Слабый намек на улыбку в одном уголке его рта дал ей понять, насколько Люк доволен этим замечанием. Боже, до чего же он бесил ее.
― Но я никогда не чувствовала себя более живой. Не смотря на все это, все эти моменты с самым раздражающим человеком, которого я когда-либо встречала, я поняла, что до сих пор жила только в черно-белом мире. Похоронила себя в работе. Использовала ее, чтобы избежать страсти, огня и любви.
― Прекрасно тебя понимаю, ― пробормотал он.
― Стоп, ― она подняла руку. ― Не нужно делать это более легким для меня, Алмэйда. Да, ты своего рода эмоциональный знаток, который выяснил, что ему нужно, чтобы заполнить эту пустоту в своей жизни, но я не такая сообразительная, как ты. Я думала, что потеряю все, чего достигла, приняв любовь, которую ты испытывал ко мне. Словно это какая-то капитуляция…
― Сладкая.
― Знаю, ― и она действительно узнала, в конце-концов. ― У меня ушло какое-то время на то, чтобы понять, что любовь не делает меня слабой. Что вместе мы намного сильнее, чем по отдельности. Что я не хочу закончить свои дни в одиночестве, сидя в отличных ресторанах, потягивая высокопробный виски и полагаясь на официанта в получении оргазма.
Люк нахмурился.
― Никому бы не пожелал такого.
Что-то ты отклонилась от темы, Тэйлор. Она не сомкнула глаз в полете, слишком взбудораженная предстоящей встречей с ним.
― Прости, я плохо все объясняю. У меня есть к тебе вопрос. Всего один, ― она сомкнула руки вокруг его завернутых в полотенце бедер. Внимание Кинси привлекла капелька влаги, проделывающая соблазнительный путь вниз по его груди, но она не позволила себя отвлечь. ― Ты все еще переехал бы, чтобы быть со мной?
― На край земли.
Все еще. Этот мужчина все еще сделал бы все ради нее. Она была той, о ком он думал, вставая утром и ложась спать. А он был тем героем, который был ей нужен.
― Ты делаешь меня сильной, Люк. С тобой я чувствую себя непобедимой, словно могу совершить что угодно. И я думаю, что делаю то же самое с тобой.
Он прислонился своим лбом к ее, словно впитывая их общую силу. Вся ее нагревшаяся кровь прихлынула к месту, где они были соединены.
― Да, ― ответил он шепотом. ― Да, делаешь.
Ее улыбка сквозь слезы светилась облегчением.
― Но тебе также нужно кое-что еще, чтобы быть сильным. Твоя семья. Они значат все для тебя и если ты оставишь их, это убьет тебя.
― Ах, крошка, поэтому ты отвергла меня в Калифорнии?
― Поэтому и из-за страха, что меня будет недостаточно для тебя. У тебя есть так много, Люк. Что я могу предложить тебе? Что можно дать мужчине, у которого есть все?
Одним пальцем он провел обжигающий след по пульсу, бьющемуся у ее горла и вниз к ключице.
― Ты даешь ему единственную вещь, без которой он не может существовать. Этот огненный шар внутри тебя. Твое сердце, Кинси.
Этот огненный шар разгорелся, посылая искры радости в каждое нервное окончание.
― Оно твое, Люк. Я знаю, что могу доверить его тебе. Знаю, что ты единственный мужчина, с которым оно будет в безопасности. Я также знаю, что лучшее место, чтобы сделать это, ― здесь, в Чикаго.
Он озадаченно нахмурился.
― А как же твоя работа?
― У меня ее нет, но я очень, очень хороша в том, что делаю. Для женщины с моим исключительным набором навыком есть миллион возможностей.
Сексуальные губы дрогнули.
― Моим профессиональным набором навыков, извращенец.
Впервые с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать, Кинси была безработной и неуверенной в том, какой будет следующий шаг в ее карьере. Только сейчас у нее было гораздо больше знаний в запасе.
― Заглядывая вперед, я хотела бы работать над делами и кампаниями, которые мне действительно небезразличны.
― Значит, реабилитация репутации дерущихся придурков больше не входит в твое меню?
― Как бы я ни наслаждалась, заставляя тебя попотеть для этого календаря, мои дни с царапающимися котятами и непокорными пожарными закончены.
