Окна были открыты, и достаточно лишь спрыгнуть вниз, чтобы очутиться на свободе. За ночь она могла бы уйти достаточно далеко, а до утра ее никто не хватится.
Итак, решение было принято с легкостью. Однако она совсем не рассчитывала, что оно будет сопровождаться такой грустью. Хотя здесь для нее не было будущего, при мысли о том, что она никогда больше не увидит Ройса, на сердце стало тоскливо.
Она бросила последний взгляд на крепко спящую после напряженного дня Эду. И этой старой женщины, с ее незлобивой ворчливостью и прямотой, ей будет не хватать, так же как и маленькой Мечан, чье участливое любопытство и робкие знаки привязанности заставили Кристен пусть лишь на время забыть свои заботы.
Однако все эти мысли не смогли удержать Кристен, и она тихо подкралась к окну. Ни звука не раздалось, когда она перекинула ноги через подоконник. Однако она все еще не решалась спрыгнуть вниз. Не была ли эта медлительность признаком ее подавленности от сознания того, что она расстается с Ройсом навсегда? Но гордость взяла верх.
Было полнолуние, и площадку перед ломом заливал серебристый свет. Спрыгнув на землю, Кристен тотчас же отпрянула в тень, падавшую от стены дома. Осторожно она прокралась к хижине без окон, в которой спали ее друзья.
Кристен пожалела, что нет дождя, который помог бы сгуститься мраку и заглушил бы звук ее шагов. Но по небу проплывали только легкие облачка, ярко освещаемые луной. И все же Кристен ничто уже не могло удержать. В доме все спали, никто ее не заметил.
Пока она размышляла, не лучше ли ей взять коней с пастбища, чтобы не наделать шума в конюшне, возникла другая проблема. Перед единственной дверью хижины, где находились пленники, она увидела охранника. Ее сердце бешено заколотилось. Не слышал ли он ее шагов? Убедившись, что все спокойно, она еще раз осторожно заглянула за угол. Охранник сидел все в той же позе, прислонившись спиной к двери, откинутая назад голова свешивалась набок. Кристен поняла, что он спит. Спящий охранник был не таким уж серьезным препятствием по сравнению с проблемой, которую, как полагала Кристен, ей придется вскоре разрешить, а именно — как она откроет дверь хижины? Но, может, как раз спящий охранник станет для нее подарком судьбы, если у него с собой окажется ключ.
Кристен огляделась вокруг в поисках камня подходящей величины, чтобы оглушить охранника. Конечно, можно было снять у него с пояса кинжал и заколоть, но она на это все же не решилась. На площадке, где она стояла, не было камней нужного размера, и, пока она прокралась к валу и нашла камень, прошло довольно много времени. Однако он оказался слишком маленьким. Наконец она нашла то, что искала, и без происшествий вернулась к хижине.
Приближаясь к охраннику, она чувствовала, как сильно колотится сердце. Если он издаст хоть один звук, когда она его ударит, конец всему… Видит Бог, она не хотела причинять ему вреда, ей нужно только, чтобы он спал еще крепче.
Она ударила его по голове рядом с виском, и охранник рухнул наземь. Кристен приникла к его груди — он еще дышал. Этого было достаточно, чтобы на первое время успокоить свою совесть, и Кристен быстро обыскала его, надеясь найти ключ. Но ей не повезло. Придется потратить еще какое-то время, чтобы взломать замок; хорошо, хоть у этого незадачливого стража оказался кинжал.
Она принялась за работу и скорее прошептала, чем произнесла вслух, имена своих друзей:
— Отер! Тор!..
Огромная ладонь зажала ей рот, заставив замолкнуть, в то время как другая стиснула ее локоть так, что ей пришлось выронить кинжал.
— Вот так-то лучше.
При звуке этого голоса Кристен почувствовала страх и радость одновременно. Ройс, услышав, как кинжал упал на землю, отпустил ее локоть и сразу же обнял Кристен за талию. Он держал ее не очень крепко, но она хорошо знала, что его хватка может стать железной, если она начнет сопротивляться.
Но в следующее мгновение она уже не могла чувствовать ничего, кроме глубокого раскаяния, — за дверью хижины раздался голос Торольфа. Он услышал ее зов и решил, что она пришла, чтобы освободить пленников и помочь им бежать.
