– Вот гадость, – говорю я сама себе.
– Что случилось? – спрашивает голос. Я почти ответила избитой шуткой, как любил говорить Кайл в ответ на вопрос: «Что случилось?»
«Вертолеты», – отвечал он.30
Обернувшись, вижу, что рядом трусцой бежит Лиза, и по-настоящему радуюсь, что не ответила «вертолеты».
– Ты поранилась? – спрашивает она.
– Не. Просто разговариваю сама с собой.
Она смеется и кивает.
– Бег несомненно дает много времени побыть наедине со своими мыслями. Уверена, я тоже вскоре начну разговаривать с собой.
Последние три месяца мне с трудом удавалось поддерживать ту же скорость, с какой бежали другие члены нашей команды. Либо они были слишком медленными, либо я была слишком медленной для них, но сегодня мы с Лизой умудрились несколько минут оставаться рядом. Было бы здорово, если бы сегодня у меня была компания на оставшиеся четыре мили. Было бы здорово, если бы мне не пришлось бежать целый марафон в одиночестве.
– Сколько тебе лет? – спрашивает Лиза.
– Восемнадцать.
– Ты кажешься старше, – говорит она, окидывая меня взглядом. – Ты очень зрелая.
– Да?
– У моей старшей сестры две девочки подросткового возраста. Я ездила к ним несколько недель назад на день Матери, и мои племянницы часами хихикали ни о чем.
Когда я ходила с девчонками за покупками в Галлерию несколько недель назад, мы перекусывали в кондитерской, где Ванесса и Саванна десять минут подряд хихикали над тем печеньем с изображением лица Джастина Бибера. Я до сих пор не знаю, что в этом было такого смешного.
– А тебе сколько лет? Если ты не возражаешь, что я спрашиваю, – говорю я.
– Тридцать два, – со вздохом отвечает она.
– Ты выглядишь моложе. – Это вызывает у нее улыбку. Она очень эффектна: с каштановыми кудрями, полными губами и шикарными солнечными очками для бега. Я хотела такие, но мне пришлось выбирать между ними и бензином для машины.
– Так зачем ты бежишь марафон? – спрашивает Лиза. – Ты самая молодая в нашей команде, значительно моложе остальных.
Я смотрю на нее искоса и глубоко вздыхаю. Единственный, кто знает, почему я здесь – это Мэтт, тренер Вудс сказала ему, и я хочу, чтобы это так и оставалось. Когда я ничего не отвечаю, полагаю, она понимает намек, потому что меняет тему:
– Я только в январе переехала в Нэшвилл. Я из Нью-Йорка.
Мне никогда не доводилось бывать так далеко.
– Ого, это серьезный шаг.
– Моя юридическая фирма перевела меня сюда из-за особо важного дела.
– И у тебя есть время для бега?
Она смотрит на меня, а затем отводит взгляд.
– На самом деле я не знаю здесь никого, кроме тех, с кем работаю. Мне нужно было привести себя в форму, и я искала интересные способы знакомств с людьми, и вот я здесь. – Она вытирает пот со лба. – Но становится все сложнее и сложнее выделить время для этих длинных пробежек. На прошлых выходных я была так изнурена после десятимильного забега, что просто пришла домой и до конца дня смотрела телевизор. Больше вообще ничего не делала. Надо быть начеку, или я проиграю свое дело.
– Бег з-занимает много времени.
– А знаешь, что было самым ужасным? Я смотрела фильм «Стильная штучка» на ТНТ. Тот самый, с Риз Уизерспун. И я была такой уставшей, что рыдала словно младенец, когда Риз возобновила отношения со своим сексуальным бывшим мужем.
Я улыбаюсь Лизе. Мне нравятся ее личные качества, и мне приятна ее болтовня – она меня отвлекает. Она продолжает:
– Полагаю, фильм сподвиг меня на всю эту фигню, типа осознания-кто-твоя-истинная-любовь и все такое. – Внезапно Лиза затихает, и у меня такое чувство, словно ей есть что еще сказать. – Тренировки – это здорово. Оказалось, что для моего здоровья полезно выбираться из офиса. В мыслях проясняется.
– Бег и со мной это делает.
Лиза болтает о деле, ради которого ее прислала юридическая фирма. Это крупномасштабный судебный иск о сексуальных домогательствах, поданный группой женщин на компанию общенациональных коммуникаций.
