Лучше сделать душ похолоднее.
Сорок минут спустя, Кинси спустилась по ступенькам и обнаружила Люка, Джакса и своего отца на кухне. Люк готовил французские тосты... подлиза... отец нарезал столько бекона, что она задалась вопросом, сколько же свиней было принесено в жертву ради этого. При ее появлении их смех резко оборвался.
Джакс бросил на нее взгляд “Ну, разве это не что-то особенное?”
Да, Кинси все поняла. Мужчина проделал долгий путь и, конечно же, ее отец оценил это. Папа в душе был сентиментальным старым романтиком, и он признавал родственную душу, едва увидев ее.
Но Кинси не была романтиком. Она не могла изменить мнение, не смотря на то, сколько широких жестов было припасено у Люка. Риск был слишком большим.
― А вот и наша девочка, ― сказал ее отец, откладывая кусок бекона и целуя ее в лоб. Люк шутливо подмигнул ей.
Поздний завтрак был не таким неугомонным, как приемы пищи в семье Дэмпси, но через пару минут все вошло в колею, когда Люк и Джакс начали перемывать кости хоккейным и бейсбольным командам. И все же, куда бы ни уводила их тема разговора, Люк возвращался решительным взглядом в ее сторону. Девушка обнаружила, что температура ее тела повышается от каждого взгляда, и когда она не смотрела на него, все было еще хуже. Хуже от того, что не видит его, и от того, что приходится встречать понимающую усмешку своего брата и знающий внимательный взгляд отца.
И оба они не скрывали своего одобрения. Двадцать три минуты спустя ее отец пригласил Люка на рыбалку. На тридцать седьмой минуте Джакс явно пересмотрел свое мнение о ее летней интрижке, как о “придурке с комплексом героя”, и заверял Люка, что он держится на лыжах, как рыба в воде. Увидишь, во время поездки в Вейл[143], к которой Люка пригласили присоединиться на День благодарения. К концу трапезы Кинси начала подозревать, что уютный мужской кружок по вязанию уже был готов определиться со схемой приглашений и рисунком свадебного фарфора.
― Итак, Люк. Ты раньше бывал в Сан-Франциско? ― спросил ее отец.
― Нет, но то, что я увидел, произвело на меня впечатление.
― Один день, ― сказала Кинси, ― и ты уже впечатлен.
― Здесь моя женщина. Это все. что мне надо знать.
Что-то встрепенулось в ее груди. Какого черта это значило?
Полковник принял это за знак, чтобы удалиться.
― Люк, приятно было познакомиться с тобой. Лично, ― улыбнувшись и прищурившись, он поднялся и протянул руку.
Люк тоже поднялся и крепко пожал руку.
― Взаимно, сэр.
― Вот вытащим тебя на склоны и посмотрим, из чего ты сделан, Алмэйда, ― следуя за ее отцом обратно в дом, Джакс послал Кинси многозначительный взгляд “не испогань все”. До чего же не постоянен ее братец.
Люк сел обратно, подтянул поближе стул, на котором сидела Кинси, и взял обе ее руки в свои.
― Я скучал по тебе.
Ее сердце забилось быстрее, а паника заставила обратить внимание на мелькающие на краю сознания факты.
― Ты сказал, что приехал вчера. Почему не зашел раньше?
― Прошлым вечером я ужинал с Джоном Карсоном. Он начальник пожарного отделения Мишен Дистрикт[144] департамента Сан-Франциско.
― Твой старый друг?
― Никогда раньше с ним не встречался.
Каждая мысль в ее голове растягивалась как кегли для боулинга, и все равно Кинси отказывалась принимать это. Такого просто не могло происходить.
― Перенимаешь опыт для ЧПД?
Его улыбка вышла насмешливой.
― Узнавал у него по поводу работы.
― Ты имеешь ввиду…
― Да.
Кинси сглотнула сухой комок, застрявший в горле. Он приготовил партию французских тостов, высидел весь поздний завтрак, шутил с ее отцом, выдержал ее брата, и сейчас вываливал на нее это?
― Я… я думала ты приехал сюда, чтобы вернуть меня обратно, ― сказала она от удивления слишком высоким голосом. ― Думала, поэтому ты здесь.