— Кристен? Ответь мне, Кристен! Скажи мне, что это не сон.
— Что он говорит? — прошептал ей на ухо Ройс.
— Он знает, что я здесь.
— Тогда расскажи ему, что произошло.
Она глубоко вздохнула. А что же, собственно, произошло? Как получилось, что ее обнаружили? До этого момента все шло гладко. Нигде не было слышно ни звука. И все же ее заметили. И этот человек оказался тем единственным, с кем она не могла бороться. Если бы это оказался кто-нибудь другой!
— Торольф, мне очень жаль. Мне почти все удалось, но хозяин меня обнаружил. Он сейчас стоит рядом со мной.
За дверью воцарилось долгое молчание. Потом Торольф произнес:
— Тебе не следовало приходить к нам, Кристен. Надо было бежать, если у тебя появилась такая возможность.
— Теперь это уже не имеет значения.
— Что он с тобой сделает?
Что она могла ответить? Обратившись к Ройсу, она сказала:
— Он хочет знать, что ты теперь со мной сделаешь.
— А что бы вы сделали, если бы тебе удалось открыть эту дверь?
Его голос был пугающе спокоен. Ради Бога! Почему он не кричит и не ругается? Ведь он, должно быть, в ярости. До сих пор она не решалась взглянуть на него, чтобы убедиться в этом, но она знала, что он взбешен. Что ж, если ему удается скрывать свою ярость, то и она не покажет ему своего страха. Поэтому она так же спокойно ответила:
— Если бы я открыла дверь, мы бы побежали назад, к этому забору, перелезли бы через него и удрали.
— Перебив стражу?
— Ты шутишь? Моих друзей всего шестнадцать человек. А у тебя только охранников в доме столько же, да люди из твоей свиты и свиты короля. Нет, викинги храбры, но они не идиоты.
— Тогда скажи ему, что с тобой не случится ничего плохого, так как ты тоже не сделала ничего плохого, кроме как наказала заснувшего охранника. Так ему и надо, он заслужил такой удар. В следующий раз, вместо того, чтобы спать на посту, будет работать.
Она не могла поверить тому, что слышала собственными ушами. Точнее говоря, не могла поверить, что он говорит серьезно. Ведь как-то же он должен ее наказать. Это очевидно. Она — рабыня, совершившая попытку к бегству и намеревавшаяся даже помочь бежать другим.
Она быстро передала Торольфу слова Ройса. Однако тот тоже засомневался.
— Он не верит тебе, сакс, — сказала Кристен.
— Тогда передай ему, что завтра ты принесешь им еду и точно сможешь сообщить, что я с тобой сделал.
Мороз пробежал у нее по коже, когда она передавала Торольфу слова Ройса. Торольф, казалось, был удовлетворен этим ответом, и Кристен обрадовалась — она знала, что Ройс больше ничего не добавил бы.
Не снимая своей руки с ее талии, он увел ее от хижины. Страх все больше овладевал ею. Как это мрачно прозвучало — «точно сможешь сообщить им, что я с тобой сделал». Она собралась было еще раз обдумать все возможности для защиты, как вдруг Ройс остановился. Он повернул ее лицо к себе, так что она не могла не смотреть на него, и обнял уже обеими руками за талию, однако прижал к себе не слишком сильно. Запрокинув голову, он рассматривал ясное, светлое небо и великолепную луну. Она услышала, как он вздохнул.
— Недавно ночью я предлагал тебе сходить на озеро искупаться. Ты еще не передумала?
— Ты хочешь меня утопить?
Он снова посмотрел на нее, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка.
— Ты что, не поверила тому, что я сказал?
— Я пыталась сбежать. Допустим, ты помешал побегу, но это не меняет дела, ведь попытка была. Что положено, согласно вашим законам, за попытку к бегству?
— Ты пленница, обращенная в рабство, а не британка. Законы более свободны в отношении к пленным. Но в данном случае нет речи о том, что ты должна по закону нести ответственность, ведь о происшествии никто, кроме меня, не знает.
— А охранник?
— Он будет считать, что упал во сне и набил себе лоб. Может, в будущем не будет спать на посту.