– Я не могу обсуждать подробности дела, – начинает она, – но позволь сказать, Энни, я никогда не думала, что мне придется так часто использовать слово «пенис».
Она говорит об этом как ни в чем не бывало, и мне приходит в голову, что она не стала бы рассказывать мне о своей работе, если бы не убедилась, что я достаточно взрослая для этого. Я улыбаюсь.
– Привет, – говорит голос. Я смотрю через плечо и вижу Эндрю, этого высокого парня средних лет из нашей команды. Вместо сумки на поясе, как у Лизы, или гидратора, как у меня, он держит в руках громоздкую пластиковую бутылку с водой. Он пристраивается позади нас.
– У тебя будут неприятности с Мэттом, из-за того что ты носишь наушники, – дразню я.
– И чего вы, девушки, так носитесь с ним? Мэтт говорит то, Мэтт говорит это, – шутит Эндрю.
– Эм, ты его видел вообще? – спрашивает Лиза.
– Он не в моем вкусе, – говорит Эндрю. – Я больше по невысоким кудрявым брюнеточкам.
Боже, он что, клеится к ней прямо передо мной? Она поднимает брови, глядя на меня, и я пожимаю плечами. Он неплохо выглядит, полагаю, для кого-то, кто в отцы мне годится. Мэтт подбегает к нам трусцой. Эндрю выдергивает свои наушники, прячет их под футболку, и Мэтт усмехается и трясет головой.
– Энни, давай добежим до финиша вместе, – говорит Мэтт. – Нам нужно поговорить.
Я хватаю ртом воздух. Он знает, что было между мной и Джереми на прошлой неделе? Мое тело напрягается.
– Ты должна дышать во время бега, иначе потеряешь сознание, – говорит он.
Я вспоминаю о дыхании.
– Ну же, Энни, – говорит он. – Давай сделаем несколько скоростных рывков. Они сделают тебя сильнее.
Он жестом показывает миновать Лизу и Эндрю и срывается с места словно ракетный ускоритель.
– Побежали, – зовет он, и я бросаюсь вслед за ним.
Он заставляет меня тридцать секунд бежать на максимальной скорости. Офигеть, это заставило мои ноги гореть огнем. Я задыхаюсь, когда он позволяет вернуться к легкому бегу.
– Контролируй свое дыхание, – говорит он.
Я вдыхаю через нос, выдыхаю через рот. Дышу, дышу.
– Хорошо, – говорит он. – Давай немного пробежимся трусцой, а затем сделаем еще несколько рывков.
Я смотрю на него с я-на-грани-нервного-срыва выражением на лице.
– Ты можешь сделать это, Энни. Я подталкиваю тебя, потому что знаю, что ты можешь сделать это.
После того скоростного рывка бежать трусцой легче. Но я не способна на еще один. Это безнадежно!
– Расслабь руки и плечи, – говорит он, перебирая ногами рядом со мной. – Отпусти напряжение. Оно сдерживает тебя.
Я вращаю плечами и встряхиваю руками.
– Так я хотел поговорить с тобой…
И мои руки и плечи снова напрягаются.
– На этой неделе тебе нужно делать скоростные рывки каждый день во время бега. И я хочу, чтобы ты начала добавлять больше орехового масла и яиц в твою диету. Ты становишься слишком худой и тебе нужно больше есть, раз наши забеги становятся все длиннее и длиннее.
Он об этом хотел поговорить? Ореховое масло и яйца?!
– Я могу сделать это.
Он улыбается мне. Думаю, он не знает.
– Готова к очередному броску?
Я трясу головой. Он тоже трясет головой в ответ.
– Давай, Энни. Соберись.
Я бегу со всех ног сквозь кизиловые деревья. Мэтт во время всего спринта остается рядом, подгоняя меня. Мы делаем еще три броска. Из-за этого моя грудь болит как сумасшедшая – моему сердцу не нравятся повторяющиеся рывки и остановки. Так или иначе, я добираюсь до финиша и с потом, стекающим по лицу, падаю на колени.
– Ну же, Энни, – мягко говорит Мэтт. Он помогает мне встать на ноги. – Ты великолепно справилась. Серьезно, великолепно.
Я вращаю плечами и сглатываю. Оглядываюсь, высматривая, здесь ли Джереми. Его нет. Мэтт сжимает мою руку:
– Расслабься. Отпусти напряжение.
«Отпусти», – говорю я себе.
Отпусти.