― Ты слишком много думаешь, Кинси. Последовать за мужчиной и оставить все ради него ― этого нет в списке. Я и не жду, что ты пойдешь на компромисс. Поэтому я так чертовски схожу по тебе с ума, ― он поднес ее руку к губам и жарко прикоснулся к костяшкам. ― Нет никаких причин, почему я не могу переехать сюда.
― Есть миллион причин и имя им ― Дэмпси, ― возразила она в шоке. ― Люк, твоя семья. Ты не можешь оставить их. ― Ради нее? Он сделает это ради нее?
Он задумчиво кивнул.
― В первое время будет тяжело. Я буду скучать по ним, но мне пора начинать думать о том, чего хочу я сам. Что мне нужно. И это прямо передом мной. Я думал, что хочу кого-то простого, девушку, которая позволит мне управлять собой с помощью грубой силы. И вместо этого получил тебя, Кинси. Властную, сильную, сексуальную как ад, занозу в моей заднице. Прекрасную занозу. Мое сердце болит, когда тебя нет рядом и… ― он крепче сжал ее руки, ― черт, крошка, когда я рядом, оно тоже болит, но это хорошая боль, понимаешь? Ты заполучила меня. Ты как колючка, от которой я не могу освободиться.
Кинси не могла вздохнуть.
― Люк, твоя работа…
― Картер из департамента Сан-Франциско сказал, что с моим опытом я, вероятно, смогу сдать экзамен на лейтенанта через год. Сначала это будет небольшим понижением, но все выполнимо.
Выполнимо? Как насчет безумно? Ее летняя интрижка не могла стать настолько серьезной, что он готов отказаться от всего и от всех, кого знал, от людей, от города, который поклялся защищать, чтобы быть с ней. Она обожала свою семью, но для Люка все было по-другому. В нем биологически была заложена необходимость защищать их. Сможет ли она жить со знаем того, что стала причиной, по которой он оказался здесь, вдали от людей, которых любит?
― Люк, это… ― безумная, глупая, самая романтичная вещь, которую кто-либо мог сделать ради нее ― … не сработает. Мы едва знаем друг друга.
― Я люблю тебя. Это сработает.
Кинси прикрыла глаза. Он любил ее, и эти слова никогда не звучали слаще или искреннее. Но реалист побил и подчинил себе романтика, когда она отыскала трещины в его аргументах.
― Эта работа, на которую я собираюсь, если все получится, через шесть месяцев может привести в Конгресс. Вашингтон. Что произойдет тогда? Ты собираешься каждый раз, когда я буду переезжать на новую работу, переворачивать свою жизнь с ног на голову?
Люк искоса посмотрел на нее.
― Я не задумывался о том, что будет так далеко впереди. Вместо того, чтобы думать обо всех причинах, по которым мы не можем быть вместе, подумай обо всех причинах, по которым должны. Прямо сейчас, я точно знаю: без тебя я несчастен. С тобой ― счастлив. Остальное уладится, как только мы признаем эту простую истину.
Истина никогда не была простой, но эта могла сразить Кинси. Люк Алмэйда сразил ее. Он был ее идеальной парой, мужчиной, которому она доверяла свою поддержку и защиту, хотела, чтобы он стал отцом ее детей, которых она не сможет позволить в своем одиноком будущем. Он понимал ее как никто другой. Уважал, как никто другой. С этим мужчиной она могла построить чудесную жизнь.
Но Кинси не могла забрать Люка от его семьи.
― Я ценю то, что ты проделал весь этот путь… ― при виде промелькнувшей на его лице боли, Кинси подумала было дать задний ход, но не было безопасного решения, которое оставило бы их обоих счастливыми. ― Что ты даже на мгновение задумался о переезде сюда, чтобы быть со мной, но отношений между нами недостаточно, чтобы оправдать такое радикальное решение.
Он вскочил со стула.
― Я знаю, что ты ненавидишь проигрывать, Кинси, но никогда не думал, что когда-нибудь увижу, как ты ненавидишь побеждать. Неужели я потерял у тебя очки, скомпрометировав себя появлением здесь? Потому что решил не придерживаться твоей идеальной версии мужественности?
― Нет Люк, дело не в этом. То, что ты подумал о том, чтобы сделать это ради меня, ужасно льстит, ― она съежилась от того, насколько лживо прозвучали эти слова. Все было неправильно.