Проглотив свой страх, она позволила ему увидеть свою уязвимость, которую всю жизнь скрывала. От своих братьев, от своих боссов, от любого мужчины, который стучался в ее сердце и находил его запертым на замок. Потому что Люк Алмэйда ждал ее с ключом.
― Пока я знаю, что ты прикрываешь мою спину, а ты знаешь, что я прикрываю твою, мы сможем справиться со всем, ― и разве это не было правдой?
Наконец-то, наконец-то Люк обхватил ее лицо своими большими, заботливыми, созданными, чтобы любить ее, руками.
― Ты чертовски убиваешь меня, Кинси, ― затем он поцеловал ее настолько невероятным поцелуем, что тот перевернул ее мысли от открывшихся возможностей и затронул до глубины души. В далеких галактиках благодаря этому поцелую возникли новые миры. А в этой началась ее новая жизнь.
Не отрываясь от его идеально рта, Кинси прошептала дрожащими губами:
― Я думала, что все испоганила.
― Что ж, так и было. Но ты опомнилась буквально в последний момент, ― эти глаза, как два обжигающих синих солнца, тянули ее на глубину. ― Ты уверена в этом, крошка? В нас?
― Может я и не так хороша в этом пиар бизнесе, как думала. Разве я не убедила тебя, Люк?
― Убедила. Но звучит так, будто я получаю все лучшее от этой сделки. Остаюсь в родном городе, продолжаю кампанию по хроническому вмешательству в дела своей семьи и получаю девушку, ― он широко усмехнулся. ― И даже стану лейтенантом.
Кинси охнула.
― Ты сдал экзамен?
― Вчера пришли результаты.
― Люк, это замечательно! Я так горжусь тобой, ― Кинси поцеловала его, а затем отстранилась до того, как мозг превратился в кашу. ― Ты правильно спросил, кто больше выигрывает от этой сделки, мистер Алмэйда. Сейчас я вижу некоторый дисбаланс в наших отношениях, а ты знаешь, как сильно я это ненавижу. Что ты собираешься сделать для меня?
Люк обдумал это, и она ощутила дрожь предвкушения от того, что он придумал.
― Вот мое обещание тебе, Кинси. У нас будет много разговоров, смеха и любви. Будет и борьба, конечно же, потому что мы оба чертовски упрямы и не со всем соглашаемся, но это нормально, потому что мы справимся с этим, как взрослые люди. Я никогда не ударю тебя исподтишка и не проявлю неуважение. Буду слушать тебя, если только ты не начнешь болтать о волосах или одежде других женщин или о том, какого оттенка краской нам следует покрасить стены нашей спальни.
― Но я ценю твое мнение. Особенно в том, что касается покраски.
― Не перебивай. Объяснение в любви еще не закончилось, ― он подарил ей свою сексуальную, помоги-ей-Люк улыбку. ― Также будут сюрпризы. Время от времени я буду делать что-то такое романтичное, что заставит тебя плакать.
Кинси засопела и быстро заморгала. Должно быть, что-то попало в глаз.
― Да, тебя, Кинси Тэйлор. Я заставлю тебя плакать своими редкими романтичными жестами. А еще будет секс.
― Это уж точно.
― Я сказал, не перебивай. На чем я остановился?
― Секс.
― А что с ним?
Кинси сжала его бицепсы.
― Ты давал обещания, Люк. Замечательные, прекрасные обещания.
― Ладно, я добавлю туда несколько сюрпризов, чтобы поддерживать новизну. После смены, я примчусь домой, пахнущий дымом и насколько измотанный, что буду едва держаться на ногах. Но это не удержит меня от того, чтобы взять то, что принадлежит мне. И когда погружусь так глубоко внутрь тебя, что ты не будешь знать, где заканчиваюсь я и начинаешься ты, я приложу все усилия, чтобы ты поняла, почему находишься здесь в городе, который я люблю, и с семьей, которую я люблю. Почему ты ― та женщина, которую я люблю, и что я никогда не забуду, как ты вернулась ко мне.
Его улыбка была убийственной, эти удивительные голубые глаза, наполненные всем, в чем она когда-либо нуждалась или хотела. Наполненные любовью к ней. Сердце Кинси болело от радости. Но это была хорошая боль. Лучшая боль.
Люк крепко прижал ее к своему твердому, греховному телу, и сжал ладонями попку, которая принадлежала ему. Только ему.