надеюсь…
От его слов у колдуньи запылали щеки. Она ничего не могла поделать, чувствуя, как жар смущения опаляет все лицо, медленно сползая на шею. Она уже и не помнила, когда краснела в последний раз, особенно от того, что глупо попалась. Яснина попыталась оттолкнуть удерживающие ее руки, чтобы освободиться из жарких объятий мужчины, но Камлен лишь сильнее сжал и без того крепкий захват, не позволяя ей этого.
— Я могу попросить об одолжении?
— Одолжении? — Непонимающе переспросила колдунья, пытаясь выдержать внимательный, пристальный и проницательный взгляд, которым он смотрел ей прямо в глаза. Она всегда была чувствительна к посторонним взглядам, легко распознавая и понимая, когда смотрят на нее, даже если взгляд был направлен ей в спину. Но ни один из них не вызывал в ее душе таких смешанных и двойственных чувств. Почему-то ей было крайне сложно смотреть в глаза именно ему, словно она обманывала того, кто этого совсем не заслуживал. Впрочем, так и было. Она сама поцеловала его, и вовсе не из необходимости, а потому что так желало ее сердце, которому он был совсем не безразличен, скорее наоборот. Но она не могла признаться в этой слабости ему, как не желала быть честной с самой собой.
— Хотя бы сейчас сделай вид, что вернулась назад не из чувства долга…
— Камлен…
Имя князя вырвалось неожиданно легко и вопреки ее воле. Она не собиралась произносить его, но горечь, с которой прозвучали слова, заставила его сорваться с ее губ быстрее, чем она осмыслила это и успела остановиться. Яснина болезненно сглотнула, поднимая на него глаза. Ее длинные ресницы часто подрагивали от одолевающего ее волнения. Ей не хотелось врать ему в очередной раз. Такая малость, и как же сложно это сделать!
— Для этого мне не нужно притворяться… Но это неправильно…
— Почему? Только из-за того, что ты — колдунья, а я — человек?
— Ты — князь великой страны, народ которой боготворит тебя и превозносит до небес, а я — ведьма, с недавних пор изгнанная из своей, где никогда не была ни любима, ни уважаема, ни почитаема.
— Но что, если я боготворю и превозношу до небес тебя? Если я так любим и признан людьми, которыми управляю, они должны принять мой выбор. К тому же в нашей стране каждый, даже самый простой и малообразованный житель, питает уважение и почтение к тем, кто обладает силой. Ведь среди коренных мораввцев этот дар встречается крайне редко….
— Разве ты не видел, как я убиваю?
— Во время восстания, в результате которого я вынужденно взошел на престол, мне пришлось собственноручно убить стольких, что я сбился со счета. И большинство из них не были такими мерзавцами как те, кого убила ты. Чаще всего от моего меча падали замертво люди обманутые и преданные. Те, кому обещали все блага и богатства, а превращали в живых мишеней. Но по-другому было нельзя, потому что никто из них не желал отступать со своего пути. Ты спасла мою сестру и юную колдунью от страшной участи… И это для меня гораздо важнее, чем смерть тех, кто был готов на все ради власти и денег. Я вижу тебя такой, какая ты есть. И не стремлюсь обелить в своих глазах или начать воспринимать иначе… Для меня не имеет значения, какого цвета твоя аура. Мне важно, чтобы ты была со мной…
— Я не принесу тебе ничего, кроме горя. Так было всегда…
— Может, тогда мне нужно дать тебе то, чего ты все эти годы была лишена, чтобы место разочарования и тоски в твоей душе заняло счастье?
— Я никогда не изменюсь.
— Меньше всего на свете я хочу этого. Ты — такая, какая есть, и я не представляю тебя другой. Впервые я встретил женщину, обладающую такой силой воли и несгибаемым духом. Только безумец может желать, чтобы все это ушло. А я не отношусь к их числу…
— Со мной ты не познаешь ни покоя, ни умиротворения. Если я останусь, тишины под сводами этого дворца уже не будет. Я всю свою жизнь изучала всевозможные виды магических сущностей, и я не откажусь от этого занятия. Не говоря уже о том, что в результате моих экспериментов от дома очень часто оставались только стены.
— В подвалах дворца, даже этого, не говоря уже о столичном, столько места, что он может вместить весь твой… хм… питомник. Если в моей кровати не окажется суккуба, а в столовой в камине не будут греться саламандры, думаю, я даже не замечу присутствия нечисти в своем доме. Что же до разрушений, могу тебя уверить, их и без магии довольно просто и быстро можно устранить.
— Почему-то мне кажется, что ни твоя семья, ни служащие при дворе вельможи не придут в восторг, если ты представишь им в качестве своей спутницы простолюдинку.
— С моей семьей ты знакома. Родители пять лет назад погибли во время восстания. Отца убили в сражении, предательски напав на спящего в своей постели. А маму отравил ее сводный брат, который вступил в сговор с заговорщиками. После той страшной ночи из нашей многочисленной родни в живых остались только наша тетка, которая ненавидит дворец, предпочитая жить в своем поместье в тишине и уединении, так как до сих пор полностью не оправилась после убийства своей сестры. И дальняя родня по отцовской линии, не испытывающая по отношению ко мне ничего, кроме уважения и почтения. Единственные близкие мне люди — Азария, Лим и Рамир приняли тебя безоговорочно. Моя сестра обожает тебя, Лим испытывает к тебе безоговорочное уважение. Ну а мой верный военачальник будет слушаться любого твоего приказа, ведь стоит остаться тебе, как твоему примеру сразу же последует спасенная девушка, к которой он проникся теплыми и нежными чувствами.