— Папа чинит все, что приносят. Он у нас молодец, — с гордостью сказала девочка, показывая дорогу в комнату на втором этаже. — Работает за двоих. Мама больше не может в школе преподавать. Ей нужны сильные лекарства, их только из Империи привозят. Ну, контрабандой. На Таурусе они больших денег стоят…
— Сколько вам надо? — спросила у девочки, осматривая крошечную комнатенку на втором этаже. Рюшечки — игрушечки… Мило, забавно. У меня такого в детстве не было.
— Не знаю, — пожала Нарика плечами. — Родители не говорят. Скрывают. Думают, что мы еще маленькие, а мы уже давно выросли.
— Оно и видно, что выросли, — сказала ей. — Спрошу у твоей мамы.
— Нам еще дядя Ригас помогает. Он фермер, ящеров разводит. На каждые Игры приезжает, у нас останавливается.
Наконец, девочка показала мне, где можно вымыться, и я с удовольствием приняла душ. У воды оказался солоноватый вкус, много ее не лила, подумав, что здесь она может дорого стоить. Мне вовсе не хотелось обременять хозяев, наоборот, думала им помочь, чем смогу.
Когда вернулась, Нарики в комнате не оказалось. Оделась я еще в душе, с парализатором расставаться не решилась, зато винтовку и один нож оставила на кровати девочки, как раз по соседству с плюшевым ящером с добродушной физиономией. Понадеялась, что Янос не продолжит путь воровства и не стащит оружие из комнаты сводной сестры, решив вновь попытать счастье. Расчесала волосы одолженным у Нарики гребешком, переплела косы и спустилась вниз.
В объединенной с гостиной кухне худенькая, словно тростинка, светловолосая женщина с изможденным лицом, кашляющая, казалось, через секунду, готовила еду. Резала красные похожие на огурцы то ли овощи, то ли фрукты. Кидала кусочки в похожее на мультиварку приспособление. Нарика крутилась рядом, очищала от коричневой жесткой кожи продолговатые плоды.
Жестокий приступ кашля напал на хозяйку, когда она попыталась поздороваться. Да такой, что пришлось согнуться и выпустить из рук нож.
— Пойдем, Аника, отведу тебя наверх, — заботливым тоном произнес муж, оторвавшись от работы. Кофеварку или газонокосилку он уже починил, теперь принялся за робота, копаясь во внутренностях его черепной коробки. — Зря ты вставала.
Уходить хозяйка отказалась. Поприветствовала меня, прилегла на диванчике и стала давать дочери указания, как и что делать.
— А… А давайте я вам тоже помогу, — попросила хозяйку. — Меня Майри зовут.
Помогать мне не разрешили, деньги брать тоже отказались, заявив, что в этом доме рады любому гостю. Вернее, гостье. Но я решила, что все равно оставлю. К тому же, если удастся выкупить симирку, то… Она ведь доктор, пусть посмотрит.
Аника слабым голосом поинтересовалась, что меня привело в Асе. В подробностях рассказывать не стала, сказала лишь, что сбежала на Свободные Территории в поисках лучшей доли. Угу, подальше от Империи Рагханов и корпорации "Галактика".
— Лучшая доля! — пробормотала Аника после нового приступа кашля. — О, да! За свободу приходится платить, но иногда эта цена слишком высока.
Рассказала. Она работала в школе на одной из планет Первого Круга, учила маленьких рагханов, пока мужа ее подруги не стали подозревать в сочувствии сопротивлению. В одну из ночей та семья исчезла бесследно. Соседи говорили о черных флайерах и людях в военной форме, но… Слишком уж тихо говорили. В службе безопасности, куда обратилась Аника, ей посоветовали забыть, что у нее была подруга. Навсегда. После этого и за семьей Аники установили слежку. Вскоре ее уволили с работы, витиевато пояснив, что коэффициента лояльности не хватает, чтобы преподавать в школе историю Империи рагханов. Затем и муж потерял работу в службе городских коммуникаций.
Вскоре его младший брат, Ригас, авантюрист с детства, сбежал на Свободные Территории, чем лишил их возможности найти какую‑либо работу.
— Мы попали в черный список. Это… Это почти смертный приговор. Нам ничего не оставалось, — Аника покачала головой, — как отправиться за ним. Тайком, бросив все. Ригас помог с переселением на Таурус. Попытались стать фермерами, как и он, но поняли, что сельское хозяйство и мы — несовместимы. Ример нашел работу в Асе, я тоже… учила детей. Все было хорошо, пока я могла работать. Но как только заболела… — она назвала болезнь, которую мой мозг отказался переводить. — Мои легкие оказались слишком слабыми, чтобы долго вдыхать воздух свободы, — усмехнулась женщина.
Закашлялась вновь.
— Мы перебираемся на Аритар, — произнес ее муж после того, как мы переждали долгий, мучительный приступ. — Продаем дом и все, что у нас есть. Осталось заплатить кое — какие долги… Пошли, дорогая! Я все же отведу тебя наверх. Дочь принесет тебе завтрак в постель.
— Что с ней? — спросила у мужчины, подкараулив его на лестнице. — Простите, что влезаю, но… У меня есть деньги. Небольшие, но есть.
— Деньги не помогут, — отозвался он. Засунул пятерню в волосы, стал тянуть их в стороны. — Она умирает. Лекарства дают лишь временное облегчение.
— Но Нарика… Она сказала…
— Мы скрываем от детей. На Свободных Территориях ее болезнь не лечат. Здесь ничего не лечат, как ты понимаешь! Мы не можем вернуться в Империю и обратиться в центральную клинику на Рагхе, — усмехнулся он.
— Регенератор, — вспомнила я. — Такое устройство…
— О да, для жителей планет Первого Круга. — Еще один горький смешок. — Такой на Свободных Территориях есть разве что у Цорга. Но даже если я продам все имущество и подамся в рабство… — Ример покачал головой. — Это невозможно. Анике ничем не помочь. Переезд на Аритар даст нам немного времени, на Таурусе она даже не может выйти из дома. Пыль и сухой воздух вызывают обострение…
Я коснулась его руки.
— Мне жаль, — сказала ему. — Очень жаль. Я оставлю вам все, что смогу, но для начала мне нужно выкупить своих друзей. Они у работорговцев. Могу ли попросить Яноса в проводники?
Ример вздохнул.
— Я отведу тебя сам. Вечером будут Игры, поэтому в город понаехало всяких… отбросов. Надо быть осторожнее, — он взглянул на мой парализатор и пожал плечами.
Помня уговор с детьми, промолчала. "Отбросы" вели себя вполне прилично, пока я стояла в гигантской очереди на входе, а вот обитатель Асе, который, смущаясь, жался в углу стола, поедая завтрак, собирался проверить крепость моего горла ножом для резки мяса.
Через полциклинии мы дошли до местного рынка окольным путем. Я все еще закрывала лицо повязкой, хотя буря заметно сдавала позиции. Меня сопровождал Римера, вооруженный винтовкой не хуже моей. Потолкавшись среди овощного и мясного рынка, попали в ряды с живым товаром.
Однажды я видела подобное — на картинке в учебнике истории. И этот учебник нисколько не передавал ужас происходящего и отчаянья, застывшего на лицах ожидавших своей участи. Вернее, новых хозяев. На постаментах стояли люди — мужчины, женщины, дети — их шеи сковывали рабские ошейники наподобие того, с которым мне довелось познакомиться на урановой платформе. Аукционисты, ведущие торги, пытались заманить прохожих к своим платформам, уверяя, что у них — самые низкие цены и лучшие предложения. Семейная пара — по цене одного, бери — не хочу! Ребенок мужского пола в честь Игр за полцены, девочка — за одну треть! Не пропустите, сегодня скидки!
Меня передернуло. Какой ужас! Нет, хуже, это просто кошмарный кошмар…
Вокруг толкались бородатые, пыльные старатели и фермеры, похожие на ходячие оружейные арсеналы. Обсуждали между собой пригодность того или иного лота для работы в шахте или же по уходу за крупным зубастым скотом. Мигающие цифры и буквы на платформах показывали номера, имена и возраст товара, а также время торгов. Я запаниковала — все вот — вот начнется, причем на нескольких платформах одновременно, а я понятия не имела, где найти своих!
Помог Ример. У него оказались связи не только в городе, но и среди фермеров — наверное, кофемолку кому починил или же доильный аппарат, когда пытался разводить ящеров. Он сноровисто обнаружил платформу с моими девушками, переговорил со знакомыми старателями, толпившимися рядом, попросив, чтобы меня сильно не обижали, цену из‑за упрямства не накручивали. Так что Ласси, шедшую третьим лотом, я, запинаясь с непривычки, выкупила быстро и довольно дешево. Ну, поторговалась с одним, городским, одетым в вычурную красную тунику до пят, подпоясанную золотым поясом, но тот сдался, когда цена превысила двести цоргов.